Глава 45

Илья – Что с настроением? – разрезая стейк, небрежно бросаю Карине. – Да что-то живот закрутило, – морщится она. – Отравилась, наверное. На еду вообще смотреть не могу. – М, – усмехаюсь я. – А ты почаще к бутылке прикладывайся, тогда не только живот закрутит, но и мозги поплывут. Еще не весь бар дома опустошила? – Не начинай, ладно? – шепчет она и нервным движением наливает в стакан воду. – Все? Прожег взглядом? Теперь я могу воды попить? – залпом выпивает и берет свою сумку. – Лучше отвези меня обратно домой. Мне плохо. – Мне нужно здесь переговорить с одним человеком. Так что никуда не поедем. Сиди и наслаждайся вечером. – Илья, я же сказала, что… – в этот момент я поворачиваю голову, вижу за соседним столом армянина, с которым она зажигала на яхте, и сжимаю в руках вилку с ножом. – Я, кажется, понял, почему у тебя живот крутит, – испепеляю взглядом армянина. – Дружка своего увидела? – Какого? – Карина вертит головой по сторонам, строя из себя дурочку. Да у нее же на лбу все написано. Заметила его здесь и сразу захотела свалить? – А, ты про этого? – закашливается она и снова наливает воды. – Вообще-то… – пожимает плечами, – мне на него все равно. Я даже его не видела. – Ну если все равно, то почему так напряглась? – подозрительно смотрю на нее. – Я напряглась? – хлопает глазами. – Сказала же, что живот болит. Что тут непонятного? Армянин заливает в себя, ставит на стол стакан и, глядя на нас, что-то шепчет на ухо своему соседу, тоже армянской наружности. Сижу здесь как олень с ветвистыми рогами, у которого жена – любительница повертеть задницей перед первым встречным. До свадьбы я как-то совсем иначе представлял наши с ней семейные походы на мероприятия. Никак не думал, что мне будет стремно сидеть с ней рядом и смотреть в глаза людям, которые смеются за спиной, обсуждая поведение моей жены. – Алло? – прижимает она телефон к уху. – Плачет? Да-да, – встает со стула и кивает на выход, – мы уже выезжаем. Скоро будем дома. Убирает мобильник и с тревогой смотрит на меня. – Илья, Ева сильно плачет. Няня не может ее успокоить. Поехали скорее. С каких это пор няня звонит ей, а не мне? Обычно по всем вопросам, касающихся дочери, она сразу набирает меня. А тут вдруг ей решила позвонить? – Сядь! – приказываю я, достаю из кармана пиджака мобильник и звоню няне. – Слушаю, Илья Владимирович, – раздается шепот. – У вас все хорошо? – спрашиваю, сверля взглядом Карину. – Да, конечно, – уверяет няня. – Евушка хорошо поела, сейчас спит. Не переживайте. Отдыхайте. – Спасибо! Скидываю звонок и передергиваю скулами. – Сначала живот крутило, теперь Ева плачет. Что у тебя дальше по плану? – Извини, – опускает взгляд. – Я просто хочу домой, потому что мне правда очень плохо. Ты не можешь перенести свой деловой разговор на другой день? Или он для тебя важнее моего самочувствия? – Важнее, – ледяным голосом изрекаю я. Устремляю взгляд на свою тарелку со стейком, понимаю, что у меня из-за присутствия армянина и из-за вранья Карины пропал аппетит, и бросаю на стол приборы. – Илья, на нас люди смотрят, – тихо произносит Карина. – Давай не будем устраивать здесь концерт. Пожалуйста. Я и не собираюсь, хотя очень хочется. А еще хочется вернуться в те времена, когда я точно так же сидел в компании уважаемых людей, коллег, партнеров, и просто наслаждался вечером, а не ловил на себе насмешливые взгляды. Я не могу все бросить и уехать отсюда. Мне действительно важно встретиться с одним человеком и переговорить с ним по поводу нашего дальнейшего сотрудничества. Я долго искал повод увидеться с ним в неформальной обстановке. И раз такой повод сегодня подвернулся, значит, я останусь. И Карина останется. Хочу понаблюдать за ее поведением в присутствии армянина. Дома она чуть ли не с пеной у рта говорила мне, что между ними кроме безобидных танцев ничего не было. Даже не сразу вспомнила его имя. А тут аж в лице изменилась, стоило только его увидеть. – Тебе же нечего от меня скрывать, верно? – спрашиваю, наливая в стакан выпивку. – Верно, – неуверенно отвечает она. – Тогда расслабься и отдыхай, – натянуто улыбаюсь я. – Ты же так давно мечтала вылезти из дома, любимая. Сижу, вполуха слушаю своих коллег, которые без конца говорят о работе, а сам поглядываю на армянина. Он в открытую таращится на Карину. «Этот сукин сын так много в себя залил, что уже не замечает моего присутствия? Что он пялится на нее?» Допиваю из стакана, иду в туалет и умываюсь холодной водой, чтобы немного остыть. Иначе я точно разобью ему лицо. Наглая рожа этого Арама начинает выводить меня из себя. – Что-то здесь не так… – смотрю на себя в зеркало и вытираю лицо салфеткой. – Такое чувство, что я не все знаю о той гулянке на яхте. Эта сидит вся напряженная. Даже боится посмотреть в сторону армянина, который таращится на нее весь вечер. Безобидной вечеринкой на яхте тут даже не пахнет… От одной мысли, что она могла переспать с ним, внутри бомбы взрываются. Если узнаю, что между ними что-то было, с землей сравняю. И ее, и его. Закрываюсь в кабинке, не успеваю расстегнуть молнию на брюках, как в туалете раздается до боли знакомый голос с акцентом. Только на этот раз его язык сильно заплетается. – Да я тебе правду говорю, брат. Ты мне не веришь? – Верю, верю, – смеется другой. – Ты у нас и с певицами постоянно развлекаешься, и с моделями. Сказочник! – Брат, за кого ты меня принимаешь? – хлопает дверь соседней кабинки. – Я – человек слово! Если говорю, что было, значит, было. У меня и доказательство есть. – Что же ты его не покажешь тогда? – Потому что это нельзя разглашать. Я звериным взглядом смотрю в дверь кабинки и плотно сжимаю челюсти. Снова слышу хлопок двери, затем включается вода. – Понимаешь, брат, если о нашей связи кто-то узнает, то для меня это может печально закончится. Ее муж сотрудничает с нашей компанией. Я сам лично ездил к нему на переговоры, и чуть не проболтался, что жарил его жену. По мне разрядом тока проносится слово «Жарил». – Если он узнает, то останется два варианта: либо он вообще прекратит сотрудничество с нами, либо же шепнет моему начальнику, чтобы меня сняли с должности. А я не могу лишиться работы. Недавно дом взял в ипотеку. – А кто тебе сказал, что он о чем-то узнает? Или ты думаешь, что я тебя сдам? – Нет, просто… – Ладно, брат, – снова смеется его дружок. – Я уже понял, что у тебя нет никаких доказательств. Говорю же, что ты сказочник. Идем за стол. Раздаются шаги. – Стой! Я тебе покажу, раз не веришь. Иди сюда, смотри.