Глава 10.

Даже оправдываться перед ним не возникает желания.

Я бы просто ушла к себе и заперлась. Пусть перебесится в одиночестве.

Но в гостиной меня удерживает необходимость оградить сына от всей этой грязи. И я говорю о своей непричастности только для того, чтобы Лев очнулся и не терял время на пустой разбор полетов.

- Я ничего не делала, Сухов, - чеканю каждое слов. – Ты можешь считать иначе. Но скоро и твоя служба безопасности то же самое доложит. Ты же уже спустил своих цепных псов, верно? Они найдут виновных. А ты сейчас время теряешь. Лучше найди тех, кто действительно всё это натворил, - про себя думаю, что надо бы и самой глянуть, что там слили в интернет. Или люди Льва уже успели подчистить всё?.. - И, кстати, про Леону не только я знала.

А вот сейчас Лев вдруг застывает.

Думаю, всё же прояснилось у него в голове. И Сухов сообразит уже, что девчонка сама могла использовать прессу.

Однако я снова переоцениваю понятливость мужа, как становится ясно через минуту.

Он всё так же слеп. И в темноте своей агрессии все нащупанные промашки только мне и приписывает!

- Ты еще кому-то говорила? – нависает он надо мной.

Желваки выскакивают на скулах. А глаза ранят холодной яростью.

Скрещиваю наши взоры.

В моем сейчас тоже исключительно ледяная неприязнь. Всё хорошее, что еще тлело на задворках моей чувственности испарилось за эти два дня.

Выдерживаю сканирующий взгляд Сухова.

- Ты в курсе, что твоя Леона успела познакомиться с Ромой? – выпаливаю, наслаждаясь сбивчивостью его тяжелого дыхания.

«Еще один шок, милый?» – думаю про себя, отмечая, как бледнеет Лев. Как вытягивается его лицо.

- Не в курсе, - констатирую ровно. – Как же так получается, что я в этой ситуации постоянно чуточку впереди? Сухов, а ты уверен, что на твою свиту из пиар-волкодавов всё так же можно положиться?

- Не ёрничай, - огрызается он, смотрит внимательно и внезапно отходит.

Что-то считав в моих чертах, оставляет в покое.

Трет ладонью лицо.

Видно, муж тоже успел меня изучить за эти годы. Всё-таки прочел в моих глазах настоящее отношение к случившейся огласке.

Но наши с ним позиции всё равно совершенно разные в этом вопросе.

- Это всё действительно серьезно, - выговаривает он мне. – Перестань уже вести себя так, словно тебя это не коснется. Роман знает, значит? Что он тебе сказал?

- А ты полагаешь, я это всё как рутину воспринимаю? – взлетают к потолку мои брови. – Ты мне дочь предъявил, Сухов! Думаешь, я вижу ситуацию обыденной? Не требующей серьезности?!

- Не повышай на меня голос, Еся, - остужает Лев стальным тоном. – Тебе не идет истерика. Криками ты ничего не добьешься, - кривится он, заметив моё буйное пыхтение. - Только наживешь себе новых морщин, - проскальзывает гадкая насмешка в его реплике.

Морщин у меня немного. Лицо всё еще привлекательность не утратило. Но мне далеко не двадцать.

И здесь возникает закономерный вопрос, давно ли муж с такой дотошностью замечает каждую мою морщину?

Сравнивает меня с более молодыми. Заглядывается на них… Лев мне и сейчас изменяет?..

- Какой же ты… хам, - шиплю раненной кошкой.

Меня сейчас намеренно против шерсти гладят. Хотят вывести из равновесия и насадить свой план действий.

Я тоже отлично изучила мужа. Знаю, зачем он насмехается. И морщится, глядя на меня.

- Не я тебя сегодня встретила с истерикой, дорогой, - черпаю энергию в своей непримиримой обиде и пытаюсь вернуть уравновешенность в тон. – Хотя мне было из-за чего тревожиться. Повторяю, если ты не осознал с первого раза. Твой сын сегодня привел Леону на обед, чтобы познакомить со мной! Она твоя дочь, Лев? Сознайся уже, - жму эту педаль до отказа, чтобы добиться правды. – Он не говорил о вашем с ней родстве. Он ее, как подругу, привел. Услышь же уже!

На последних словах мой голос всё же дрожит и трепыхается. Приобретает нервозную визгливость, за которую я сама себя ругаю.

Но я не железная. Сколько можно играть на моих нервах?

Они уже натянуты, как истончившиеся струны.

Еще одно пустое бренчание – и разорвутся в кровь.

Странно, но в ответ на эту тираду Сухов не торопится рычать.

Он прикрывает на секунду веки. А когда открывает их, я вижу остекленевший взор, из которого стерты все эмоции.

- Да. Моя, - без интонаций сообщает мой муж. – Леона моя дочь. Довольна? Я сказал это. А теперь объясни, что опять учудил твой сын? Какого дьявола он полез к Леоне?

