Глава 34.

- Хотела удержать его, - подсказываю я. - Думала, что сможешь увести Льва, используя ребенка.

- Думала... — бывшая любовница моего мужа откидывается назад, и воздух вокруг будто еще тяжелее становится. – Дурой был.

- Это по-другому называется, - выдаю я, со свистом выпуская воздух. – Но раз уж тебе так приспичило душу излить, расскажи уже, почему же сам Лев медлил? А потом и вовсе передумал у тебя дочь изымать.

Меня во всей этой истории больше всего ошарашивает то, как Сухов был уверен, что сможет мне свою дочурку… в подоле принести.

Если бы не так трагично, было бы и впрямь смешно!

Однако мне не до смеха. Разве что сардонического… В груди неприятно тянет, будто тошнота поднимается.

Он, значит, хотел дочку подсунуть мне? Придумал бы историю про «удочерение»? Или думал, что я проглочу измену и приму его бастрючку, если это будет «в интересах его карьерного роста»?

Ну и, бесспорно, мороз по коже ходит от того факта, что Лев готов был ребенка у родной матери отобрать. Вернее, и того хуже – выкупить!

М-да, предсказуемым нашего Лёву точно не назвать. Мне вот даже в кошмарах бы не приснилось, какую жизнь он вел за кадром. И об какие темные поступки мараться не брезговал.

- Так Лев бы и не передумал у меня Леоночку отнимать, но помощь пришла, как говорится, откуда и не надеялась я! – посмеивается Лера.

Стягиваю брови к переносице. С этими двумя очень сложно следующий этап предугадать.

И почему Сухов на Лере не женился в самом-то деле? Ведь точно два сапога пара!

- Не дошло еще, да? – ухмыляется она. – Лев отложил похищение у меня дочки, потому что ты вдруг изловчилась забеременеть! — она шипит это со смесью упрека и нездоровой признательности, и глаза её при этом вспыхивают непритворным удивлением. — И сейчас мурашки по коже, когда вспоминаю, - признается вдруг Лерочка. – Наверное, там наверху все-таки услышали мои молитвы! Не такая уж и пропащая была, - тихо посмеивается эта странная дамочка.

- Твои молитвы? – меня перекашивает от ее нахальной убежденности, что мир вокруг нее, подлючей, крутится!

- Ну, твои же за столько лет до того не услышаны были, - хмыкает Лера, в очередной раз отправляя меня в аут своими доводами. – Короче, Лев, как узнал, что его ненаглядная Есенька залететь ухитрилась, так сразу и отложил мою экзекуцию.

- Я, - тру виски по привычке, - что-то упускаю. Причем здесь моя беременность? Дочка-то твоя все равно от Сухова. Нет, разве?

- Вот ты в этом вся, Есения! - Лера коротко смеется. – Нафига ему девочка была, если у него на горизонте сын родной замаячил?

- Но ведь и Леона ему родная, - неуверенно выговариваю я.

Я не притворяюсь. И где-то на краю сознания уже понимаю, что Лера сказать пытается.

Но для меня от этого не перестает быть лютой дичью то, что Сухов преспокойно отмахнулся от незаконнорожденной дочери из-за того, что у него сын в браке родился!

Это же… да для этого и слов не придумано… литературных!

Он что, настолько вот отбитый мерзавец?!

А я тогда кто, если с ним жила под одной крышей и фамилией?

«Клуша безнадежная, овца безмозглая», - отчетливо читаю я в застывшем взоре старой знакомой.

У Леры аж язык чешется, наверное, выразить мне всё, что она думает о той, кого Сухов себе в супруги избрал.

А я с разрывающимся от омерзения сердцем просекаю наконец – Лев потому-то и выбрал меня, что я слепая и глухая была из-за своей неземной любви к этому подонку и лгуну!

И во мне такое цунами поднимается из ярости и ненависти, что Сухову, наверное, повезло не оказаться поблизости. Как и репортерам, которым бы я сейчас с восторгом вылила всю горечь, травящую мне душу!

Но почему-то именно Лере я не хочу демонстрировать никаких эмоций.

По ней очень явно видно, что не за исповедью разлучница-неудачница сюда явилась, а чтобы моими переживаниями напитаться.

Есть такой типаж людей, которые только от отрицательного и набираются энергии. И, глядя на заблестевшие от нетерпения глаза Леры, я четко вижу в ней именно такого эмоционального вампира.

Что меня в итоге и поддерживает в стремлении не потерять лицо.

- Значит, ты родила девочку, а я мальчика, — я это сухо говорю, почти без эмоций, хотя внутри всё жжет. – И от тебя отстали?

- Да. Но не так чтобы совсем, - тут ее улыбка становится красноречивой до рвотных позывов у меня. – Лев выдохнул. У него ж наследник появился. Но нас с Леоночкой все равно от себя не отпускал, - еще один ехидный взгляд метнулся ко мне. – А меня такое положение дел не устраивало.

- Лев на две семьи жить намеревался? – не узнаю своего голоса.

Тон отстраненный, чужой. А в груди выжженная, раскуроченная пустыня.

- Угу, — сдувается Лера, на мгновение растеряв всю свою нахальность. - «Пикнешь — заберу ребёнка», говорил мне.

Однако опять что-то не сходится...

- И ты молча глотала? – что-то мне не верится, что это про Леру.

Не похожа она на терпилу.

