Глава 48

Карина Вчера Илья не стал устраивать мне головомойку. Видимо, ему было настолько плохо, что, сразу выйдя из душа, он отправился спать на диван в гостиной. А я всю ночь ломала голову над тем, как лучше поступить. Как сделать так, чтобы я была вне подозрений? У меня ничтожно мало времени. Действовать нужно незамедлительно, пока Илья не заверил у нотариуса новый вариант завещания. В четыре утра проснулась Ева, я покормила ее, поменяла подгузник, позже снова уложила спать, а сама продолжаю обдумывать разные варианты. И тут вдруг вспоминаю, как совсем недавно ездила в гости к подруге Асе и стала случайным свидетелем их ссоры с мужем. – Ась, ты зачем это на виду оставила? – ругался на нее муж, показывая небольшую зеленую баночку. – Это же яд в чистом виде! Ты свои фигни для огорода убирай куда-нибудь подальше, а не то отравишь еще кого-нибудь. Ася убрала этот яд в шкафчик в коридоре. Я знаю, где он находится. «Что, если приехать к ней под каким-нибудь предлогом, взять этот яд, и…» – Так, надо прочитать, как яды действуют на людей, – захожу в интернет. «…Даже малейшее попадание яда в организм человека приведет к необратимым последствиям: от острой интоксикации до летального исхода». Хм… но ведь после вскрытия появятся вопросы, как именно этот яд попал в организм моего мужа… Черт! Я не могу так рисковать. Это вызовет подозрение, могут возбудить уголовное дело. Ладно бы это случилось летом на даче, но Илья же не садовод, чтобы, например, случайно перепутать баночки и выпить яд. Не прокатит… Нужно придумать что-то другое. С чугунной головой иду на кухню, выпиваю стакан воды и задерживаю взгляд на таблетках, лежащих на столе. Затем пристально смотрю на тонометр. «Скорее всего у Ильи снова повышенное давление. Поэтому ему было так плохо вчера. Ведь перед сердечным приступом его давление просто зашкаливало», – вспоминаю я. Чтобы убедиться в том, что у него высокое давление, я набираю в интернете название таблеток, которые он вчера принимал, понимаю, что они предназначены для снижения давления, и чувствую, как по венам бежит горячая кровь. «Кажется, я знаю, что делать». Крадусь в спальню, беру из шкафчика аптечку, в которой есть лекарства на любой случай жизни, возвращаюсь на кухню, закручиваю волосы в пучок, закатываю рукава халата, и начинаю перебирать упаковки с таблетками. Многие препараты мне неизвестны, поэтому приходится изучать их в интернете. Можно, конечно, прочитать печатную инструкцию, которая есть в каждой упаковке, но я не хочу шелестеть бумажкой. – Блин, это тоже не подходит, – откладываю в сторону очередную упаковку, с унылым лицом читаю название следующих таблеток и ищу их в интернете. «Побочные проявления достаточно опасны, поэтому употреблять нужно аккуратно, не превышать установленную дозу. Противопоказаны при высоком артериальном давлении – передозировка данного препарата может привести к летальному исходу. Условия продажи: по рецепту». «Если я правильно понимаю, эти таблетки повышают давление… – задумчиво смотрю на упаковку. – И, если человек с и без того высоким давлением примет их, то это может привести к летальному исходу. А у Ильи, как я полагаю, давление сейчас как раз-таки очень высокое». Если он умрет от сердечного приступа, ко мне никаких вопросов не возникнет. Он не так давно лежал в больнице, все в курсе, что его «моторчик» шалит в последнее время, поэтому все будет выглядеть очень даже естественно. Не знаю, поможет это или нет, но я просто обязана попробовать. Он не должен доехать до нотариуса или куда он там сегодня собрался. Я не позволю ему оставить меня ни с чем. «Ты смотри, обо всех позаботился, – усмехаюсь я, складывая таблетки обратно в аптечку, – и о старшей дочери, которой отписал приличную сумму, и о сыне, которому после его смерти останется бизнес, и даже о Катеньке своей ненаглядной. У меня глаза на лоб вылезли, когда увидела сумму, которую он собирается ей оставить. И про ее племянника Ваню не забыл. Ему тоже решил подкинуть деньжат после своей кончины. Неужто таким образом хочет искупить свою вину перед ними? Так сказать, замаливает грехи, чтобы однажды уйти из