Глава 2. Плохое предчувствие

— Спасибо за тренировку. — Спасибо, что пришли. Дежурно улыбаюсь последней девушке, выходящей из зала пилатеса с ковриком в руках. Стою задумчиво ещё несколько мгновений. С любовью рассматриваю ставшие родными паркетный пол и, светлые, как песок в пустыне, стены. Вдыхаю аромат свечей с запахом корицы. Проверяю, не оставил ли кто свои вещи, и закрываю дверь на замок. За окном уже темнеет июньский вечер. Устало вздыхаю. Сегодня у меня было три тренировки подряд. Летом в клубе особый ажиотаж. Стоит людям снять с себя тёплую верхнюю одежду, как они вдруг понимают, что хотят заниматься спортом. Много и часто. Работаю я здесь не ради денег. Миша нас прекрасно всем обеспечивает. Начать с того, что живём мы в четырёхкомнатной квартире в элитном доме. Среди наших соседей можно узнать именитых актёров и музыкантов. Супруг также выделяет мне достаточно денег на расходы и никогда не отказывает в мелочах. Я люблю спорт. И много лет занимаюсь пилатесом. Поэтому, когда мой друг предложил мне вести занятия в его фитнес-клубе, я, немного пораздумав: «А почему бы и нет». А потом так влилась в процесс, что решила: больше ничем другим заниматься я не хочу. — Дианочка, зелёного чаю? Максим, тот самый друг, он же владелец клуба, встречает меня на ресепшене. — Не, я потом не усну. Смотрю, ты сегодня задержался. Мой взгляд останавливается на облегающих джинсах мужчины и тонкой белой майке. — Как и ты, любовь моя, — Макс целует меня в щёку. Я притворно вздыхаю. — Только ты один и любишь меня. — Михаил опять на работе пропадает? — он очень мило протягивает гласные звуки. Слушать его — всё равно что внимать мелодичной музыке: заразительно, приятно, чувственно. А ещё Макс любит сопровождать свою речь руками, рассыпаясь жестами, как это делают итальянцы. Вообще, у меня много подруг. И все они счастливы в браке. У каждой есть дети, которые учатся в элитных школах и приносят домой исключительно высокие оценки. Поэтому я, боясь потерять вес в их глазах, никогда не жалуюсь на то, что у меня наболело. В нашем кругу идеальных домохозяек негласным правилом заведено только хвастаться полученными результатами. Поэтому сейчас, дорвавшись до свободных ушей, я вдруг решаю озвучить тревожащие душу мысли. — Миша изменился. Похолодел. Ругается часто. Без причины. Не знаю, что с ним. Как бес попутал. — Я понял, — Макс деловито, с видом эксперта в супружеских недомолвках, ставит руку на пояс, — у вас угасает сексуальная жизнь. Моргаю пару раз, потом улыбаюсь. Но улыбка выходит неестественная. Я вдруг понимаю, что не знаю, как ему ответить. А если друг прав? — Конечно, другой причины быть не может, — отшучиваюсь. — Мой тебе совет, дорогуша. Надень сегодня суперсекси бельё и станцуй для мужа стриптиз. Хороший трах улучшает любой брак. И, — делает драматичную паузу, — можешь не благодарить. — Уверен? Я-то уже собиралась выдать тебе кругленькую сумму. — Лучше поспеши домой. Соблазни своего мужа, и у вашего брака откроется второе дыхание. Нет ничего хуже скучной рутины. По дороге домой крупные капли дождя отбивают дробь на лобовом стекле. Этот звук меня безумно раздражает. Снаружи город светится яркими огнями: вывески магазинов, витрины, фары машин и люди, спешашие домой. Мокрый асфальт впереди тянется лентой. Эх, не люблю я дождь. И у этого есть свои причины. Когда мой отец ушёл из дома, за окном была пасмурная погода. Мне было семь лет, а я до сих пор помню, как бежала за ним вслед, хваталась за чемодан и просила остаться. Но он лишь оторвал мои крохотные пальчики и рявкнул матери, чтобы заперла меня в доме. Когда мама спустя два года после ухода отца умерла, на её похоронах неприятно моросило. Я продрогла до костей. Холод пронзал не только моё тело, но и душу. Потому в дождливую погоду я и по сей день предпочитаю сидеть дома, наслаждаясь тёплым уютом и напоминая себе, что прошлое должно остаться в прошлом. Выруливаю на парковку и почему-то вспоминаю слова друга. И ведь действительно, в последние месяцы секса у нас с Мишей стало всё меньше. А в те редкие разы, что случались, муж так кряхтел, как будто я его принуждала к интиму. Меня