Глава 60

«Мама, я знаю, ты сейчас в шоке. Очень зла на меня. Я бы хотела объяснить, хотя ты вряд ли поймешь. Я связалась со Степаном, чтобы стать независимой. Да, я специально забеременела, ожидая, что он обеспечит меня и ребенка. Илья прав, на деда и папу надежды нет. Папа вот уже живет в какой-то дыре и толку от него нет. Дед же не собирается ни в чем мне помогать. Да, можно было притвориться хорошей матерью, ждать, когда деда не станет, и тогда Максиму наверняка что-то перепадет. Но ведь жизнь идет. А что, если дед не помрет и через десять лет?

Не хочу я жить в ожидании. Так я потрачу лучшие годы своей жизни, которые никто мне не вернет.

Хотя изначально я пыталась.

Степан под каблуком у своей жены и ничем мне не поможет. Еще и она может мне такое устроить, если появлюсь на горизонте. Рисковать не вижу смысла.

Самый верный вариант – аборт. Мы бы тогда с тобой могли сохранить хорошие отношения. Но дед решил иначе. И я попробовала смириться.

Реально пробовала, мама!

Я работала, содрогалась от токсикоза, смотрела как мое тело уродует огромные живот, как моя прекрасная сияющая кожа растягивается. Я ненавидела то, что внутри меня, то что делает меня такой. Беременность – это адское время. И я не хочу повторения. Никогда и ни от кого.

Родился Максим, стало хуже. Он кричал постоянно, няни мне мало, потому что ночью он на мне. А я не живу, я существую для этого плачущего свертка. Я молодая девушка гроблю свою жизнь!

Мама, ты радовалась своим беременностям и детям. И у тебя был папа. У меня нет никого, и я не хочу зарываться в пеленках. Я хочу наслаждаться жизнью. Хочу любить, быть любимой, и не таскаться с ребенком. Мы с тобой очень разные.

Я старалась пару месяцев. И за это время мое раздражение только росло. Еще немного и я бы возненавидела Максима.

Я поняла, что материнство – не мое. Я не могу стать этому ребенку хорошей матерью. Но ты кайфуешь, зарываясь пеленки, я видела, как ты нянчишься с Аленой, с Мией, которая тебе вообще никто. Мама ты создана растить детей и у тебя хорошо получается. Потому думаю, Максим будет с тобой счастлив. Я отдаю его в хорошие руки. В твои. Я тебе доверяю в этом плане и абсолютно спокойна за этого ребенка.

А я уезжаю. Не ищи меня. Деду скажи, что это бесполезно. Не загоняйте меня в те рамки, когда я озверею и всем будет хуже.

Это письмо прощание, мама. Вряд ли мы когда-то увидимся. Ты меня не поймешь, а я не изменюсь. Наши пути расходятся. Но я хочу тебя поблагодарить. Ты действительно была хорошей матерью. Ты подарила нам всем всю себя. Как по мне, глупо, потому что ты перестала быть личностью. Но это твой выбор, такая у тебя натура. И я всегда буду с теплотой тебя вспоминать. И ты не держи зла.

Я люблю тебя, мамочка. Но просто я у тебя другая. Знаю не поймешь. Но, возможно, пройдет время, и мы еще встретимся. Я не со зла, просто так всем будет лучше. Пришло время мне жить так, как я хочу.

Целую, твоя строптивая дочь».

- Мда… - это Оля в шоке рядом со мной.

Она отходит и садится на лавочку. Обхватывает голову руками и раскачивается.

Я же стою в ступоре. Потом смотрю на спящего Максима.

Слов нет.

Не знаю, сколько мы вот так с Олей осознаем случившееся.

- Так же как Азалия поступила. Слушай, а они случаем не спелись? – спрашивает подруга.

- Я не видела, чтобы они вообще общались. Но, как ты понимаешь, я многое не знала о своей дочери.

- Надо позвонить Андрею Степановичу, пусть пробует. Да и надо ему рассказать в любом случае.

Киваю. А у самой такое состояние будто меня со всего размаху по голове шибанули.

- И Владу, - добавляю.

- Регин, сейчас все решим, - Оля приходит в себя быстрее, в ней просыпается деятельная натура. – Давай с детьми помогу в дом пойдем.

Через час ко мне приезжают Влад и Андрей Степанович.

Читают письмо моей дочери. Царит напряженная тишина.

- Я пробью, где она и с кем снюхалась, - после долгой паузы изрекает свекор. – Но вряд ли это что-то изменит. Кукушке не нужен ребенок и этого не изменить.

- Как так можно… В точности как Азалия, - вздыхает Влад.

Снова молчание. Много мыслей в голове. Возмущений, но они делу не помогут.

За окном слышу звук подъезжающего автомобиля. Огромная дорогущая махина останавливается у ворот, из нее выходит грузная туша Степана и уверенным шагом направляется к моему дому.