Глава 18. Извинения

Последние дни у меня нет желания ехать домой. Квартира хранит слишком болезненные сердцу воспоминания. Была бы возможность, я бы нашла нам с Настей другое жильё. Но денег пока хватает, чтобы просто выживать. И я, мать года, только что лишила нас шанса заработать приличную сумму, которую мы могли бы потратить на что-то дельное. Но я не чувствую себя виноватой, налагая ответственность за произошедшее целиком на совесть Саши. В конце концов, он ведь открыто насмехался надо мной. Эти его взгляды, ухмылки. Мерзавец делал всё, чтобы я почувствовала себя ничтожеством. И я не забыла, что в нашу первую встречу в офисе он отказался пожать мне руку. Отшатнулся от меня, будто боялся испачкаться. Если бы мы начали сотрудничество, дальше было бы только хуже. Нет уж, увольте. Мне и Миши хватило с его любовницей и дурацким желанием преподать мне урок. Припарковавшись у дома, я перехожу дорогу и останавливаюсь у дверей кофейни. Подумать только, моя малышка начала работать. Годы пролетели как одно мгновение. Кажется, ещё вчера я учила её ходить на горшок. А сегодня она уже сама зарабатывает деньги. — Добрый день, можно мне американо? — не сдерживаю улыбку, увидев на Насте рабочий фартук. — Сахар или молоко добавить? — дочка деловито водит пальцем по экрану кассового аппарата. — Я люблю чёрный горький кофе. — Знаю, — улыбается уголками губ. — Карта или наличные? — Можно в долг? — Здесь вам не кредитная организация. Нет денег — нет кофе. Ну вся в отца… Морщусь, одёргивая себя. В последнее время я стала слишком часто сравнивать её с биологическим отцом. Но её папа — Миша. Миша! — Хорошо, на скидку мне тоже не рассчитывать? — На чаевые, я так понимаю, мне тоже не рассчитывать? Вот зараза. Достаю из сумочки несколько купюр. — Сдачу можешь оставить себе, — Настя улыбается, а я злорадно добавляю: — Купишь молоко по пути домой. Дочь недовольно поджимает губы и поворачивается к кофемашине. — Как прошла твоя встреча? — Ничего хорошего. Кажется, про ресторан всё же придётся забыть. — Почему? Пока Настя закрывает бумажный стакан крышкой, я оглядываю помещение. Маленькая кофейня, в которой стоят несколько столиков, оказалась очень уютным местечком. И почему я раньше сюда не заходила? — Не сошлись взглядами с инвестором. — Понятно, — замечает с грустью. — Кофе готов. Беру со стойки горячий напиток и делаю осторожный глоток. — Вкусно. — Спасибо. — Тебе здесь нравится? — Нормально, — безразлично пожимает плечами. — Ты же знаешь, что… — Знаю, мам! — раздражённо перебивает. Дверь открывается, и колокольчик оповещает о новых клиентах. — Тогда не буду отвлекать. По пути к подъезду я думаю о том, как сообщить Аделине плохие новости. Может, подняться к ней лично и всё рассказать? Телефон в кармане оживает, и я с удивлением обнаруживаю имя рыжей на дисплее. Далеко ходить не надо. — Алло. — Диана! — чуть ли рычит девушка. — Ты уже знаешь, да? — Ты всегда мне нравилась, — слышу, как она всхлипывает. — Я думала, что ты лучше всех тех стерв, которые строят из себя… бог знает кого. — Аделина… Беременные могут быть излишне эмоциональны. — Ты ведь знала, как дорог мне был этот проект, — её обида сквозит в каждом слове, — как много он для меня значил. За что ты так со мной? Вспоминаю, что рыжая бестия была единственным человеком из моего окружения, кто в трудный момент протянул мне руку помощи, и на душе становится вдвойне мерзко и противно. — Я правда не хотела тебя обидеть. — Немцов сказал, что ты отказалась сотрудничать. Если ты не хотела меня обидеть, то что это было? — её голос становится жёстче. Я присаживаюсь на скамью и ставлю кофе рядом. — Скажу тебе честно. Я не смогу работать с ним. Но ты можешь открыть ресторан и без меня. — Я заплатила тебе кучу денег. — Помню. Я всё тебе верну. — Не надо! Лучше верни мне мою мечту и моего инвестора, и мы будем квиты! — Ты просишь невозможного, — горько усмехаюсь. — Значит, ты не та, кем я тебя представляла. Вызов резко прекращается. Смотрю на экран и до боли прикусываю губу. Что я наделала? Я ведь действительно незаслуженно обидела человека, который был добр ко мне, несмотря ни на что. Вот чёрт! Придётся идти обратно к Немцову и вновь просить его стать инвестором. Да гори оно всё огнём. Я засуну свою гордость подальше, но не предам подругу. Не предам! Не