Глава 25

Лина смотрит — лёгкая, живая, тёплая. С первой секунды её улыбка словно обнимает меня.

— Ой, да вы чудо какое! — смеётся она, разглядывая меня, протягивает руку. — Настоящая находка. Сейчас все под копирку, так сложно найти что-то уникальное! Ну что… — она вопросительно поднимает бровь.

— Аня, — догадливо представляюсь я.

— Аня, готовы немного поиграть?

Я нервно усмехаюсь. Пальцы судорожно теребят край кофты. Что я тут делаю? Это какая-то ошибка.

Лина мягко берёт меня за локоть:

— Не волнуйтесь. Никто не будет вас заставлять делать то, что неприятно. Мы просто попробуем. Побалуемся чуть-чуть, хорошо?

Я киваю. Неуверенно. Как в тумане.

Она ведёт меня в просторное помещение, похожее на зал для съёмок. Белые стены. Огромные окна.

Отражение в зеркале смотрит на меня… испуганными глазами.

Лина подходит ко мне сзади, кладёт руки на плечи.

— Видите? Вот так… — она чуть отводит мои плечи назад. — Не надо сутулиться. Вы не носите на себе мешки с картошкой. Вы — женщина. Королева.

Я хихикаю нервно, горько.

— Какая из меня королева…

— Такая! — уверенно отсекает она. — Вам просто нужно в это поверить. Хотите, покажу маленький трюк?

— Давайте…

Лина быстро объясняет:

— Когда идёте — представьте, что на голове у вас корона. Тяжёлая. Дорогостоящая. Если уроните — всё, караул. Так что идём, аккуратно балансируя.

Я пробую. На макушке толстый томик. Плечи распрямляются сами.

Первый шаг — неуклюжий. Второй — смешной. На третьем я уже сама начинаю хохотать.

Лина смеётся со мной:

— Ну вот! Получается! И ещё раз: вытянули макушку вверх… спина ровная… шаг мягкий, уверенный.

Мы двигаемся по залу туда-сюда, словно маленькие девочки, играющие в принцесс. Я почти забываю, что должна стесняться.

— А теперь представьте, что вас фотографируют, — подмигивает Лина. — И каждый кадр должен быть шикарным!

Я смеюсь и, сама того не замечая, начинаю кокетливо поворачивать голову, поправлять волосы, играть руками.

Внутри что-то оживает.

Не та прежняя Аня, измученная, опустошённая. А другая. Лёгкая, яркая. Какая-то почти забытая.

— Супер! — Лина аплодирует. — Теперь немного про позы. Она ставит меня у белой стены, поправляет плечи и подбородок.

— Всегда думайте о том, как вы чувствуете себя внутри. Не позируйте для кого-то. Позируйте для себя. Для удовольствия.

Я киваю. Как это? Для себя, а не для кого-то? Как получать от этого удовольствие?

Но ведь когда-то было это “до” наедине с собой. До Алины, до Максима? Или не было? Всегда была мама…Оля. Вся жизнь с оглядкой. Я привыкла, что иначе нельзя. Неправильно. Я ведь не хочу быть эгоисткой, верно?

Зажмурилась. Не могу поймать это состояние. Чистый мотив внутри. Свой и больше ничей. Всё хочется сказать:

Смотри, Максим, я тоже красивая! Я не горничная, не няня, я желанная женщина как тогда, видишь?

Смотри, Алина, твоя мама высоко поднимает голову! Твоя мама сильная, уверенная, успешная…ты можешь ею гордиться!

Смотри, мама, я умею быть интересной, эффектной и при этом не бегать от подачки к подачке!

Смотри, Оля, мне не нужны уколы красоты и броские шмотки, чтобы быть красивой! Я не хуже тебя!

Смотри…я.

Запинаюсь. И вдруг вижу перед собой, в конце концов, юную девочку. У неё русые волосы и большие серые глаза. Она смотрит на меня, как самое родное существо. У неё в руках модный журнал и альбом с газетными вырезками. На ногах мамины туфли. Она так хочет быть счастливой! Она полна надежд!

Она меня не винит, но во взгляде пронзительная жгучая тоска: Я осталась одна, меня все забыли. Пожалуйста, побудь со мной!

Она зовёт, просит.

Сердце сжимается до боли.

Эта девочка — я.

Вот она! Потерянная, одинокая. Но всё ещё — живая. И я ей нужна.

Руки всё ещё дёргаются неловко. Колени предательски дрожат. Но на какое-то мгновение я правда чувствую себя красивой.

Маленькая девочка будто смотрит на меня из зеркала. Я хочу подмигнуть ей. А она улыбается в ответ.

Мы смеёмся, болтаем с Линой о всякой ерунде.

Лина рассказывает, что раньше сама работала моделью. Бродила по неделям моды, терпела диеты и каблуки. Но однажды всё бросила.

— Потому что красота — это не про съёмки, — шутит она. — Это про умение нравиться себе.

Я запоминаю это. Словно маленький секрет.

Время летит. Мы примеряем несколько образов — лёгкие платья, жакеты, съёмочную рубашку. В голове шумит лёгкость, как от вина, хотя я пью только воду из кулера.

Я смеюсь вслух, когда заваливаюсь на пуф, пытаясь изобразить "вдохновлённую задумчивость".

— Вот так! — смеётся Лина, щёлкая пальцами. — Гениально! Всё получилось!

Я сияю. Вся моя боль осталась за порогом студии. Здесь нет горя, есть только мечта, которую я щупаю аккуратно, бережно. Дегустирую маленькими кусочками, чтобы оставить место для торта с вишенкой.

— Кхм, — несёт эхо от белизны стен.

Я вздрогнула. Лина перестала хихикать.

В зал по-хозяйски вошёл он. Денис.

В тени дверного проёма кажется выше, чем есть на самом деле. Небрежная футболка, потертые джинсы, тёмная щетина с намёком на серебро. Глядит спокойно, чуть прищурившись, как мастер, который оценивает не человека — возможности.

Он подходит ближе. Оценивающе оглядывает меня с ног до головы.

Время замедляется.

Я чувствую, как внутри всё стискивается в комок.

Он молчит. Долго.

Я стою, как нашкодивший ребёнок.

Денис продолжает смотреть.

Я, кажется, теряюсь ещё больше под его взглядом.

И тогда он говорит:

— Настя, видимо, что-то не так поняла.

Мои внутренности скручиваются в узел.

— Простите? — я почти не слышу свой голос.

Он пожимает плечами. Холодно. Деловито. Будто сообщает, что молоко прокисло.

— Вы нам не подходите.

Я моргаю.

— Но… я… Я ведь только…

Он смотрит сквозь меня.

— Спасибо, что пришли. Приношу свои извинения за потраченное время. Всего доброго.