преследует странное ощущение, что в моей жизни появилась трещина. Наподобие той, что не сразу замечаешь, но одно неверное движение, и хрупкое стекло разлетится на мелкие кусочки. Наверное, я всё ж воспользуюсь советом Макса. Убедившись, что Настя спит, я иду к себе в спальню. Открываю шкаф и начинаю копошиться в вещах. Пару месяцев назад я купила красивый комплект атласного чёрного белья для нашей годовщины. Миша тогда его оценил по достоинству, осыпая меня комплиментами. Пора надеть его ещё раз. Кручусь у зеркала. Довольная своим видом, накидываю шёлковый халатик и представляю, что Максим поставит мне твёрдую пятерку с плюсом за подготовку. Проходит час, другой. Я стою у окна и жду мужа. По телу бегут противные мурашки. Тишина комнаты давит на меня. А в груди щекочет неприятное предчувствие. Когда я наконец слышу щелчок открывающейся входной двери, сердце начинает колотиться как сумасшедшее. В этот момент тюль слегка вздрагивает от ночного сквозняка. Я закрываю окно и в стекле ловлю отражение своего лица. Тревожное, чуть усталое, но со взглядом, полным волнительного ожидания. Когда оборачиваюсь, в спальню уже заходит Миша. — Привет, — нервно поправляю пояс халата. Муж медленно меня рассматривает, явно подмечая вечерний макияж и игривый настрой, а потом серьёзно отвечает: — Ди, я устал. Мне сейчас не до этого. Пойдём спать, а? Мне становится очень обидно, и я отворачиваюсь, чтобы он не видел, как у меня заблестели от слёз глаза. — Конечно, — шепчу тихо. Эх. Не жалостью же соблазнять мужчину. Но я ничего не могу с собой поделать. Вот-вот, и плечи затрясутся от рыданий. — На работе завал. Никто не хочет ничего делать! Поувольнял бы всех на хер! Краем глаза замечаю, как Миша устало снимает пиджак. Вдох. Соберись, тряпка. И что это я в самом деле? Муж устал, а я к нему пристаю с ласками. Как можно незаметней вытираю непрошеную слезу со щеки. — Мне жаль, — стараюсь говорить спокойно и иду к шкафу, чтобы переодеться в свою уютную хлопковую пижаму. — Может, я могу чем помочь? — Ты? — усмехается, ослабляя узел галстука. — Ты-то чем можешь помочь? Лучше займись воспитанием дочери. Она ведь нас ни во что не ставит. — Настя в самой активной фазе подросткового периода. Нам всего лишь нужно запастись терпением. — Да-да. Красивое оправдание лени и невоспитанности. — Насте просто нужно завести себе друзей по духу. — Да кто с ней захочет общаться. Миша ещё что-то бубнит и в одних трусах ложится на кровать. Сколько мы вместе, он никогда не любил надевать пижамы. Смотрю на его выпирающее брюшко и на миг умиляюсь. Муж у меня далеко не атлет, но всё равно он красавчик. Да и когда ему заниматься спортом, если он с утра до вечера пропадает в офисе? Я люблю его таким, какой он есть. Люблю его за то, что он женился на мне, зная, что я была беременна от другого. Удочерил мою малышку и стал ей настоящим отцом. Люблю его за то, что он подарил нам эту роскошную жизнь и не отказывал ни в одной прихоти. Миша у меня самый-самый. Я ложусь рядом и прижимаюсь к нему, вдохнув знакомый аромат кожи. Родной и дурманящий. Запах моего дома. — Эх, Диана, — прижимает меня к себе, не открывая глаз, — устал я. — Может в отпуск? Лето как никак. — Отличная идея. Я подумаю. Лежу, обнимая мужа крепко, словно утопающий в борьбе за жизнь цепляется за спасательный круг, и думаю о том, что все мои тревоги возникли на пустом месте. Мы с Мишей любим друг друга, и у нас всё будет хорошо. Но перед тем, как провалиться в сон, где-то на подкорке сознания звучит еле слышно, словно шелест листьев на дереве: «Как прежде уже не будет никогда». Утром я просыпаюсь первой. Аккуратно выскальзываю из-под одеяла, стараясь не будить мужа. Миша крепко спит, обняв подушку. Его лицо выглядит очень расслабленно. И как будто даже моложе. Я беру с пола его вчерашнюю рубашку. И, сняв с себя верх пижамы, накидываю её на себя. За окном играют солнечные лучи, обещая сегодня чудесную погоду. Мои пальцы вдруг застывают на пуговицах, когда я замечаю на воротнике пятна от красной помады. Принюхиваюсь. Быть того не может. От рубашки веет ароматом женского парфюма. Чужого женского парфюма.