Эпилог

Прошло два года

Мчим на всех парах в ЗАГС. Стрелка спидометра нервно трясётся от превышения скорости. Душный июнь, кажется, специально решил проверить мой характер на прочность. И нервы.

Из-за дурацкого циклона, который накрыл половину Европы, наш вылет задержали на целых три часа. Запись на укладку в салоне сгорела, заскочить домой и освежиться тоже нет времени. Приходится переодеваться прямо в салоне Давидового автомобиля, благо хоть чемоданы отдали нам без приключений.

Отворачиваю солнцезащитный козырёк и придирчиво разглядываю себя в зеркальце. Иза жары и спешки лицо красное, как панцирь у варёного рака. Лоб блестит как отполированная фара. Нужно срочно найти матирующие салфетки.

— Повезло тебе, Алиевич, — бормочу с лёгким укором, подскочив на очередной кочке. Надеюсь, я не выколю себе глаза, пока буду красить ресницы.

— С тобой? — переспрашивает Давид фирменным умиротворяюще-бархатным тоном, не отрывая взгляд от дороги. — Без сомнения.

— Как мило, — фыркаю, чуть приглушая раздражение. Один глаз, кажется, готов, остаётся ещё второй. — Но я не о себе. Повезло тебе, Давид, родиться мужчиной. Умылся, пиджак накинул — и уже красавец. Никто даже не заподозрит, что на свадьбу ты явился прямо с самолёта. А по мне сразу видно, что я не в салоне красоты, а где-то в багажном отделении тряслась.

Он смеётся грудным, спокойным, чуть бархатным смехом. Из разряда тех, которые мгновенно прорастают под кожу и вызывают кучу мурашек.

— Неправда. Ты выглядишь, как героиня голливудской мелодрамы. В том моменте, где все плачут от счастья.

— Скорее от моих ресниц, слипшихся в паучьи лапки, — шучу нервно.

— Какие ещё лапки? — непонимающе хмурит лоб Давид.

— Неважно. Сколько нам ещё ехать?

— Всё под контролем, скоро будем на месте, — спокойствию Давида можно только позавидовать. Он как будто не видит, что мы уже опаздываем на десять минут. Целых десять минут.

— Врёшь.

— Конечно, — вздыхает он. — Но тебе ведь от этого спокойнее?

Таки да. Мне спокойнее от его спокойствия. Оно как мягкое одеяло на синеватом теле тревоги, которое я когда-то называла нормой.

На светофоре Давид сбавляет скорость. Целая минута в статике — почти как вечность. Я хватаюсь тушь и докрашиваю ресницы. Чёрт, помада опять размазалась. Вытираю её наспех салфеткой и по новой рисую контур. Сбрызгиваю волосы сухим шампунем который, слава всем богам, в последний момент я зачем-то бросила в сумку. Объем появляется, как по волшебству.

Опускаю козырёк с зеркалом пониже и пытаюсь рассмотреть весь образ. Платье, понятное дело, только из чехла, есть заломы на ткани, но в принципе не критично. Да, я по-прежнему уставшая и слегка взмыленная форс-мажорными обстоятельствами, но красивая.

— А теперь ты выглядишь как женщина, которая точно знает, зачем приехала в ЗАГС, — подмечает Давид, скользнув по мне взглядом, таким… жадным во всех смыслах.

— Убить распорядителя? — вздыхаю. — Дашка нас точно проклянёт. И лишит внуков. Мало того, что прибудем с опозданием, так ещё и я с растрёпанной укладкой.

— Не преувеличивай. Она тебя любит, — спокойно отвечает Давид. — И знает, что ты делаешь всё, что можешь. Плюс ты не на отдых летала, а на научный симпозиум. Со сцены сразу в аэропорт помчала, и всё ради неё.

Отворачиваюсь к окну и кусаю губы. Улыбаюсь. Он всегда так — говорит какую-нибудь пронзительно нежную фразу между делом, а внутри меня всё переворачивается. Накопленный стресс смахивается словно пыль.

Да, продолжаю отдавать дань науке: участвую в международных проектах, читаю доклады, курирую несколько исследований. В университете тоже появляюсь, не смогла бросить студентов. Они мой воздух, моя молодость, мой толчок вперёд. Работаю, правда, с условием — я больше не живу на работе, как раньше. Я — приглашённый преподаватель. Без групп, без дипломников, без бесконечных заседаний кафедры. Только живые лекции и открытые встречи. И этого, как выяснилось, вполне хватает. Остальное время — на нас с Давидом. На жизнь. На себя.

Когда машина выруливает к нужному зданию, я делаю резкий вдох. Судорожно натягиваю туфли и выскакиваю из машины. Давид бросается к багажнику за подарками, а я, замерев у капота, прикладываю телефон к уху, чтобы сообщить бывшему мужу о своём прибытии.

Поправляю ремешок сумочки, глядя по сторонам. Виталик обещал забрать букеты, которые я заранее заказывала у флориста, и передать их нам у входа в ЗАГС.