этого мира с чистой совестью». Закрываю аптечку и, глядя на дверь гостиной, где он спит, плотно сжимаю челюсти. «А ничего у тебя не получится, любимый! Не суждено тебе отправиться в последний путь с полной уверенностью в том, что все, кого ты когда-то обидел, получат извинение в качестве денег и бизнеса, а меня оставить у разбитого корыта». Сам виноват. Нечего было так поступать со мной. Да, о Еве он позаботился. Ей по дарственной достанется эта квартира в центре Москвы, он открыл ей счет и положил на него приличную сумму, которую она сможет снять только когда станет совершеннолетней. А мне машина? Серьезно? Только машина, которая и так сейчас на мне? Браво, Илюша! Обо всех позаботился. Вот только зря ты вычеркнул из этого списка счастливчиков меня. Возможно, если б ты этого не сделал, то жил бы себе и дальше, но ты собственноручно запустил этот механизм. Я таких вещей не прощаю. Скоро ты сам в этом убедишься. Надеюсь, уже сегодня. Возвращаю на место аптечку, иду на кухню, выдавливаю на разделочную доску несколько таблеток, размельчаю их, высыпаю порошок в небольшую баночку, прячу в карман халата, и жду, когда муж соизволит встать и позавтракать. Час спустя Слышу в гостиной шорох, через пару секунд в коридор выходит Илья, бросает на меня поникший взгляд, идет в ванную комнату, а я включаю чайник и сжимаю в кармане баночку. – Вещи свои собирай и уезжай, – вяло произносит он, войдя на кухню. – Илюш, – виновато смотрю на него, – давай мы сейчас сядем и обо всем спокойно поговорим. – Я не желаю сейчас ничего обсуждать, – болезненно кривит лицо и прикладывает руку к сердцу. – Я подам на развод и буду один воспитывать Еву. А ты можешь ехать в Дубай, на Мальдивы, в Таиланд, куда угодно. – Ты не сможешь забрать у меня ребенка. Ни один суд не оставит ее с тобой, мы оба это прекрасно понимаем. – Нет, мы оба прекрасно понимаем, что ты спишь и видишь, как бы поскорее свалить на свои съемки. Мы оба понимаем, что, если Ева останется с тобой, то ее будут воспитывать няни. Давай смотреть на ситуацию трезво, – подходит к столу и наливает себе зеленый чай. – Очевидно же, что Еве будет лучше со мной. Просто подумай о дочери. Ты же сама знаешь, что ей лучше расти с родным отцом, а не с чужими людьми. – Ты же постоянно на работе! – парирую я. – Скоро у меня будет много свободного времени. – Ты хочешь отойти от дел? – Всеми делами будет заниматься мой заместитель. А мы с Евой переедем из города куда-нибудь в тихое место. Няня, соответственно, с нами. Так что за дочь не стоит переживать. Я способен дать ей все необходимое. – Вроде Ева проснулась, – вру я, глядя на дверь спальни. – Принесешь ее сюда? А я пока приготовлю ей еду. Илья, оставив на столе чашку с чаем, идет в спальню, а я подбегаю к столу, быстро достаю из кармана баночку, высыпаю порошок в чай, размешиваю, затем беру из холодильника овощное пюре дочери, и, развернувшись, во все глаза смотрю на Илью. «Он же ничего не видел?» – чувствую, как подпрыгивает пульс. – Она спит еще, – тяжело вздыхает, берет чашку и садится за стол. Бледный, глаза впалые. Ему явно нехорошо сейчас. Подносит к губам чашку, злобно прищуривается, и ставит ее обратно на стол. – С продюсером, который тебя пригласил на съемки в Дубай, тоже спала? – пронзает меня пытливым взглядом. Видимо, тема с моей изменой никак не дает ему покоя. Он что, мысленно уложил меня в постель ко всем, с кем я работала? – С Федей? – в шоке смотрю на него. – Нет, конечно! С чего ты взял? Илья усмехается и, мотая головой, снова тяжело вздыхает. – Кто тебя знает. Ты как эта… – щелкает пальцами, – икота. С Федота на Якова, с Якова на всякого Арамичка, – наконец-то делает глоток и устремляет безжизненный взгляд в окно. – Если бы не мое давление, то ты бы уже здесь не сидела. Я бы выставил тебя из квартиры еще вчера вечером. Скажи спасибо моему состоянию, что я без скандала прошу тебя съехать отсюда. Залпом выпивает чай, выходит из-за стола и добавляет: – Не хватало еще умереть от сердечного приступа. «Конечно-конечно, милый, никаких скандалов, – смотрю ему в спину. – Побереги себя. Вот только, боюсь, это тебя уже не спасет».