Глава 51

Вскидываю глаза к потолку. Ну только не сейчас. Ну пожалуйста.

— Что? — выдыхаю.

Уже знаю. Чую по интонации: сейчас будет не «как ты, доченька», не «держись, зайка», а просьба. Нет. Требование.

— Я… я не знаю, как тебе это сказать… Начинается. Мама включает трагедию.

— Ну, как-нибудь уже скажи, — поддаю резко. — Просто… Слушай, мне ужасно неудобно. Просто вот… совсем неудобно. Я вообще не хотела тебя тревожить…

Раньше я бы слушала всё это рассусоливание битый час. Ждала, маялась, беспокоилась, мягко вытягивала заботливыми расспросами подробности. Всё! Я достаточно была хорошей, пусть теперь хорошей будет Олечка.

— Мам, ты либо говоришь, либо до свидания. У меня нет времени, — отрезаю. У меня уже правда ни времени, ни сил на эти драмы нет. Хватит.

— Мне… ну… срочно нужны деньги. Совсем немного. Просто, ну, чтобы кое-что закрыть, понимаешь? Я всё верну! Сразу говорит про возврат — а это уже тревожный звоночек. Значит, сумма вот вообще не «немного».

— Сколько?

Пауза. Хрустит чем-то, дышит в трубку.

— Ну… Там получилось чуть больше. Ну… шест… семьсот тысяч. Может, чуть больше.

Понятно, умножаем на три. Потом она быстро добавляет: — Это ненадолго! Мне просто нужно перекрыть дыру!

Я молчу. Считаю до трёх. Мне это совсем не нравится. Одно дело попросить на какую-то срочную операцию, а другое — на фигню, в которую вляпли по дурости.

— Что за дыра?

— Анечка, ну не начинай… Она тут же включает умоляющий тон. — Я правда не хотела тебя грузить, просто у меня уже нет вариантов. Абсолютно. Я вся на нервах, давление с утра прыгает, таблетку пить не стала — чтобы с тобой сначала поговорить. Ты же у меня умная… ты всегда всё решала, всегда найдёшь выход…

Надо же! Теперь умная, всегда помогала! Всегда всех своих прекрасных родственничков тянула на своём горбу! Коне-е-ечно! Где тётя Люба, которую я возила по врачам два месяца? Где дядя Миша, которому одалживала до получки? Где племянник Витя, которому помогала с поступлением? Хоть один мне написал, когда моя семейная жизнь рухнула? Хоть кому-то было до меня дело? Вот и нечего теперь.

— Для кого деньги?

— В смысле? — невинно переспрашивает она. Прямо вижу, как хлопает глазами.

— Анечка, ну ты чего такая?

Такая! О, ну давай, ещё скажи, что я суровая эгоистка. Плевать. Я не собираюсь больше оправдываться.

— Привыкай. Так что? — Ну… вообще-то для нас. Ну как… для семьи. Ситуация просто… вышла из-под контроля, понимаешь?

— Не понимаю. Мам. Только не надо меня за дурочку держать. Я сжимаю пальцы на телефоне.

— Аня! — взбрыкивает она, готова вставить мне шпильку под рёбра, но я опережаю её.

— Ладно, не хочешь говорить, значит ничем не могу помочь.

Я уже морально готова класть трубку, но тут она взвизгивает: — Это для Оли! Но это не то, что ты думаешь!

— А что я думаю?

— Анечка, ну послушай… Теперь голос жалостливый, жалкий, почти шепчет. — Она же твоя сестра. Ну попала она. Обманули. Там люди, какие-то документы, она сама не до конца поняла, что подписала…

Что и требовалось доказать.

— Она сама не поняла? Серьёзно? — мне почти смешно.

— Ну глупая она у нас, ну что теперь? Ты же всегда была умной. А Олечка… она ведь с детства как бабочка. Всё в облаках. Я ей сколько раз говорила, не лезь ты в эти… авантюры. Но она же не слушает! Снова пауза. Потом, тише: — Её прижали. Ей угрожают. Я боюсь за неё. Анечка, ты же понимаешь… мы не можем её оставить!

Я просто в шоке от такой наглости.

— Мама, а она меня не оставила?

Голос срывается. Я не хотела кричать. Не хотела — а вышло. — Где ты была тогда, а?! Когда она в мою постель полезла, в мою жизнь?! Слёзы подступают к горлу, но я не дам им выйти. Только зубы стискиваю.

