Глава 34. Откровение

Сколько же таких тестов я сделала за годы брака с Мишей… Их количество давно превратилось в бесконечную вереницу разочарований. Каждый отрицательный результат словно вырывал из моей души маленький кусочек надежды, которая, едва успев прорасти, тут же увядала, как нежный цветок под ледяным ветром. Инструкции рекомендуют делать тест утром, но у меня нет терпения ждать. Вернувшись в дом Саши, я сразу закрываюсь в ванной комнате. И минуты спустя сижу на крышке унитаза, сжимая в дрожащих пальцах полоску, которая меняет всю мою жизнь. Две яркие линии. Боже, мне сорок пять лет… Возраст, когда жизнь, казалось бы, уже расписана по нотам. И в ней нет места подобным сюрпризам. Что мы имеем? Развод на горизонте. Пятнадцатилетняя дочь, уже почти взрослая. Любовник, чья ненависть обжигает сильнее любого пламени. Полная неразбериха с финансами и неясные перспективы по работе. И вот теперь — беременность. Идеальное время, нечего сказать. Диана, ты, как всегда, в своём репертуаре. Закрываю глаза, не понимая, плакать мне или смеяться. Ребёнок… Новая жизнь, которая начинает свой путь вопреки всем обстоятельствам. Беременность в моём возрасте — как прыжок в неизвестность с обрыва. Господи, как же так? Саша тоже уже не молод, а его отношение к отцовству… Страшно даже представить его реакцию. Вспоминаю себя пятнадцать лет назад, когда точно так же сидела на унитазе, держа в руках положительный тест. Тогда передо мной стоял тот же вопрос: что делать? Стоит ли сообщать Саше? Как растить ребёнка одной? Единственное мне было известно точно — я мечтала стать матерью. И моя мечта сбылась, пусть и не в тех обстоятельствах, о которых я грезила. Под сердцем рос малыш — моё главное сокровище. И эта мысль делала меня самой счастливой женщиной на земле. Почему сейчас всё должно быть иначе? Настя стала моим подарком судьбы, моим чудом. Без неё моя жизнь была бы совсем другой — серой и безрадостной. И этот малыш, кем бы он ни был, заслуживает права на счастье. Может быть, это и есть тот самый момент, когда нужно довериться судьбе? Когда нужно открыть сердце навстречу новому счастью, несмотря на все преграды и сомнения? В этот раз я не буду таиться и сразу расскажу Саше о ребёнке. Настя весь день сидит в комнате, раскладывая свои вещи и переписываясь с друзьями по телефону. Я не тревожу дочь, понимая, что ей нужно время, чтобы привыкнуть к новой реальности. Но разговор об аварии… Он словно камень на моей душе, тяжёлый и острый. Нельзя надолго откладывать воспитательную беседу, потому что я не могу позволить себе ещё одну такую выходку подростка. Моё сердце, и без того израненное, не выдержит нового удара. Пока подбираю слова присаживаюсь на край своей кровати, мои пальцы нервно сжимают телефон. Экран светится в полумраке, словно маленькое окно в другой мир. Пропущенные звонки… Аделина звонила дважды. О, я прекрасно понимаю, почему она решила напомнить о себе: её драгоценный ресторан ускользнул из её рук. И теперь она, вероятно, надеется на моё милосердие. Но нет, сейчас у меня своих проблем по горло. Миша. Его имя на экране телефона заставляет меня скривиться. Как он смеет звонить мне после того, как поднял руку на мою девочку? От одной мысли о бывшем муже внутри всё закипает, словно лава в вулкане. Вскоре раздаётся лёгкий стук в дверь. Тихий, почти робкий, словно кто-то боится потревожить покой этого дома. — Мам, это я, — доносится нежный голос дочери. — Заходи. Она появляется на пороге, будто тень, скользящая по полу. — Я только хотела сказать, что мне принесли ужин в комнату, поэтому не жди меня. — Почему ты не хочешь спуститься? — Может, вы лучше сначала помиритесь, а то мне как-то неудобно будет. — Саша уже пришёл? — Да, я видела, как подъехала его машина минут десять назад, — отвечает она, теребя край рубашки. Я поднимаюсь и поправляю платье. — Хорошо. — Ага. Ну я пойду. Киваю, провожая её взглядом. Наверное, разговор про аварию придется отложить до завтра. Сейчас я могу думать только о своей внезапной беременности. Пора поговорить с Сашей. И этот разговор либо исцелит раны, либо углубит их. Я делаю глубокий вдох, собираясь с силами, словно перед прыжком в неизвестность. И подхожу к его спальне. — Заходи! Судя по интонации, он точно знал, кто постучал ему в дверь. — Привет, — неуверенно переступаю порог. Не знаю, рад ли он моему появлению, или моё присутствие как соль на незажившую рану. Саша стоит спиной ко мне, лицом к гардеробу, и неторопливо снимает с шеи галстук. Я подхожу ближе, останавливаясь за его спиной. Почувствовав моё приближение, он