Глава 52

Пульс бьётся в висках. Только бы не опоздать! Что она там задумала?! Настойчиво жму в кнопку лифта, как будто от этого он приедет быстрее.

Квартира встречает меня тишиной и запахом дешёвого вина вперемешку с табачным дымом. Дверь Ника открывает не сразу — только после долгой паузы и нескольких звонков. Похоже, просто сидела на полу и смотрела в одну точку.

— Привет, — хрипло говорит она. Голос сорванный, тусклый.

Я захожу, оглядываюсь. Комната полумрачная, шторы закрыты, в воздухе вонь сигарет и чего-то ещё — кислого, затхлого. Как будто жизнь отсюда выползла. Ника — в старой футболке, босиком, с распухшими глазами. Без макияжа. Господи. Я и забыла, как она выглядит без косметики. Вот такая, настоящая.

— Ты с ума сошла? Тут дышать нечем. Я распахиваю окно. Врывается холодный воздух. Она не реагирует. Садится обратно на диван. Рядом — бутылка с остатками вина. Я забираю и выливаю в раковину.

— Дура, — говорю я резко. — Тебе же нельзя! Хотя бы о ребёнке подумай!

— Я и подумала, — вскидывается она неожиданно. — Он мне не нужен! Голос резкий, срывающийся. — Я не могу. Не хочу. Я сделаю всё, что угодно, лишь бы… — она зажмуривается. — Избавиться. От всего этого.

Я замираю. Что?!

— Ты… — я не могу сразу подобрать слова. — Ты серьёзно? — Да! Я хочу вернуть всё назад! Она разводит руками. — Я не могу! Я сплю по два часа, всё болит, меня тошнит, у меня паника каждый день. Максим судится со мной, я ему не нужна. И Толя… он меня бросил.

— Толя? — спрашиваю я. — Это ещё кто?

А как же любовь всей жизни Максим? Да что, чёрт возьми, у неё в голове? Что, с Максимом не выгорело, тут же нашла другой вариант? Только немножко не рассчитала.

Она смотрит в пол. Губы дрожат.

— Я встретила буквально вот… Он был… такой! Такой! Невероятный! Заботливый. Мы с ним просто совпали. Это судьба! Я никогда такого не чувствовала! Понимаешь? Я, наконец, была такой счастливой! Мне уже и на Максима было плевать. Но… когда Толя узнал… — она всхлипывает. — Он сказал, что не сможет быть с женщиной, которая носит чужого ребёнка. Нахрена я вообще всё это затеяла, а, Ань?!

— Ага. — Усмехаюсь я. — Как ты вообще до этого додумалась?

— Да я… — она всхлипывает, но, чувствую, набирает воздуха.

Поднимает на меня глаза.

— Я всегда хотела жить так, как ты! У тебя всё было идеально: семья, муж, ребёнок. А Максим…он мне нравился и я хотела, чтобы он относился ко мне также, как к тебе. И когда ты сказала, что он хочет ребёнка… Потом Андрей с этим их спором. Я подумала, что это просто судьба! У меня в той клинике бывшая коллега работает. Я к ней…думаю, если найду — сделаю. Значит, мы созданы друг для друга. Это же один шанс на миллион-миллиардов!

— А потом случилась Оля?

— Оля, блин! Эта идиотка чуть мне всё не испортила, но это какое-то дурацкое помутнение. Очевидно, что это у него несерьёзно.

— Чуть не испортила?! А мою, мою жизнь ты не испортила?!

— Он всё равно бы ушёл. Не ко мне, так к какой-нибудь придурочной как Оля.

Я молчу. Жалеть её резко расхотелось. Развод — это очень несерьёзно, конечно. Надо, кстати, проверить, какой там статус по моему запросу о разводе. Заявление я подала, а они там всё тянут.

А Ника, видимо, решила за меня, что наш брак себя исчерпал? Класс!

Всё, что я чувствую — это злость. На неё. На него. На Макса. На себя. На весь этот бардак.

— И что теперь? — спрашиваю.

