Глава 24.

Ната захохотала:

- Ты? Назначающая встречу мужчине у бассейна и на массаже? Никогда бы не поверила!

- А вот придётся поверить. У меня с ним деловая встреча.

- Ну да, ну да, - закивала подруга. – Знаешь, прикрытие из меня так себе, зато компания — отличная! Я хоть за твой счёт оторвусь. А ты занимайся своим делом. И облапошь уже своего с удака на букву «М», который гривой прикрывает козлиную бородку!

Подруга и прежде не жаловала Льва. А теперь и вовсе от души проходилась по нему «тапками».

Мы сели в автомобиль, управляемый недремлющим Владом. Заговорщически переглянулись с подругой, и сразу стало легче, почти весело.

Влад всю дорогу молчал, но напряжение от его присутствия ощущалось.

Перед входом в «Альфа ВИП» Ната в последний раз вспомнила о работе:

- Кстати, перед моим отпуском к нам заходил один шикарный мужчина. Я рассказывала? Представительный, солидный, - описала она рукой очертания великана в воздухе. - У него племянница осталась без родителей, и он ищет поддержку. Думаю, он ещё появится.

Видимо, улыбка, которой подруга сопроводила свой доклад, намекала на то, что мужчина тот одинок и вполне мне подходит.

Но о чем я сейчас не задумывалась, так это о влипании в новые отношения при не разрубленных старых.

- Пусть заходит, — пожала я плечами. — Поговорим.

Салон сиял зеркалами и мрамором. Мы заказали кофе, переоделись в халатики и сделали вид, что пришли расслабляться.

Но я вся была, как на иголках: впереди — Адам Вельгорский.

Если бы не считала, что невежливо сразу же оставлять Нату одну, уже умчалась бы в закрытый кабинет, где меня ждал загадочный визитер.

Подруга упала в комфортное кресло с подножкой и хохотнула:

- Расслабляешься ты, Есенька, как стальная пружина, притворно вытянувшаяся в проволоку. Один неосторожный жест – и схлопнешься в спираль! Да ладно, иди уже, - отогнала она меня ручкой. - И не волнуйся! Я тут прекрасно отдохну в твоё отсутствие, — она торопливо подозвала массажистку, словно боялась, что я передумаю и останусь с ней.

Я вздохнула, поправила ремешок сумочки, который все никак не желал ложиться на материю салонного халатика из тонкого хлопка. И все-таки твердо пошла по коридору к указанному кабинету.

Однако с первого же шага в отдельный кабинет пожалела о своем выборе. Для серьёзного разговора это место было слишком двусмысленным.

Дверь мягко закрылась за моей спиной, и в нос тотчас же ударило смесью ароматических масел и прохладных цитрусовых ноток от фруктовой нарезки.

Но в замкнутом помещении витал и другой запах. Терпкий, насыщенный, с древесным шлейфом, намекающим на статус и деньги.

Адам Вельгорский сидел, вольготно развалившись в кресле.

Волосы небрежно зачесаны назад.

Внушительная фигура еле втиснута в салонный халат. Треугольный ворот последнего вклинивается в рельефную картинку литой, загорелой груди.

Плотные бугры мышц проступают отовсюду сквозь тонкую ткань, подчеркивая крутые очертания в меру накачанных плеч и рук с витым узором вен ближе к кисти.

Весь его облик говорил о спокойной, сыто дремавшей силе.

Адам с ленцой самца, пресыщенного вниманием женщин, откинулся на спинку кресла. И скользнул по мне оценивающим взглядом.

Меня задело.

Место встречи я выбрала из необходимости держаться легенды.

У меня и в мыслях не было соблазнять своего соратника. Например, с тем, чтобы усилить наш союз.

Да и не тот я типаж, на который позарится такой хищник.

В голове откуда-то родилась мысль, что вот кого следовало назвать «львом».

Вельгорскому с его порочным взглядом и лихой шевелюрой очень бы подошло имя.

Не то, что моему облезлому мужу, который запугиваниями выгрызает себе подобие власти.

- Добрый день, - выдавила из себя.

Меня смутило, что размышления увели в таком направлении.

- Здравствуйте, Есения, - снова пропустил его глубокий голос моё отчество, усиливая неловкость.

Стало катастрофически неуютно оттого, что мы с Адамом оказались заперты в столь интимном пространстве.

Мягкий свет, отдельный кабинет, тишина, нарушаемая лишь разнеживающей мелодией из динамиков, спрятанных в искусственную листву…

Я мысленно осадила себя:

«Ну что за глупости? Как девчонка в кабинке лифта с соседским мальчишкой. Стою вся зажатая, а он, небось, про полуфинальный матч нашей сборной думает!».

Но пальцы сами собой потянулись к волосам — поправить прядь, спрятать неловкость.

Адам усмехнулся уголком губ:

- Не тушуйтесь так, я сюда не за романтикой пришёл.

Его низкий, гортанный баритон хлестнул по мурашкам на коже.

Почувствовал, значит, моё состояние. Кошмар.

