Глава 48 · Ждать

Надежда

– Хорошо. Сейчас буду, – коротко отвечаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, и сбрасываю вызов. Внутри все сжимается от непонятного, тягучего предчувствия.

Не понимаю, что чувствую. Смешанные ощущения, какой-то эмоциональный коктейль, в котором смешались тревога, удивление, раздражение… Не скажу, что злорадствую, узнав о случившемся с Геной, но и жалости к нему я тоже не испытываю. Пустота. Возможно, я ещё не успела в полной мере осознать произошедшее. А может быть, Гена своим предательством, своей ложью, своим равнодушием убил во мне все хорошее, все человеческое. И теперь глубокая, всепоглощающая ненависть к этому предателю не даёт мне в полной мере ему посочувствовать.

– Что-то случилось? – голос Алексея Игоревича вырывает меня из раздумий. Он смотрит на меня внимательно, изучающе, словно пытаясь прочитать мои мысли. Видимо, моё растерянное состояние слишком явно. Качаю головой, не желая посвящать мужчину в эту новость. Не хочу обременять его своими проблемами, своими переживаниями.

– Нет, нет, все в порядке, – натягиваю на лицо подобие улыбки, которая получается какой-то кривой и неубедительной.

– Точно? – хмурится врач, и в его глазах мелькает тень сомнения.

– Да. Точно. Послушай, мне пора… Срочно нужно по делам, – быстро встаю с кровати и начинаю одеваться, суетливо застегивая пуговицы на блузке. Руки дрожат, движения получаются резкими, неловкими. Алексей Игоревич молча наблюдает за мной потухшим взглядом. Я вижу в его глазах тоску, разочарование, и от этого мне становится ещё хуже.

– От меня скорее сбежать хочешь? – хмыкает он, и в его голосе звучит горечь. А в глазах, несмотря на попытку казаться равнодушным, блестит грусть.

А я, черт возьми, все равно испытываю скрытый укор совести от того, что мой, все ещё официально муж, лежит в больнице с инфарктом, а я тут развлекаюсь с другим мужчиной… Эта мысль, как заноза, застревает в моем мозгу, не давая покоя.

Ведь получается, Гена был прав насчёт нас с Алексеем. И от этого осознания мне становится ещё более неуютно. Словно я предательница, которая бросила мужа в беде и сбежала к любовнику. Хм, это так бумеранг работает? Ведь ещё совсем недавно мы были с Геной на противоположных местах.

– Нет, не сбегаю, – пытаюсь придать голосу живость, но получается плохо. Подхожу к мужчине, наклоняюсь и целую его в щеку. Поцелуй получается быстрым, формальным, без привычной нежности. – Просто мне правда пора. Дела не ждут.

Алексей Игоревич качает головой, и его взгляд немного оживает. Он, кажется, верит мне. Или делает вид, что верит. В любом случае, мне нужно уйти. Нужно побыть одной, разобраться в своих чувствах, понять, что делать дальше.

– Даже кофе со мной не попьешь? – в глазах затаилась надежда.

Тяжело вздыхаю.

– Я бы с удовольствием. Но правда не могу, извини, – виновато улыбаюсь.

Если бы не новость об инфаркте Гены, уверена, я бы забила сегодня на все и целый день нежилась в объятиях Алексея Игоревича. И в то же время я понимаю, что это неправильно. Будто бы сама судьба дает мне знак, что я совершаю глупость. Но как же меня тянет к этому очаровательному доктору… С невероятной силой.

Нехотя, но все же ухожу. Алексей Игоревич также нехотя меня отпускает, бросив о том, что будет ждать от меня звонка. А я не уверена, стоит ли нам… Так тесно проводить время. Не понимаю. Путаница. Говорят, в таких ситуациях надо слушать свое сердце. Но что, если оно противоречит разуму?! Как быть тогда?

Сажусь в авто, захлопываю дверь, пристегиваюсь. Тело все ещё помнит руки Алексея, его крепкие объятия, его нежные прикосновения. Губы горят от его поцелуев, а в голове эхом отдаются его слова: «Что-то случилось?».

Но мне надо ехать к Гене. Я должна. Хотя ненавижу это чувство долга, которое заставляет меня делать то, чего я совершенно не хочу. Ненавижу эту необходимость играть роль заботливой жены, когда внутри все кипит от обиды, разочарования и злости.

Завожу двигатель, включаю первую передачу и медленно еду вперед. Мысли роем кружатся в голове. Если меня пустят в палату к Гене, что я ему скажу? Что он мне ответит, если вообще будет в состоянии говорить? Смогу ли я взглянуть ему в глаза, не испытав при этом отвращения? Почувствую ли я наконец жалость к этому человеку, который так жестоко обманул меня, предал, растоптал мои чувства?

Все эти вопросы, как назойливые мухи, не дают мне покоя всю дорогу. Я пытаюсь отогнать их, сосредоточиться на дороге, но ничего не выходит. Внутри все сжимается от тревоги и неопределенности.

Наконец доезжаю до городской больницы, адрес которой мне сообщила Вика. Паркую машину, выхожу и направляюсь к главному входу. Ноги будто свинцом наливаются. Каждый шаг дается невероятно тяжело, словно я иду против сильного ветра.

В коридоре больницы замечаю Вику. Она шагает из стороны в сторону, нервно теребя в руках сумочку. Заметив меня, она бросается мне навстречу. Её взгляд такой же растерянный, как и мой, выражающий смесь боли, разочарования и… Понимания. Понимания того, почему все сложилось именно так.

– Как он? – без лишних дискуссий задаю главный вопрос, хотя ответ и так понятен.

Вика тяжело вздыхает, качает головой. В её глазах блестят слезы.

– Врачи пока ничего не говорят, мам. Сама недавно приехала… – дрожащим голосом отвечает дочь. Как бы она не злилась на Гену за все, что он натворил, за всю ту боль, которую он ей причинил, этот гад не перестал быть её отцом. И Вика все равно переживает, нервничает. В её глазах, помимо печали, блестит тревога и страх.

– Ясно, – заключаю я, плавно опускаясь на жесткую больничную скамью. – Тогда будем ждать, – глухо, едва слышно проговариваю. Наверное, больше даже самой себе, нежели Вике.

Ждать. Что ещё остается? Ждать новостей, ждать вердикта врачей, ждать… Чего-то. А дальше будет видно. Сейчас, в этой гнетущей атмосфере больницы, в окружении чужой боли и страха, будущее кажется размытым и неопределенным.