Глава 17. Он

Посмотрев в указанном направлении, Мирон замечает Веру с большой сумкой.

— С такой сумкой обычно курьеры ездят. Она, что курьером стала? Кажется, пешим! — продолжает потешаться Лариса. — Совсем скатилась, да уж!

Мирону совсем не смешно. Он по сторонам оглядывается, нет ли рядом кого-то из знакомых?

Не дай бог, это увидят и потом тень позора Веры ляжет на него самого, ведь о Вере будут говорить исключительно, как о его бывшей жене, сама она без него ничего не представляет!

Он замечает Веру, которая ныряет в большую сумку, и покрывается алыми пятнами стыда.

Как могла Вера его так позорить?

Он резко встает, направляется в ее сторону.

Подходит тогда, когда она достает из сумки небольшие коробочки, перевязанные ленточками, в каждой из которой спрятан зефирный десерт самых разных видов.

— Ты, что, курьером работаешь? Позорить меня решила? — шипит он, встав рядом.

— Вот накладная на товары. Распишитесь, что приняли, — Вера протягивает бумаги, а потом смотрит на бывшего. — Мирон?

— Я повторяю, позорить меня не смей.

— Мы в разводе, — неожиданно твердо заявила Вера. — То, чем я занимаюсь, тебя теперь не касается. И, кстати, да, можно сказать я курьер. Пока сама себе курьер, развожу заказы. Но если буду продолжать в таком же темпе, скоро мне понадобится курьер на доставку.

До Мирона доходит: Вера, что ли, своими десертами торговать решила? Да, они у нее вкусные, тают во рту.

Но он и подумать не мог, что Вера, его скромная Вера из этого бизнес решит делать!

— Чему ты радуешься? — злится он, не желая оставаться в дураках. — На праздники у тебя аншлаг, на Восьмое марта, примерно, а потом? Прогоришь!

— Даже если так, то какая твоя в этом забота? — ровным голосом интересуется Вера и уходит.

Нет, вот это наглость!

Они не договорили, он ее не отпустила, а она… взяла и ушла.

Не выдержав такого оскорбления, Мирон выходит следом за бывшей женой.

— Мы не договорили! — его голос гремит за спиной бывшей жены.

— Что? — обернулась она.

— Я тебе не отпускал. Уходить посередине разговора невежливо.

— Невежливо, Мирон, считать, будто тебе весь мир принадлежит и, напоминаю, нам с тобой не о чем разговаривать, а теперь извини, мне еще в одно место нужно доставить заказ.

Мирон смотрит на Веру с раздражением.

Куда делась та забитая, скромная домохозяйка? Та, которая точно рыдала после их расставания?

Ни следа в глазах, там виднеются остатки других мыслей, лицо посветлело, взгляд стал более уверенным.

Поразительно!

Жена на глазах изменилась, неужели все дело этих десертах? Глупость такая.

— Ах ты такая деловая! — закипает он. — Бизнес-вумен решила из себя корчить! Да ты прогоришь! Ничего у тебя не получится!

— Даже если так, то каким боком это тебя касается?

— Таким, что… что… не позорь меня! Сиди тихо и не отсвечивай!

Вера окидывает меня взглядом, в котором полно непонимания. Она словно саму себя спрашивает, что нас связывало все эти годы. Спрашивает, не находит ответа и качает головой.

— Это больше не твое дело, Мирон. Я — больше не твоя забота. У тебя есть другая, которая носит твоего ребенка. О ней беспокойся. Не обо мне!

— А ты мне не указывай! Больно умная стала, что ли? Если ты такая умная, то…

Мирон в запале сразу сообразить не может, чем бы уколоть бывшую, как на место поставить.

Потом его словно ослепляет, и он радостно выдает мысль:

— Если ты такая крутая бизнес-вумен, то давай расходы дочери на свадьбу с нашей стороны на двоих делить будем. Поровну! — добавляет он.

— Что? — бледнеет Вера.

Мирон, алчно вглядываясь в ее лицо, впивается взглядом и наслаждается чувством беспомощности и растерянности. Да, он этими эмоциями напитывается! Выбил у бывшей жены почву из-под ног и просто кайфует от этого ощущения всемогущества!

— Пополам, — продолжает он. — Я пришлю тебе смету.

— Ты прекрасно понимаешь, что мне это не по карману. По той простой причине, что ты обманом присвоил себе семейные деньги.

— Не обманом, Вера, не обманом. Ты за всю жизнь ничего своего не заимела, на жопе ровно просидела. Вот и сиди. Не высовывайся! — шипит. — А высунулась, будь добра, соответствуй!

Мирон полон торжества:

— Так, что, Вера…

— Присылай, — соглашается отрывисто. — Деньги будут.

Что? Откуда?

Не раскрутился бы ее бизнес до больших масштабов так быстро!

Или она себе хахаля состоятельного завела?

— Откуда у тебя деньги возьмутся?

— Неважно. Деньги будут, а теперь извини, мое такси приехало. Счастливо оставаться. Беременной Лариске — привет!

Это просто бравада.

Денег у нее нет и не будет!

А вдруг будут?

Надо бы проследить за ней.

Или это перебор? Да, пожалуй, перебор…

А потом происходит то, чего Мирон опасался.

У него было нехорошее предчувствие, которое началось с момента, как он узнал о завещании матери.

Что-то холодное и неприятное.

Разумеется, нотариус даже не намекнул, строго держал все в секрете.

А потом… собрал наследников вместе.

Среди них Мирон увидел Веру и не смог удержаться от колкости:

— А ты-то что здесь делаешь? Нотариус собрал всех наследников моей мамы.

— Нотариус меня пригласил.

— Это какая-то ошибка! — упрямится Мирон. — Тебе здесь не место.

Нотариус обращает на него прохладный, строгий взор:

— Здесь нет никакой ошибки. Займите свое место, пожалуйста. Все в сборе. Начнем, пожалуй…

Он принялся зачитывать завещание. Мама завещала Мирону дачу, но не эти шесть соток в СНТ «Солнечное» интересовали Мирона. Он ждал, что ему оставят квартиру, и вдруг…

Нотариус объявляет, что мама завещала свою квартиру — Вере.

Мирон вскакивает со своего места, ему нечем дышать:

— Это ошибка! Этого не может быть! Мама не могла оставить квартиру бывшей невестке. Она болела и была не в себе, когда составляла это завещание. Я буду его оспаривать!