Я подобралась и ответила, наверное, слишком резко:

- С чего вы взяли? И в мыслях не было. Просто… атмосферу я подобрала неудачно, - прошла и заняла место напротив, - располагает к неуместным ассоциациям.

Он посмотрел на меня пристально, пронизывающе.

Взгляд будто прожег кожу и опасным тёплым пробрался под нее.

На мне белый халатик из тонкого хлопка, - тут же начал анализировать мозг. - Почти прозрачный и неприлично короткий.

Материал слишком настойчиво подчёркивает изгибы моей отлично сохранившейся фигурки.

А мои длинные ноги предательски выгодно обнажены перед придирчивыми взором мужчины. На щиколотках он дольше, чем следовало бы, задерживает глаза.И снова, не смущаясь, полосует меня ими от кончиков пальцев на ногах до макушки.

Так что, вопреки заверениям Вельгорского, в его янтарных омутах мгновенно вспыхивает плотоядный огонь, который ни с чем не спутать.

И вот я уже не чувствую себя сорокапятилетней дамой, ведущей деловые переговоры.

Чтобы вернуть общение в планируемое изначально русло, я без уговаривания достаю папку из объемной сумки и протягиваю Вельгорскому.

Его карие глаза, приобретшие притягательный медовый оттенок в этой обстановке, бессознательно мажут по моей руке.

- Я должен вас предупредить, — слышу я его после перерыва в диалоге, в течение которых Адам углубился в изучение документов, — если я начну процесс против вашего мужа, дороги назад не будет.

- То есть эти бумаги по-прежнему имеют вес? – мой выдох выносит наружу нескрываемое облегчение.

Всё это время меня мучила мысль, что всё окажется напрасным. Что прошло слишком много лет, и никто не станет придавать значения моему всплывшему на поверхность тайнику.

- Срок давности не истек, если вы об этом, - усмехается Адам. – До полных десяти лет есть еще достаточно. Но и после, - заговорил он серьёзнее, - некоторые вещи могут разнести по имиджу так, что ваш муж уже не поднимется. Вы осознаете это, Есения? – зачем-то дали мне возможность подать назад. – Его размажет, - и тонкая улыбка моего собеседника превращается в холодный оскал. – Удар придется не только по политической карьере, но и по финансам. Вы понимаете?

Ах, вот оно что! – приходит ко мне озарение.

Меня подозревают в недальновидности. Вельгорский считает, что я не догадываюсь, как падение Льва скажется на моем собственном финансовом положении.

- Хотите напомнить про мой меркантильный интерес в отношении мужа? – хмыкнув, цепляю я коленку переплетенными в замок руками. – Его нет. Как и нет больше никакого другого, - добавляю, чтобы поставить точку. — Главное, чтобы ему не удалось выйти сухим и уничтожить всё вокруг, — твёрдо обозначаю я свою позицию.

Адам слегка прищуривается:

- Сомневаетесь во мне?

И почему же я читаю за этим вопросом провокацию?

Будто мужчине хочется услышать, что я вижу в нем всесильную стихию, способную разорвать моего обидчика в клочья.

- Я сомневаюсь во всех, — отрезаю я.

- Но моим словам поверите? – и приподнявшийся уголок губ Вельгорского не просто проверка реакции. Это ухмылка колосса, знающего, что ему ничего не стоит раздавить противника.

Пауза затягивается.

Значит, и при первой встрече мне не показалось. Взгляд, который я усердно относила к изучающему, блестит и другой жаждой…

Неожиданно. Я отвыкла от внимания противоположного пола. Муж давно уже не смотрел на меня… так. А другие мужчины… их… не замечала я.

Как-то спокойнее было полагать, что то время уже ушло, когда на меня оборачиваются и провожают затуманенным взглядом.

И, кажется, я совсем отвыкла реагировать на подобное. Словно попусту забыла, как вести себя под таким настырным пожиранием глазами.

Надо как-то охладить, снизить градус общения.

Из холодного в этом уплотнившемся пространстве только лимонад.

Наши пальцы почти одновременно тянутся к бокалу с освежающим напитком.

Касание короткое, но искра пробегает и расползается электричеством по телу. Я быстро отдёргиваю руку.

- Вы должны понимать, — продолжает Адам, проникновенным голосом, — нелегко придётся и вашему сыну. Я в курсе, у него есть собственные планы, он талантливый парень, но лишение базы может пошатнуть и его покой.

- Зачем вы мне всё это говорите? - вскидываю подбородок. - Если передумали, то можно заявить об этом прямо.

- Я никогда не меняю своих решений, - следует непреклонный ответ. – И хочу убедиться, что меня не станут просить смягчить удар. Или развернуть тщательно подготовленную кампанию.

- Донимать вас этим не стану, не беспокойтесь, - собственный голос слышится мне чересчур звонким. Можно было подумать, меня задела его преждевременная претензия. – И раз вы так хорошо осведомлены, значит, знаете и другое. Мой сын за себя постоит. Да, база ему нужна — и она останется после развода. Вероятно, для вас сумма, которая нам с Ромой светит, видится несущественной. Но у него будет старт. А я о себе сумею позаботиться. Заработаю, не пропаду.

