Глава 1. Начало конца

Оторвавшись от задумчивого созерцания окна, по которому тарабанят капли утреннего дождя, я ставлю на стол дымящуюся чашку кофе. — Миш, а ты чего вчера так поздно вернулся? — Дела были. Удостоверившись, что любимый с аппетитом уплетает завтрак, я снимаю фартук и вешаю его на крючок. — Твои партнёры скоро на тебе живого места не оставят, — усмехаюсь, поправляя прядь волос за ухо. — Ты это к чему? — спрашивает он, поднимая на меня глаза. Что-то в его взгляде меня настораживает. Заставляет сердце неприятно сжиматься. Кажется, это предчувствие беды. — Настя тебя практически не видит последние недели, — присаживаюсь рядом за стол. — Утром ты рано уходишь, а возвращаешься, когда мы уже спим. — Насте твоей уже пятнадцать лет! Зачем ей сейчас отец, пусть учёбой занимается, — отхлебнув, Миша резко ставит чашку на стол, отчего кофе выплёскивается на белую скатерть. Я подрываюсь к раковине, чтобы взять тряпку. — Всё же она ещё ребёнок. И тоже скучает по тебе. Муж фыркает и сердито бросает вилку на тарелку. Звенящий гул металла неприятно режет слух. — Чего ты добиваешься, Диан? Чтобы я продал свой бизнес и сидел с вами денно и нощно дома? Может, мне ещё сопли вам начать вытирать платочком? У меня буквально отвисает челюсть. — Миша! В этот момент на кухню заходит Настя, в пижамных шортах и майке. — Что за шум, а драки нет? — дочка, лениво зевая, занимает свой стул. Я прослеживаю за взглядом мужа, который явно намеревается направить свой гнев на ребёнка. — Как ты с отцом разговариваешь, а? Ненавижу, когда он кричит на нашу дочь беспричинно. В такие моменты меня выворачивает наизнанку. Может, это гиперразвитый материнский инстинкт или что-то ещё. Но я, как львица, хочу схватить свою малышку за шкирку и унести подальше в безопасное место. Не терплю. Не могу. — Я с тобой ещё даже не начала разговаривать, — поганка со спокойствием гадюки берёт свою тарелку и начинает медленно ковырять в ней вилкой. Широко поставленные янтарные глаза мужа гневно расширяются. — Вот, смотри! — тычет он в дочь пальцем. — Это ОНА по отцу скучает? Да Настя твоя огрызается на каждую мою фразу. Как с ней разговаривать? У меня сжимается горло. Достаю чашку и наливаю себе кофе, чтобы успокоится. В последнее время с мужем явно что-то происходит, хоть он меня и уверяет, якобы дело в усталости, я чувствую: есть нечто ещё. Какая-то угроза. Или даже опасность. Говорят, что женская интуиция редко подводит и к ней нужно прислушиваться. А моя в этот момент просто гудит сиреной. — Во-первых, она не моя дочь, а наша! Во-вторых … — Ты в этом уверена? — злостно язвит, перебивая меня. Я ловлю на себе любопытный взгляд Насти и быстро меняю деликатную тему. — Миш, в эти выходные я пригласила к нам на ужин свою старую подругу. Опускаю глаза и вижу, как нервно трясутся его руки. Кажется, я играю с огнём. И меня сейчас нехило так обожжёт. — Мне и одной старухи в доме хватает, зачем ещё твоя дряхлая подруга? Мои глаза буквально вылезают из орбит. — Это ты меня сейчас старухой назвал? Ха! Какая старуха может с гордостью похвастаться тонкой, осиной талией и красивыми стройными ногами? Моё лёгкое, но крепкое тело даже в свои сорок пять может успешно срывать призы на конкурсах красоты. — Тебе надо общаться с молодёжью. А то окружила себя без пяти минут пенсионерками. Так и сама скоро скряхтишься. Проглатываю обиду и спокойно отвечаю: — Зачем мне молодые подруги? Я общаюсь с теми, с кем у меня есть общие интересы. И вообще, к чему этот разговор про возраст? Миша громко рычит — чудо, что у него из ноздрей пар не идёт, — и, оставив мой вопрос без ответа, уходит в ванную. — У папы начался климакс, — Настя сдувает с глаз мешающую ей чёлку. — У мужчин не бывает климакса. Складываю руки на груди и заторможенно моргаю, смотря на то место, где только что стоял разъярённый муж. — Тогда чего он истерит? — Хотела бы я знать, — вздыхаю, переводя взгляд на дочь. Настя у нас худенькая как тростинка, её густые короткие тёмные волосы явно нуждаются в уходе. К тому же бедняжка бледная как мел: её белая кожа будто никогда не видела солнца. Наверное, каждая мать придирается к своему ребёнку в намерении сделать его лучше. Вот и я не могу удержаться от небольшого комментария: — Ты бы причесалась. Может, тебя к парикмахеру записать? Настя закатывает глаза. Девчонка скорее проглотит крысиный яд, чем примет от меня совет касательно своей внешности. — Ладно, ты знаешь, что я люблю тебя и лохматой, — тянусь к своей кровиночке, чтобы поцеловать, но она резко отпрянывает в сторону, как, впрочем, делает всякий раз, когда я пытаюсь приблизиться к ней. — Как бы ты ни старалась, я никогда не буду такой, как ты, — бурчит обиженно, набивая рот. — Правильно, ты будешь лучше, — посылаю ей воздушный поцелуй. Пока доча пьёт свой чай, я, грустно глядя на несносную маленькую фурию, думаю, что рано или поздно ей придётся пробивать собственную дорогу в жизни. Я и сама в детстве не раз уходила в себя, когда тощие, как селёдки, подруги дразнили меня толстушкой. Чтобы обрести вес в глазах модных сверстниц, я начала активно заниматься спортом и стала выглядеть так, что парни ломали шеи, озираясь мне вслед. Настя сейчас прячется в свою скорлупу. Но её время ещё настанет, и она обязательно будет блистать. Проходит несколько томительных минут, прежде чем я вновь слышу голос мужа: — Ди, ну ты это, прости меня за резкость. Работа добивает, понимаешь? — он ласково кладёт руки на мои плечи. Я облегчённо выдыхаю. — Всё в порядке. Говорю одно, а сердце колет от обиды. — Я вечером задержусь, ты же не против? Киваю не потому, что согласна, а просто не хочу спорить. — Вот и чудненько! А это тебе, — бросает на стол несколько купюр. — Не обижай маму. Настя, глядя на подачку, кривит свой маленький носик, будто ей подкинули вонючую грязь вместо тысячи рублей, а потом продолжает спокойно есть свой завтрак. Когда муж уходит, я любопытствую: — А ты чего деньги не взяла от папы? Она поднимает на меня свои серые глазки, и я без слов понимаю, что она хочет сказать: отец просто пытается покрыть деньгами недостаток своего внимания. На миг я залипаю, глядя на свою малышку. Этот взгляд серых глаз до сих пор будоражит меня. Пятнадцать лет прошло, а я до сих пор вижу его во снах.