сдерживая порыва, громко рычу! Потом делаю вдох. Ещё. Ладно, я справлюсь. Допиваю остатки кофе и сажусь обратно за руль. В приёмной меня вновь встречает красногубая брюнетка. — Вы что-то забыли? — уточняет она. — Александр ещё здесь? — Да. — Можно к нему на минутку? — Не думаю. Он скоро уезжает. — Я не займу много времени. Секретарь раздражённо выдыхает и тянется к телефону. — К вам Диана… Да… Хорошо, — поднимает на меня взгляд. — Можете, зайти. — Отлично. Спасибо! Дверь в кабинет открыта, поэтому я сразу прохожу внутрь. Саша стоит у окна и вновь говорит с кем-то по мобильному. Гулко сглатываю. Стены комнаты давят, словно приближаясь, отчего у меня сковывает дыхание. Не представляю, с чего начать с ним разговор. Саша отключает вызов и, убрав телефон в карман, надевает пиджак. Не обращая на меня внимания, будто я лишь предмет мебели в его огромном кабинете, он смотрит на наручные часы. — Поехали. Немцов идёт к двери. — Куда? — моргаю заторможенно. — Будешь извиняться. Ты ведь за этим вернулась. От столь вопиющей наглости у меня пропадает дар речи. При этом ноги сами несут меня вперёд. Мы заходим в лифт, и Саша нажимает на кнопку паркинга. — Меня зовут Александр Немцов, — вдруг начинает он, глядя мне в глаза. — Когда мне было двадцать, я унаследовал гостиничный бизнес отца. За десять лет я приумножил своё наследство в десять раз. Молчу. Хоть я уже и прочитала эту информацию в Интернете, ему я точно не признаюсь. К тому же вдруг Саша сообщит что-то интересное, о чём умолчала мировая сеть. — Похвально, — всё, что выдаю вслух, скрещивая руки на груди. Пытаюсь выглядеть спокойно, хотя в душе разливается непонятная смесь тревоги и странного предвкушения. — Сейчас моё состояние оценивается больше, чем в миллиард долларов. Прикусываю губу: — И ты с барского плеча решил выделить нам двадцать миллионов… рублей… на открытие ресторана? — Скорее, я решил вложить в вас деньги с твёрдым намерением вернуть их как минимум в двойном размере. В этом суть спонсорства. Теперь можем считать, что мы знакомы. Я пребываю в крайнем негодовании. Всё это время он напоказ демонстрировал своё бесконечное хладнокровие. А сейчас это странное откровение. С чего бы? Кстати, он забыл упомянуть про свою репутацию избалованного бабника и циничного ублюдка, который не считается с мнением других. Про это весь интернет говорит. Мне, конечно, плевать, но для справки знать не помешает. — Почему у тебя нет детей? — задаю интересующий вопрос в лоб. Саша не сводит с меня глаз, словно пытаясь прочитать мои мысли. — Значит ли это, что ты выделила время в своем напряжённом расписании, чтобы погуглить моё скромное имя? — Возможно. — Что ещё интересного ты там нашла? — уточняет усмехнувшись, уголком губ. — Интересного, — пожимаю плечами, — ничего. Так почему у тебя нет детей? Немцов фыркает, будто я спросила какую-то глупость, и сухо отвечает: — Это уже тебя не касается. Я крепко сжимаю зубы и с трудом сдерживаюсь, чтобы не огрызнуться в ответ. Почему он настолько невыносим? Неужели нельзя поговорить нормально, без перепалок, после которых я чувствую себя полной идиоткой? Лифт открывается, и Саша выходит первым. — Куда мы, кстати, едем? — еле успеваю перебирать ногами, чтобы не отстать. — Скоро узнаешь. Мы останавливаемся возле тёмно-синей спортивной машины. Я не сдерживаю своего восторга. Такую красоту раньше видела разве что в телевизионной рекламе. — Мы поедем на этом? — Принцесса ожидала позолоченную карету? — цинично хмыкает. — Не знаю, чего ожидала принцесса, но я согласна на это! Чуть слышный смех Саши приятно ласкает слух. Надо же, я забыла, как он смеётся. — Ты водишь? — Да. Но моя машина рядом с твоей будет выглядеть как ржавое корыто. Поэтому я поеду с тобой. — Садись! Делаю глубокий вдох, наслаждаясь мягким кожаным сиденьем. В салоне пахнет мятой и морским бризом. Этот запах уносит меня в воспоминания лета пятнадцатилетней давности. Машина двигается с места плавно, словно летит по воздуху. Невероятное ощущение. Какое-то время мы едем молча, и я решаю первой нарушить тишину. — Меня зовут Диана Мальцева. До недавнего времени я была тренером по пилатесу, но Аделина как ураган ворвалась в мою жизнь и круто изменила интересы. Кажется, скоро мы станем с ней успешными рестораторами. Саша откидывается на спинку