Адам кивает. На дне его теплых радужек шевелится тень уважения.

- Вы сильнее, чем привыкли показывать.

Оригинальная формулировка.

Вельгорский не сказал «кажетесь».

Вышло так, словно он мне с самого начала дал верную оценку.

А вот я этого мужчину с непроницаемыми глазами раскусить не могу.

Но, скорее всего, он действительно изучает меня лишь с точки зрения делового партнерства. Степень моей надежности прощупывает. Стабильность моего настроения и намерений.

А то, как его взгляд скользит по линии моих скул, останавливаясь на губах — я сама себе надумала.

Видно, моя психика обиженной женщины ищет себе моральное утешение.

- Или я слабее, чем думаю сама, — усмехаюсь, стараясь разрядить обстановку.

- Слабый человек не сидел бы передо мной, — парирует он.

Не успеваю отреагировать на это, как Вельгорский продолжает:

- Однако ваш муж может заподозрить неладное, сорваться. Вам опасно оставаться с ним под одной крышей, — он наклоняется чуть ближе, глаза мягко отмечают дрожь моих рук. — Если нет безопасного жилья, я могу помочь с этим.

Я коротко мотаю головой:

- Нет. Это лишнее. Мой переезд усилит подозрения Сухова, - делюсь своими соображения. – Нет, я останусь дома.

- Смело. Разумно. Рискованно, - лаконично анализирует Адам моё решение. – Подумайте над моим предложением. Я могу предоставить квартиру, где вы будете под надежной охраной.

- Спасибо! Но нет, - поспешно перебиваю его, не давая переубедить себя, основательно напугав. - И потом я найду, куда переехать, когда придет время.

- Не хотите принимать мою помощь в этом вопросе? – с пониманием хмыкает Вельгорский. – Но ваши опасения напрасны. Я не планирую как-либо афишировать свой поступок. Или использовать, как рычаг давления в будущем, - уведомляет он так, словно его слово крепче любых печатей. - И съехать сможете в любую минуту, если вас что-то не устроит.

Звучит всё логично. Но меня что-то настораживает. И чем дольше уговаривает меня мужчина, тем отчаяннее я качаю головой.

- Что вас так напрягает? – без обиняков спрашивает Вельгорский, застигая меня врасплох.

- Может то, как вы на меня смотрите, - выпаливаю, не успевая прикусить язык.

Он тихо смеется.

- А как я на вас смотрю?

Чувствую, как жар поднимается к щекам.

«Как я могла ляпнуть подобное?!» – казню себя в уме.

- Слишком внимательно, - ухожу от ответа.

Мужчина сужает глаза и еще с секунду сканирует меня ими.

- Простите, — наконец откидывается назад. — Но вы действительно… интересная женщина. И не только как партнёр по делу.

«Значит, не ошиблась», - констатирую про себя.

И ловлю себя на том, что не раздосадована этим открытием.

А должна быть! Мне не надо вот этого вот всего…

- Давайте без этого. У нас другие задачи, - отрезаю, чтобы сбить волну.

- Как скажете, — с раздражающей готовностью соглашается Вельгорский и поднимает бокал, чуть улыбнувшись. — Но знайте: если решите обратиться ко мне… в любом вопросе, - добавляет с нажимом, — я всегда приду на выручку.

Мы обговариваем еще какие-то детали. Договариваемся о порядке встреч, звонков. Адам задает еще пару вопросов о документах, о том, что я помню, что могу добавить от себя.

Однако, когда расходимся, память вновь и вновь возвращается к этой странной встрече. К каждой паузе, к каждому его взгляду.

И мне всё отчетливее мерещится, что в той комнате витало нечто большее, чем просто расчет. А с каждым вдохом всё опаснее трепещет внутри струна, которую лучше бы не задевать…

Ната отвлекает меня, как может. Я вернулась к ней и старательно отдыхаю.

Подруга без умолку болтает, на лице покалывает питательной маской, ноги приятно ноют, вытянутые на комфортной подножке, но мысли продолжают бешено скакать.

- А знаешь, кого я встретила, когда выходила из массажного кабинета? – верещит Натка. – Того самого красавца! Помнишь, я рассказывала про роскошного клиента с племяшкой? Он тоже здесь был сегодня.

- Познакомились? – вяло интересуюсь я.

- Так мы же знакомы, - смеется подруга. – Поздоровались, да. Но поговорить не вышло, - с грустью сообщает она.

Видно, мужик запал ей в душу.

- Жаль, - говорю, прикрывая глаза.

Я от души желаю Нате счастья. Она как никто заслуживает. Только вот ее последние отношения закончились ничем. А на горизонте пока никого.

Кроме того человека, которого она продолжает мне расписывать.

- А я думала, ты его для меня присмотрела, – выдаю провокационный вопрос.

Жду, что сейчас Натка признается, что он зацепил ее саму.

- Так и есть! – удивляет она меня настолько, что я распахиваю глаза и поворачиваюсь, забыв, что щека вымазана кремообразной жижей. – Вы с ним идеально подходите! Я уже и гороскопы ваши сравнила. Ты бы его видела, Есь… - мечтательно тянет она.