Глава 50 · Правильный выбор

Надежда

Вика заглядывает в мою комнату, ее взгляд полон заботы и тревоги. Она подходит ко мне, садится рядом на кровать и берет меня за руку.

– Мамочка, что случилось? – спрашивает дочь тихо, заглядывая мне в глаза. – Я вижу, что тебя что-то мучает.

Ее слова, как теплый луч солнца, проникают сквозь туман моих мыслей. Смотрю на свою любимую дочь и понимаю, что больше не могу скрывать от нее свои терзания. Мне надо высказаться. Тяжело держать все свои гнетущие мысли в себе.

– Вика, я… – начинаю я, но голос почему-то дрожит. Не понимаю, куда делась моя решительность. – Кажется, я влюбилась.

На лице Вики расцветает улыбка.

– Мамочка, так это же замечательно! – восклицает она, обнимая меня. – Я так рада за тебя!

– Вика, все не так просто, – с тяжестью выдаю, высвобождаясь из ее объятий. – Он… Он моложе меня. На десять лет.

Улыбка Вики немного меркнет, но она быстро берет себя в руки.

– Ну и что? – беззаботно выдает она, пожимая плечами. – Разве это важно? Возраст – это всего лишь цифры. Главное, чтобы вы любили друг друга.

– Но… Викуль, он еще и мой лечащий врач, – добавляю я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.

– Мам, – Вика берет меня за руку и смотрит мне прямо в глаза. – Ты заслуживаешь счастья. Ты столько всего натерпелась от папы… Теперь настало твое время. Ты должна жить для себя.

– Но Гена… – начинаю я, а Вика перебивает меня.

– Папа идет на поправку, – говорит она твердо. – За ним ухаживают лучшие врачи. Он будет в порядке. Я позабочусь о нём, не думай об этом. А ты должна отпустить его, мам. Ты должна смотреть в будущее.

– Честно говоря, это оказалось сложнее, чем я думала, – шепчу я, отводя взгляд.

– Я понимаю, мам, – Вика обнимает меня. – Но ты не можешь всю жизнь страдать от предательства папы. У тебя тоже есть право на счастье. И если этот человек делает тебя счастливой, то не отталкивай его. Не бойся своих чувств.

– Разве это правильно? – чувствую себя глупенькой девочкой, которая не понимает очевидных вещей. К сожалению, что-то не дает мне мыслить трезво, и советы дочки приходятся очень кстати. Её поддержка бесценна. Я чувствую, как камень с души постепенно начинает спадать.

– Очень даже правильно, – Вика задорно улыбается. – Это твоя жизнь, мам. И ты должна жить так, как хочешь ты, а не так, как хотят другие. Главное – чтобы ты была счастлива. А я ведь сразу поняла, что с тобой что-то не так, – подмигивает дочка.

– Я даже не понимаю, серьезно ли он ко мне относится. Ты не представляешь, как тяжело довериться кому-то вновь после предательства. Что, если я для него всего лишь увлечение?

– Тогда ты узнаешь об этом, – отвечает Вика. – Но разве это повод отказываться от своих чувств? Лучше попробовать и пожалеть, чем не попробовать и жалеть всю жизнь.

– Ты права, – говорю, впервые за долгое время чувствуя, что я уверена в своем выборе. – Спасибо, доченька.

Обнимаю крепко свою девочку. Что бы я без неё делала?

– Всегда пожалуйста, мам, – Вика улыбается. – А теперь иди и будь счастлива.

Ее слова, как бальзам, разливаются по моей душе. Смотрю на свою дочь и понимаю, что она права. Я заслуживаю счастья. Я должна жить своей жизнью. И я должна бороться за свои желания. Даже если это будет непросто.

Встаю с кровати, подхожу к зеркалу и поправляю парик. В моих глазах все еще есть тоска и печаль, но теперь к ним примешивается и что-то другое. Надежда. Надежда на счастье. Надежда на будущее. И впервые за долгое время я чувствую, что готова к этому будущему. Готова любить и быть любимой.

***

Тихонько прикрываю за собой дверь кабинета Алексея Игоревича, чувствуя, как по спине пробегает легкая волнительная дрожь. Прошла неделя с того момента, как я должна была быть здесь. Неделя, которую я провела в бесконечных размышлениях, терзаниях и самокопаниях. Неделя, которая показалась мне вечностью.