сиденья, вглядываясь куда-то вдаль, будто пытается найти там подходящие слова. — У меня есть дочь, — говорю осторожно, словно наступаю на тонкий лёд. — Её зовут Настя. Немцов продолжает молчать, но его пальцы с силой впиваются в руль. — Про мужа своего не расскажешь? В груди звучит раскат грома. Горло немеет, и осипшим голосом я произношу: — Его зовут Михаил. — Я знаю, как его зовут. Резко поворачиваю голову к Немцову. В этот момент светофор загорается красным. Машина тормозит, и Саша тоже переводит взгляд на меня, отчего я еще больше теряюсь. — Знаешь? Он еле заметно кивает. — Сталкивались пару раз. Светофор загорается зелёным, и Немцов вновь смотрит на дорогу. Я сижу как молнией поражённая. Ощущение, что по какой-то ошибке два параллельных мира пересеклись, а я только сейчас об этом узнала. — И ты… ты знал, что я его жена? В ожидании ответа сердце пропускает удар. Неужели он всё это время был где-то рядом? — А это имеет какое-то значение? — уточняет иронично. — Просто интересно. Взяв секунду подумать, Немцов чуть слышно отвечает: — Да, Диана, я знал, что ты жена Мальцева. Если бы он сейчас сказал мне, что завтра наступит Апокалипсис, я бы, наверное, не так сильно удивилась, как только что услышанному. В душе поселяется неприятное липкое ощущение, что я годами жила в каком-то обмане. И только сейчас наконец туман рассеялся, и передо мной раскрылась настоящая картина мира. Саша все эти годы был рядом. Где-то здесь. Он знал, кто я. Знал моего мужа… Знал и о… Насте? О нет! Страх пронзает меня острой иглой. — Я очень люблю свою дочь. Сама не знаю, зачем говорю это. Возможно, боюсь, что если он узнает правду, то попробует забрать её у меня. — Похвально, — замечает отстранённо, чуть сильнее сжимая руль. Потом я вспоминаю, как моя бедная девочка годами искала расположения Миши. Но муж закрывался от неё железным занавесом, сначала откупаясь дорогими игрушками, мол, иди поиграй сама, а потом, уже не церемонясь, бросал ей деньги как плату за то, чтобы она его не беспокоила. — Папа, папа, — кричала маленькая Настюша, забегая домой с огромным рюкзаком на спине, — смотри, у меня пятёрка по математике! — Молодец! Иди принеси отцу пива из холодильника, — просил Миша, не отрывая взгляда от телевизора, где шёл очередной футбольный матч. Эта картина и ещё сотни таких же встают перед моим мысленным взором, и я чувствую, как сердце сжимается в судорогах боли. У меня появляется безумное желание рассказать, какая у меня потрясающая девочка. Пусть хоть биологический отец оценит. — Знаешь, — сама не замечаю, как начинаю улыбаться, — Настя очень умная. У неё выдающиеся математические способности, и она не раз выигрывала городские олимпиады. — Поздравляю. Голос Немцова звучит тихо, словно издалека. — Мне всегда казалось, что она мой ангел. Честное слово. В моей жизни было немало моментов отчаяния, и, ты не поверишь, каждый раз это маленькое чудо поражало меня своими поступками. Когда Насте было пять, мы гуляли с ней в парке и я случайно потеряла ключ от дома. Представляешь моё удивление, когда дочка достала из кармана запасной. Ну вот откуда она его взяла? — Забавно! — А ещё я с детства ненавижу шить. Настя же спокойно берёт иглу с ниткой и пришивает мне выпавшие пуговицы. Но больше всего она меня поразила своей стойкостью, когда Миша… Резко замолкаю, поняв, что слишком разоткровенничалась. — Когда Миша что? — спрашивает он низким голосом, рвущимся через напряжение. — Ничего. Прости, — открываю сумочку и начинаю искать в ней телефон, чтобы занять себя чем-то. — Из тебя получилась хорошая мама, — вдруг говорит Саша. Мои пальцы немеют, и я роняю сумку на пол. Поднимаю её и застёгиваю молнию обратно. — Спасибо. Иногда мне кажется, что я нуждаюсь в Насте больше, чем она во мне. К глазам подступают слёзы. Перед взором всё плывет, как будто за стеклом дождь, хотя погода ясная. Интересно, а как бы Саша отреагировал, узнав, что у нас с ним есть ребёнок? Наверное, сильно бы разозлился. Зная его вспыльчивый характер, я уверена, он бы точно наказал меня. А с учетом богатства и власти мужчины масштаб его гнева мог бы стать колоссальным. Через пять минут, которые мы проводим в молчании, Саша паркует машину возле торгового центра. — Приехали. — Это то самое место? — уточняю я. — Да. Здесь мы откроем ваш ресторан.