Поразительно.

Стою и удивляюсь тому, как на этот раз мир не рухнул.

Перед глазами не потемнело. А жизнь не посыпалась осколками.

Как, оказывается, быстро человек умеет принять новые реалии!

Мне вон хватило полтора дня на полное переосмысление.

И хотя до этой минуты твердо Лев в измене не признавался, я все же сумела потратить часы, прошедшие с первой стычки, на то, чтобы подготовиться к очевидному факту.

- Хорошо, - спокойно произношу вслух.

Сама изумляюсь тому, насколько ровно звучит голос.

- Что «хорошо»? – сводит Лев брови на переносице.

Я его озадачила своей безэмоциональностью.

- Хорошо, что ты наконец признал ее дочерью, - веду плечами. Невольно вызываю этим легкий озноб, перекатывающийся по ним. Но не позволяю себе поежиться. – Это помогло мне определиться.

- С чем? Еся, ты в себе вообще? – его прищур становится мрачнее. – Я про Романа спросил. Как он вышел на Леону?

- А вот это уже тебе предстоит выяснить, Сухов, - игнорирую его выпады. – И нет, это не Рома, а сама Леона к нему подход нашла. Уронила перед ним книги… или бумаги?.. Я не запомнила. Не до того было. Ромка пришел с ней на обед. Мы в бистро договорились встретиться на перерыве. Сказал, что хочет познакомить нас.

- Ты сказала ему?! Роману, что она… – вырывается гортанный звук из горла моего мужа.

- Нет. Разумеется, нет. Честь быть вестником диких новостей я оставила тебе, дорогой, - мажу по нему пренебрежительно глазами. – Я ведь до этого разговора и уверена не была, что Леона от тебя на свет произведена. Ты только сейчас соизволил сознаться. Вот ты сыну и объясняй, что у него сестрица появилась.

Лев сцепляет челюсти. Тихо матерится через скрежещущие зубы.

- Только поторопись, пожалуйста, - поддаюсь на мгновение своей тревоге, но интонаций придерживаюсь по возможности бесцветных. – Я не знаю, что твоя Леона задумала. Но это пугает. Лев? – приходится окликнуть мужа.

Потому что сейчас он на себя не похож.

Моё сообщение ощутимо выбило его из колеи.

Сухов погрузился в себя. И меряет комнату нервными шагами, что-то бормоча себе под нос.

- Лев? – приходится повторно к нему обратиться. – Насколько хорошо ты ее знаешь?

- В каком смысле? – выныривает он из своих размышлений, упираясь в меня уплывающим взглядом.

- Я не спрашиваю, участвовал ли ты в жизни дочери. Или задувал ли с ней именинные свечи, - передергивает меня внутренне оттого, что в действительно я думаю обо всем этом.

Прокручиваю в голове все прожитые с мужем годы, пытаясь представить, какой она была на самом деле.

Он бросал на ходу, что вызвали по срочному делу, чтобы сгонять на день рождения дочери?

Врал о командировках, а ее возил к морю отдыхать?

«А на Новый год?.. - напрягаю память. – Отлучался?»

- А что тогда? – рявкает Лев, и приходит мой черед выбраться из своих дум.

Перевожу на него мутные от невыплаканных слез глаза.

«Они больше никогда не прольются за него», - даю себе слово и отвечаю максимально серьезно:

- Лев, Леона способна на безумные поступки? – спрашиваю и перехватываю воинственную вспышку во взоре мужа.

Это обидно, несмотря на все мои решения оставаться отныне равнодушной. Больно видеть, что в нем мигом зажигается решимость заступиться за дочь.

Пусть, наверное, и естественное стремление со стороны отца.

Но мне от этого каково? Она чужая для меня! А Лев только вчера бесповоротно перешел в тот же разряд – «не моих людей».

- Я с той позиции, что она могла задумать что-то из ряда вон? – перебираю в уме фразы, чтобы наш шаткий диалог не сорвался в грязную ругань. – Я боюсь, что Роман, не зная про то, что они единокровные, не так поймет ее желание сблизиться… Лев, а Леона… она насколько…

- Адекватна? – неожиданно помогает он, подкидывая мне нужное слово. – За это не волнуйся. Леона умная девочка, - царапает меня внезапной гордостью, просвечивающей в тоне мужа. – Она, конечно, безбашенная. Есть в кого… - хмыкает он вдруг, углубляя мою зудящую рану, но не позволяет себе развить эту тему и ляпнуть про мать девушки. – Однако дикости делать Леона не станет.

- Но а вдруг там чувства, Лев? – мне реально страшно от этих мыслей.

Для Льва всё проще. Эмоции других людей – не его проблема.

И моему мужу достаточно знать, что дальше дружбы и устного общения у ребят не зайдет.

Ну а мне мало этого знать! Мне нужно и сердце сына уберечь.

Моё вон уже разорвали в клочья, Рому я трогать не позволю!