Алексей Игоревич сидит за своим столом, склонившись над какими-то бумагами. Услышав звук закрывающейся двери, он поднимает голову и смотрит на меня. В его взгляде – смесь упрека и облегчения.

– Надежда, – говорит он тихо, и в его голосе слышится едва уловимая нотка тоски. – Вы пропустили наш прием.

– Знаю, – отвечаю, опуская глаза. Не могу смотреть ему в глаза. Стыдно. – Простите.

– Я волновался, – продолжает Алексей Игоревич, вставая из-за стола и подходя ко мне. – Думал, что-то случилось.

Доктор обращается ко мне исключительно на «вы». То ли обстановка влияет, то ли он злится на меня.

– Все в порядке, – говорю, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. – Просто… Мне нужно было время.

– Время? – Алексей Игоревич вопросительно приподнимает бровь. – На что?

– Разобраться в себе, – выдаю вполне решительно. – Понять, чего я хочу.

– И… К чему вы пришли? – Алексей Игоревич мягко берет меня за руку. Его прикосновение, как электрический разряд, пробегает по моему телу. Боже, как же я по нему скучала.

– Меня к вам тянет, Алексей Игоревич. Но я… Я боюсь, – честно признаюсь в своем страхе.

– Боитесь? – он приподнимает мой подбородок, заставляя меня посмотреть ему в глаза. – Чего именно вы боитесь, Надежда?

Голос звучит приглушенно, в нём проскальзывают томные нотки.

– Себя, – признаюсь, чувствуя, как по коже пробегают мурашки. – Своих чувств. Я боюсь падать в омут с головой. Боюсь, что потом пожалею.

– Пожалеете о чем? – Алексей Игоревич нежно проводит пальцами по моей щеке. Взгляд такой теплый и мягкий, что все волнение постепенно уходит на задний план. – О том, что позволили себе быть счастливой?

– Я не знаю, чем это все обернется, – шепчу, заглядывая в его глаза. – Для меня… Для нас обоих.

– Никто не знает, что ждет нас в будущем, Надежда, – говорит Алексей Игоревич, притягивая меня к себе. – Но разве это повод отказываться от своих чувств? Отказываться от возможности быть счастливыми?

– Но… А если… – пытаюсь возразить, но он не дает мне договорить.

– Никаких «если», Надежда, – шепчет он, прижимая меня к своей груди. – Давайте просто будем наслаждаться тем, что у нас есть сейчас. Не будем думать о будущем. Просто… Будем вместе.

– Я все ещё больна, Алексей Игоревич. И никогда не смогу подарить вам детей, – отмечаю немаловажный фактор. Все-таки мужчина ещё молод, а я…

– Это все мелочи жизни, которые никак не повлияют на наши чувства, – утвердительно отвечает он, и я растерянно хлопаю глазами.

Значит, моя болезнь всего лишь мелочи жизни?!

Алексей Игоревич словно понимает мой немой вопрос, он продолжает говорить, в его голосе проскальзывают торжествующие нотки.

– Вы пропустили прошлый прием, и очень зря. И на звонки мои не отвечали…

Чувствую, как стыд прилипает к щекам. И в самом деле вела себя глупо! От кого пыталась убежать? От себя? От своих чувств? И что толку?

– А я ведь хотел вам сообщить, что наше лечение даёт колоссальные результаты. Это настоящее чудо, Надежда Павловна.

Его слова сладкой негой разливаются по моей душе. Закрываю глаза, вдыхая его запах, и чувствую, как страх постепенно отступает. Чувства накрывают с головой, и вот я уже крепко прижимаюсь к доктору, плача от счастья. От того, что он у меня есть.

– Больше не будешь убегать? – тихонько, почти шепотом спрашивает Алексей.

– Нет. Обещаю…

Да, он прав. Зачем думать о том, чего может и не быть? Зачем бояться будущего? Надо просто жить настоящим. И наслаждаться каждым мгновением, проведенным рядом с ним.

– Я хочу быть с вами, Надежда, – уверенно произносит Алексей Игоревич, прижимая меня к себе еще сильнее.

– Я тоже, – наконец разрешаю себе ответить так, как того требует моя душа. Алексей целует меня в макушку. – Я тоже.

В этот момент мир вокруг перестает существовать. Есть только я и он. И наше робкое, но такое настоящее счастье. И впервые за долгое время я чувствую, что все будет хорошо. Что я сумею окончательно победить болезнь. Что мы справимся со всем. Вместе.