Глава 59

- Оля, боюсь уже предполагать, но кажется, лучше, - отвечаю неуверенно. – Максимка замечательный малыш, ты же видела какой симпатичный пухляш, - воспоминания о внуке вызывают улыбку.

- Ой, он вообще красавчик, тискать хочется и с рук не спускать.

Оля видела Максимку не раз, когда он у меня гостил.

- Да, у нас тут детский сад небольшой наметился, - с любовью смотрю на Мию и Аленку.

- Дети, они радость. Регина, я очень хочу, чтобы у тебя и со старшими все наладилось окончательно, - сжимает мое плечо и участливо в глаза смотрит.

Хоть я и проявила твердость, когда Андрей Степанович назначил наказание внукам. И первый месяц я держалась. Потом Костя стал звонить. У них там в училище реально все строго, даже сейчас каникулы, а они все равно там. Но за хорошее поведение им разрешают звонки, небольшие поездки домой.

Косте разрешили позвонить, и он набрал именно меня.

- Мам, я хотел извиниться, - сказал торопливо. – Ты прости меня, у меня тут было время все обдумать. Я в правильном месте оказался. Заслужил. Я реально не ценил, что жил как в сказке. У меня было все и даже больше. Но понимаешь это, когда теряешь, - его голос даже иначе звучал. Как-то очень по-взрослому. Словно за этот месяц сын повзрослел на пару лет. – Мне жаль, что так произошло с нашей семьей. Я хотел, чтобы все осталось как было. Но как-то неправильно хотел. Ты прости. И нет, не подумай, я не прошусь назад. Я заслужил тут быть.

Хоть голос сына и звучал искренне. Но я не спешила ему верить. Слишком уже обожглась. Но общаться мы стали. Сначала отчужденно, несмело. Мы делали маленькие шаги навстречу друг другу. Потом Костя приехал ко мне на два дня. Он возмужал, появились мышцы, сказались ежедневные тренировки, цвет лица стал лучше. Взгляд иной, осмысленный, не детский.

Мы с ним к деду заехали. Они о чем-то долго в кабинете говорили. Потом Андрей Степанович шепнул мне:

- Идет на поправку пацан. Будет толк.

Хочется ему верить. Но на данный момент сто процентной уверенности у меня нет. Хоть я всегда с нетерпением жду звонков сына. Его рассказов об учебе. Да, в училище все строго, но там им знания дают отличные, смотрят за ними, есть и психолог, с которым сын работает. В общем, свекор подобрал действительно неплохое место.

Про отца мы с Костей тоже говорили.

- Мам, я знаю, что папа очень много плохого совершил. Но он все равно мой отец. Когда-то… потом, я бы хотел с ним встретиться. Нам есть о чем поговорить. Я не могу его вычеркнуть, забыть, будто никогда и не было. И понять его хочу… почему он так…

Я не против. Слава действительно их отец. И он их любит, возможно своей, немного странной и неправильной любовью. Главное – чтобы снова не задурил голову Косте.

Очень хочу верить, что не потеряю сына. Как, скорее всего, потеряла Илью.

Он до сих пор находится в доме престарелых. Никак не дает о себе знать. Ни одного звонка.

Знаю, о старшем сыне только со слов Андрея Степановича. Его люди приглядывают за Ильей. И ведет он себя очень тихо. За этот год ни одного нарекания. Но если Косте я склонна верить, то с Ильей меня не покидает ощущение, что это затишье перед бурей.

Насчет Ани… тут тоже все неоднозначно. Дочь осталась в городе. Довольно быстро устроилась архитектором в неплохую фирму с вполне приличной зарплатой.

А потом была поймана людьми Андрея Степановича в клинике. Она хотела сделать аборт. Тогда был скандал, море слез и жуткая истерика, которая длилась с неделю. Все это время Аня отлеживалась в доме у свекра, а я была там же.

Она не хотела этого ребенка. Говорила, что жизнь ее ломается. Она хочет семью нормальную, а кому она нужна с прицепом.

Рыдала, что если будет себя изводить, то у нее случится выкидыш. В общем этот период был жутким.

Андрей Степанович был непреклонен. Вызвал психолога. Да, и врачи строго-настрого запретили аборт. Была очень большая вероятность, что сделай дочь аборт, родить она не сможет.

Вскоре Аня успокоилась. Вернулась к себе в квартиру. И три месяца не давала о себе знать. Потом неожиданно пришла ко мне.

- Мам, давай мириться, а, - взгляд виноватый, лицо бледное. – Я была не права. Много дров наломала. Идиотка я. Прости меня, - обняла руками свой округлившийся живот.

Простить ребенка – это одно. Материнское сердце будет любить вопреки всему. А вот поверить… тут большие проблемы.

Все это время мы с Аней общались. Довольно часто. Она звонила, рассказывала, как дела на работе. Денег не просила. Сама все оплачивала. Справлялась.

Приглашала меня на скрининг, обследования.

- Ты же со мной пойдешь? Я буду рада твоей поддержке.

Как тут откажешь?

Я общалась. Но все равно не верила. Присматривалась. Мой внук рос в животе у дочери, и я все равно не могла оставаться в стороне.

Свекор знал о нашем общении. Был не против, но тоже советовал не таять. Наблюдать.

Дочь родила сына через две недели после меня. Максимка покорил меня с первого взгляда. Не только меня, деда уж точно. Андрей Степанович, как внука увидел, так глаза на мокром месте. Он это попытался скрыть, отвернулся, но я усекла.

Естественно, я помогла оплатить роды дочери в хорошей клинике. Это ее и малыша здоровье. Кое-что мы со свекром купили в подарок Максимке. Аня была спокойной и умиротворенной.

- Мой сынулька! Я теперь мама, - говорила, любуясь на кроху.

И мне хочется верить, что материнство ее изменит.

Аня быстро вышла на работу. Наняла няню. Денег на это ни у кого не просила.

- Буду работающей мамочкой! – заявила бодрым голосом.

Ну а мы со свекром с радостью ждали в гости Максимку и проводили с ним время.

Вот и позавчера внук у меня гостил. Аня пришла его забирать в приподнятом настроении. Поцеловала меня. Поблагодарила. Принесла игрушку для сестрички.

Хотя надо признать, что Костя, что Аня, к Аленушке относятся осторожно, я бы даже сказала прохладно. И тут или время все исправит, или нет. Насильно не заставишь любить.

- Хочу верить, что так и будет! – отвечаю Оле, прокрутив в голове, теперешние отношения с детьми.

В парке мы проводим часа три. Болтаем без умолку. Детям на свежем воздухе хорошо. Так что возвращаемся к дому в отличном расположении духа.

Заходим во двор, а там около двери стоит коляска Максимки.

- Хм, Аня приехала, - бормочу растерянно. – А чего она не позвонила? Не предупредила?

Подхожу к коляске. Там спит внук.

- Ань! – Оля обходит территорию в поисках дочери.

Я набираю ее номер.

Выключен.

Взгляд падает на белый конверт под одеяльцем. Достаю его, раскрываю. А там письмо, написанное почерком Ани.