— Всё кончено. — Она снова хоронит лицо в ладонях. — Всё ужасно. Ужасно. Ужасно…

Я сжимаю зубы, подхожу к ней ближе, сажусь рядом. — Послушай. Если он не принимает тебя с ребёнком, значит, это не твой человек. Грош цена таким отношениям.

— Да что ты понимаешь! — резко отвечает она. — У тебя всё было. А у меня? У меня ничего, пустота и эта… штука внутри! Я не хочу её! Мне нужен Толя!

Что-то мне подсказывает, что они с этим “Толей” одного поля ягодки.

Я молчу. Она судорожно всхлипывает. И вдруг я понимаю: она не притворяется. Она правда на грани. Сломанная. Загнанная в угол. Решение может быть принято в любую секунду. И его не откатить.

Я поднимаюсь. Беру с подоконника пепельницу — высыпаю в унитаз. Сигареты — в мусор. Вытираю стол. Нахожу мятую бутылку воды, даю ей в руки.

— Пей. Потом спать. И завтра — в клинику. — я делаю паузу. — Я поеду с тобой. А там уж решим, что с этим делать.

Она кивает. Смотрит на меня с благодарностью, которой не ждала ни я, ни она. Я укрываю её пледом. Она засыпает почти сразу. Уставшая, обессиленная. Взбалмошная девочка, заблудившаяся во взрослых проблемах.

Я выхожу в коридор и достаю телефон. Максим. Секунда паузы — и он берёт трубку.

— Ника хочет отказаться от ребёнка, — говорю я. — Я её немного успокоила, но боюсь, что она может… сделать что-нибудь.

Пауза. Чувствую, он такого совсем не ожидал. Не от меня сейчас. — Я понял. Спасибо, Аня.

И вот в этих двух словах — что-то новое. Нота, которую я не слышала в нём очень давно. Твёрдость. И — признательность. Настоящая. Без снисхождения. Глубокая. Пронзительная.

Я кладу трубку. Прислоняюсь лбом к стене. Закрываю глаза. В конце концов, нужно быть выше всех этих дрязг, когда на кону — чья-то крошечная жизнь.

Приехали в клинику. Ту самую, где раньше наблюдалась я.

Вечером накануне приезжал Максим, но Ника выставила его за дверь. Я обещала сделать, что смогу. Макс сжал мои руки.

— Я знаю, как это важно для тебя, — говорю с каким-то предательским трепетом.

Он качает головой.

— Я хотел, чтобы это был наш ребёнок. А не вот так.

У меня перехватывает дыхание, горло сдавило удушьем. Я хочу заплакать, отворачиваюсь.

— Мне очень жаль, — говорю искренне.

Теперь мы оба стоим и смотрим на дверь кабинета, затаив дыхание.

Я чувствую, как раздирают Максима противоречивые чувства. Он молчит. Но внутри него — буря. Я беру его за руку. Он касается моей ладони большим пальцем. Медленно поглаживает.

— Иди туда. — толкаю я его в сторону двери. Он смотрит на меня так пронзительно, что я не могу. — Иди.

Он кивает и заходит в кабинет. Я чувствую каждую минуту, медленно-медленно тянущуюся вперёд. Тиканье настенных часов бьёт мне по вискам.

Ника выходит оттуда бледная. Стирает слёзы.

— С ним все хорошо, — шмыгая носом, объявляет она мне и смотрит виновато. — Не буду больше делать глупостей.

Максим смотрит на снимок УЗИ, его глаза почти влажные.

— Я его заберу. В любом случае, — хрипит он. — А ты, — я вижу, как гневно раздуваются его ноздри, глядя на Нику. — Будешь под надзором. Чтобы без фокусов, поняла? Узнаю, что ты снова курила или бухала — руки оторву. И тогда не видать тебе никаких денег!

Похоже последний аргумент на неё подействовал. Значит, всё-таки о чем-то договорились.

Я киваю и собираюсь уходить. Чувствую, как крепкая ладонь Максима мягко сжимает моё плечо.

— Аня, — этот бархатный голос пробирает меня насквозь. — Ты невероятная женщина.

И добавляет мне на ухо так, что у меня бегут мурашки. Я чувствую, как его губы касаются мочки.

— Моя женщина…