— Я тогда тоже была «её сестра», нет?

— Анечка… ты всё не так понимаешь…

— Нет, мама. Я всё прекрасно понимаю. Просто я вам больше не мать Тереза. Я не вытаскиваю её. Не плачу за её ошибки. Хватит. Запомните это раз и навсегда! Голос стальной. Руки дрожат.

Раньше я бы поплыла за похвалу мамы, купилась. Лишь бы доказать ей, что я хорошая, что я всех выручу и на меня можно положиться. Чтобы она, наконец, оценила это! Больше мне это не нужно. Я и без неё знаю, что достаточно молодец.

— Пусть теперь помогают ей её любовники. Или её «друзья». Или кто там ещё. А я — всё.

Тишина. Даже не пытается оправдаться.

Я сбрасываю вызов. Смотрю на телефон. Там всё висит смс от банка про разблокировку карты.

Голова начинает гудеть. Я хватаю сумку, ноутбук, кеды — и через пять минут уже в такси.

Надо отвязать мой номер от этой чёртовой карты. Немедленно.

Отделение душное. Люди суетятся, кто-то заполняет бланки, кто-то громко говорит по телефону, ребёнок орёт в углу — у меня голова трещит. Хочется обратно под одеяло. Или в кому. Без этого бесконечного спектакля.

Наконец доходит очередь. Подхожу к окошку. Женщина за стеклом — аккуратная, с широкими тёмными бровями и слишком бодрым голосом.

— Здравствуйте! Чем могу помочь?

— Мне нужно отвязать номер телефона от карты. Он был привязан по ошибке.

— Угу… — она печатает что-то, кивает. — Назовите последние четыре цифры карты?

Называю. Она смотрит в экран, щёлкает мышкой.

— К сожалению, я не могу этого сделать без владельца. Только с его письменного разрешения. Безопасность, вы же понимаете…

— Это мой бывший муж. Мы давно не вместе. Телефон всё ещё на меня, а карта — его. Я стараюсь говорить спокойно, но внутри всё кипит.

— Понимаю… — сочувственно кивает она. — Напишите заявление, мы попробуем что-нибудь сделать, но лучше, чтобы это сделал Максим Николаевич. Или попробуйте через личный кабинет.

Я вздыхаю.

Выбегаю на улицу, сажусь на ближайшую скамейку и тут же достаю ноутбук. Захожу в интернет-банк. Ну, давай!

Хочется побыстрее разорвать все эти дурацкие связи, напоминающие о моей прошлой жизни.

Мне удаётся войти. Он ничего не менял.

Прежде, чем тыкать в персональные данные, вижу историю последних операций.

Вот пополнение на новую карту.

А вот…

“Перевод заблокирован” — сомнительные операции.

Ещё один и ещё.

Кто-то пытался снять с карты все деньги.

Смотрю последний перевод.

Я щёлкаю по нему — и замираю. Я его знаю. Знаю этот номер. Это её. Её.

Оля.

Секунду просто смотрю в экран, будто не верю. Но нет. Это она. Это её телефон. Это она пыталась снять деньги через карту Максима.

Так. Либо он отдал ей эту карту. Либо она украла. Третьего не дано.

А самое главное — она знала, что карта общая. Что она была и моя тоже. Знала, что я осталась одна. Знала — и всё равно полезла. В курсе ли Максим?

Стыд? Ноль. Пределы? Не слышали.

И как я пропустила уведомления? Ведь приходило что-то, но я тогда совсем ничего не соображала от горя.

И тут — треньк.

Сообщение. От Ники.

Опять?! Надо и её заблокировать. Фотка. Щёлкаю.

УЗИ. Скрининг. Серое пятнышко на экране. Мелкий человек. Живой.

Подташнивает. Всё внутри скручивается в тугой узел.

“Аня, аааа! Почему ты не говорила, что беременность — это так хреново?! Меня тошнит. Я не сплю. Я не могу больше. Это ад!!”

Я смотрю на экран, и в голове только одна мысль: Ты ведь этого так хотела.

Хотела, чтобы тебя «выбрали». Хотела быть «особенной». Ну вот. Получай. Это ещё цветочки.

«Аня, я… я хочу что-то с этим сделать. Он подаёт на меня в суд! В суд! На мать своего ребёнка! Я больше ничего не хочу. Он козёл!! Я приняла решение…»

И всё. Тишина.

Экран тускнеет.