оборачивается. — Нужна помощь? — протягиваю к нему руки, и Немцов, к моему удивлению, не отстраняется. Может, это хороший знак и между нами ещё не всё потеряно? Саша кивает, и я, ловко расправившись с узлом галстука, стягиваю узкую полоску ткани с шеи. — Вы ужинали? — Настя сказала, что поест у себя в комнате. — А ты? — Я хотела сначала поговорить с тобой. Саша начинает расстёгивать пуговицы рубашки, и в этот момент я замечаю алый след на внутренней стороне воротника. Отступаю назад, мои губы приоткрываются в беззвучном крике. Ощущение, будто кто-то вырвал моё сердце из груди и бросил его в ледяную воду. — Диана? — голос Немцова доносится словно издалека. — Где ты был? Гулко сглатываю. — Какая разница? Он следует за моим взглядом, замечает пятно и выругивается. — Чёрт! Противно. Тошнотворно. Больно. Нет! Только не снова. Только не с ним и не сейчас, когда внутри меня зарождается новая жизнь. — Значит, вот так подло ты решил всё закончить между нами? — слова вырываются с трудом, словно камни из горла. — Диана, не руби с плеча. Ничего я не заканчивал. — Где ты был? — рычу сквозь стиснутые зубы. — Да, я встречался со своей бывшей. Но между нами ничего не было. — Бывшей? — Бывшей любовницей. Мне нужно было с ней поговорить. — Поговорить, значит? — Не кипятись! Ничего не было! — Она просто случайно вытерла губы об твою рубашку? — нервно смеюсь, но смех больше похож на плач. — Господи, я ведь уже через это проходила. Отворачиваюсь, закрывая лицо руками. — От тебя я ожидала подобного предательства меньше всего, — поднимаю на него взгляд, в котором, наверное, отражается вся боль мира. — Зачем ты так со мной? Это очередной способ наказать меня? Ты что, получаешь какое-то садистское удовольствие, видя мои страдания? Саша пытается положить руку на мою талию. — Диана, не драматизируй. Я тебе ещё раз говорю. Ничего не было. — Миша тоже так говорил! — резко отстраняюсь. — Пока я не поймала его со спущенными штанами в офисе. Ты ничем не лучше его. — Не надо меня сравнивать с этим мразотой. В серых глазах вспыхивает ярость, но я уже не могу остановиться. Боль, обида, горечь предательства — всё это рвётся наружу, как лава из проснувшегося вулкана. — Я беременна! — выпаливаю, сжимая губы до боли, словно пытаясь сдержать рвущиеся наружу эмоции. — Что ты сказала? — его голос звучит как удар колокола в пустой церкви. — То, что слышал. Я снова от тебя беременна. Лицо Немцова белеет, словно полотно. Он открывает рот, но не может произнести ни звука. — Можешь теперь ненавидеть меня ещё больше. — Я не ненавижу тебя, Диана. Прекрати это говорить. Но, проклятье, как это возможно? — в его взгляде читается искреннее изумление. — Тебе ли не знать, как делаются дети, — не могу сдержать едкий сарказм. — Разве не ты прыгаешь от одной любовницы к другой, еле успевая застёгивать ширинку? Саша делает шаг ко мне, но я отшатываюсь. Его прикосновения сейчас ощущаются раскалённым железом на коже. — Не трогай меня, бабник хренов. Иди лучше к своей бывшей. Она тебя точно утешит, — выплёвываю каждое слово со злостью. Затем рвусь к двери, но он оказывается быстрее. Хватает меня, и прижимает к стене, словно хищная птица добычу. — Я не знаю, что мне делать с тобой, — шепчет, склоняясь к моей шее. — Для начала отпусти! — рычу, но его хватка лишь крепнет. — Не могу. Я пытался избавиться от этого наваждения, но не могу прикоснуться к другой женщине. Думаю только о тебе, — его дыхание обжигает кожу. — Значит, ты всё же ехал к ней за сексом? — Ничего не было. Слышишь? — Но ты хотел? — Нет. — Отпусти меня. Ты мне противен, — пытаюсь вырваться из стальных объятий. — Я знаю, что ты прошла через ад. Знаю! И не хотел делать тебе больнее. Но ты пятнадцать лет скрывала от меня ребёнка. Такое не прощают за один день, — голос звучит устало, почти надломленно. — Мне и не нужно твоё прощение. Мне от тебя уже ничего не нужно, мерзавец. Саша тяжело вздыхает и, наконец, отпускает меня. — Я ведь любила тебя. Думала, что между нами всё будет иначе. Что смогу доверять тебе и ты не разобьёшь мне сердце. А ты при первой же возможности побежал к другой бабе, — слёзы катятся по щекам, оставляя солёные дорожки. Стираю их резким движением ладони, словно пытаясь стереть боль. В комнате повисает тяжёлое молчание, пропитанное горечью несбывшихся надежд и разбитых иллюзий. — Тогда в отеле я не ошиблась на твой счёт. Поэтому я больше не буду жалеть, что сбежала. Ты не заслуживаешь ни меня, ни моих детей. Выхожу из спальни, захлопывая за собой дверь. Слёзы льются рекой. Почему все, кого я люблю, предают меня?