- Молчала. Жила, как могла. Боялась. Особенно после Белолесовых. Тогда я поняла, что если надо — меня и в самом деле… сотрут, - делится она с кислой улыбкой. – Но долго так продолжаться не могло. И я взбрыкнула, так скажем. Рискнула отыскать сводного брата, с которым особо и не общались. И попросить о помощи.

Однако есть в ее косых на меня взглядах нечто такое, что заставляет насторожиться сильнее, чем во время всего доклада про Сухова.

- У тебя есть брат? – вопрос срывается с губ, оставляя за собой лед в стянувшемся горле.

Не знаю, откуда поднимается волна подспудного ужаса. Может, меня так штормит из-за наличия у Леры влиятельного покровителя?

Но ход мыслей мне грубо обрубает стук в дверь примерочной.

- Эй, здесь люди в очереди ждут! Вы что там, чаепитие устроили?

- Дамочки на выход, - вторит ей вторая покупательница. Или это уже кто-то из администрации магазина.

Позор, зачем я вообще сюда заглянула?

Мне бы всё на дом принесли, стоило сделать звонок.

Поднимаюсь на одеревеневших ногах и, ни слова не говоря, распахиваю дверь.

Лера и сама должна понимать, что время вышло. Если б у нее было что-то неотложное, с этого бы и начала.

А ее словесный фонтан меня не впечатлил. То, что Сухов подонок, каких поискать, я уже и сама поняла. А, кроме этого, ничего полезного мне Лерка не шепнула.

- У него ж тоже большие деньги, связи… У брата моего, - не унимается она и, нагнав меня у поворота, продолжает говорить, как заведенная. – Лев в ярость пришел, когда пронюхал. Но опоздал. Так что я, бесспорно, могла б нарваться в результате. Но, как видишь, прокатило. Мы с Леоной уехали за границу.

- Тебя всё-таки не было в городе многие годы… Хоть что-то было правдой, - едва не вырывается из меня сардонический смех. Это реально единственная правдивая деталь мозаики, которую позволил мне видеть муж. Отъезд Леры из страны.

- Почему сейчас вернулась, на родину потянуло? – оборачиваюсь к ней, в следующей же фразе планируя невежливо попрощаться. И не испытываю ни малейшего стыда, глядя на гадюку, даже сейчас посверкивающую на меня своими вероломными глазками. – Или страховки там не было медицинской? – озвучиваю более подходящий Лере вариант.

- Много всего способствовало, - не отрицает Лера ни одного пункта. – Леона внезапно сбежала в Россию. Отыскала Льва. Поступила в универ. Я сначала боялась ехать за ней, а потом решилась, - удивляет меня эта чудо мать, признаваясь, что первое время страх за свою шкуру пересиливал в ней беспокойство за дочь!

- Лера, - окликаю ее так, словно она с заткнутыми ушами стоит напротив. – Мне пора. И это всё… с Львом обсуждайте. Ностальгируйте на здоровье. Я уже перевернула страницу. Прощай.

Чуть ли не крутанувшись на пятках, поворачиваюсь лицом к основному залу. Где-то там спасительный выход. А после и улица. Со свежим ветерком и полным отсутствием призраков, без видимой цели меня преследующих.

- Со мной можешь проститься, - летит мне меж лопаток, оставляя липкий след на позвонках. – Но Леона никогда не исчезнет. От нее уже никуда не деться, Есения, - брызжет Лера ядом напоследок. – Она навсегда его дочь!

Иду ровно. В позвоночник будто кол воткнули. Мышцы спины на чистом упрямстве удерживают прямую осанку, и я выбираюсь наконец из этого омута, не обернувшись.

У самого выхода из примерочного коридора меня выцепляет Влад.

- Есения Даниловна, вы в порядке? – уточняет, беспокойно бегая по моему лицу глазами. – Вы долго.

Это не упрек, на который у него нет мандата. А чисто констатация. Под которой, впрочем, может скрываться подозрение.

Он даже в общем зале магазина не стал ждать. Так и стоял, практически перегородив собой проход.

Я отмечаю это вскользь, потому что невозможно игнорировать багровые лица секьюрити аутлет-стора. Двое атлетически сложенных ребят вынуждены терпеть беспредел, учиненный Владом.

Он же едва ли не в примерочные влез всей своей исполинской комплекцией. Интересно, чем охранников стора припугнул? Или, правильнее спросить, кем?

Перевожу взгляд к администраторше, которая находится тут же. Так у нее почти такое же взвинченное состояние, как и у охранников.

При этом покупательницам и дальше приходится огибать всю нашу композицию из набычившихся мужчин и взволнованных женщин.

- Выведи меня на воздух, пожалуйста, - одергиваю руку за секунду до того, как ухватить Влада за манжет рубашки.

- Идемте, - взяв еще пару секунд паузы на то, чтобы сканирующим взглядом окинуть меня и пространство за моей спиной, Влад всё же соглашается уйти.

И я прям слышу облегченный выдох персонала магазина, которым они нас провожают.

Но мне такое счастье, как им, не светило.

- Кто позволил себе вас тревожить? – сразу же огорошил меня Влад, стоило нам выбраться наружу.

Это даже вопросом было не назвать. И в этом весь Влад. Профессионал до мозга костей. Чуйка не подвела его и здесь.

В его сухом вопросе не было ни грамма сомнений. Он уже вычислил для себя, что меня кто-то осмелился побеспокоить. И поставил перед собой задачу выявить источник.