— Обернись, — раздаётся его голос в трубке и звонок тут же прерывается.

Оборачиваюсь.

Виталик стоит в паре метров от машины, при галстуке, с цветами в руках. Позади него застыла очередная фитнес-няшка, которая смотрит на меня, как голодный удав на мышь. Господи. Остынь, девочка, у меня уже есть кавалер.

По натянутым рукавам пиджака сразу видно, что Виталик продолжает активно работать над собой. После того как Ксения ушла от него к какому-то загорелому греку с прессом, похожим на стиральную доску, Виталик в буквальном смысле не вылезает из спортзалов. Наверное, думает, что мышцы могут компенсировать непростой характер.

Был период, когда Виталика оса ужалила и он вдруг решил, что хочет вернуть меня. Клялся на коленях, что всё осознал. Божился, что переосмыслил жизнь. Понял, что только он во всём виноват. Даже целую охапку лилии припёр к воротам дома, но на порог вышел Давид и, не повышая голоса, задал ему один единственный вопрос: «Правда думаешь, что выбор Марины будет в твою пользу, после всего, что ты наделал?».

Лилии в итоге оказались в руках какой-то модели, с которой Виталик ходит в один зал — Даша видела её фотографии в соцсети.

— Спасибо, — забираю цветы из рук Виталика. — Как Даша? Сильно на нас злится?

Бывший муж пожимает плечами. Мнётся. Моё сердце предчувствует беду ещё до слов.

— Она заперлась в туалете и не хочет выходить. Кто-то из гостей случайно наступил на шлейф её платья и оно порвалось.

Мир на секунду перестаёт вращаться. Сую цветы обратно Виталику и бегу в здание ЗАГСа. Стучу каблуками по затёртой плитке, пальцами попутно выискивая в сумочке иголку с ниткой. Как чувствовала, что пригодится.

Возле женского туалета самый настоящий скулёж и отчаяние. Подружки невесты хором уговаривают Дашку выйти, но она не соглашается.

— Девушки, а ну-ка отставить панику, — командую твёрдо. — Лучше принесите невесте воды и валерьянки. В темпе. Регистрация скоро.

— Мам? — доносится по ту сторону двери.

— Я здесь. Даш. Открой, пожалуйста.

Как только щёлкает заслонка, я тут же прорываюсь внутрь туалетной комнаты.

Лицо дочери опухло от слёз, нижняя губа дрожит, шея покрылась красными пятнами.

— Мам, это конец света. Я… Я не могу выйти замуж, — выдыхает она судорожно, прижимаясь к моему плечу. — Платье… Порвано. Мою пятую точку видно. Я ни за что отсюда не выйду. Это позор.

— Можно я посмотрю?

Даша медленно поворачивается спиной. Хвала всем богам. Ткань разошлась чётко по шву, а значит есть шанс все исправить. Опускаюсь на колени и прошу дочь не дёргаться.

— Сейчас всё исправим.

Я конечно не швея, но школьные уроки кройки и шиться немного припоминаю. Дрожащими руками продеваю нитку в ушко иголки и приступаю к шитью потайного стежка. Не идеально выходит, но торжественную церемонию и фотосессию выдержать должно.

Через десять минут пыхтения шлейф свадебного платья снова выглядит почти как новый. Осталось только застирать пятно от ботинка. К счастью, с этим легко справляется обычное мыло и местная сушилка для рук.

— Мам, — радостно шепчет Даша, вертясь перед зеркалом. — Чтобы я без тебя делала? Ты просто волшебница.

— Рыдала бы ещё час, а потом пошла бы под венец в брюках, — с улыбкой шучу я, глядя на повеселевшую дочь.

— Успокоилась?

— Ну-у, такое… Семь-восемь, — вздыхает Даша.

— У свидетелей наверняка припрятано пару капель крепкого успокоительного. Хочешь я принесу? Один глоток и нервный тик попустит.

Дочь качает головой.

— Мне нельзя, — и смотрит на меня так пронзительно. — Я беременна.

Я замираю.

— Точно?

— Я вчера была на УЗИ. Всё подтвердилось.

Ловлю Дашу за руку, крепко сжимаю.

— Уже почти восемь недель. Я хотела сказать Марку после церемонии, — вытерев пальцами уголки глаз, Даша продолжает: — Чтобы он не думал, что я вынуждаю его жениться. Пусть скажет «да» не по стечению обстоятельств, а потому что любит и хочет быть со мной.

Под обстоятельствами Даша, конечно же, припоминает свою несостоявшуюся свадьбу со Стасом. После драмы, которую навертели мы с Давидом и Виталик с Ксенией, дети пришли к выводу, что будет лучше, если каждый пойдёт своей дорогой. Но этому решению воспрепятствовала задержка Даши. Дочь сразу обо всём рассказала Стасу, а он, как порядочный парень, сразу вернулся к вопросу женитьбы.

Даша не хотела строить семью только из-за общего ребёнка. Ей казалось это совсем неправильным и нелогичным. Зачем мучить себя, если чувств недостаточно?

К счастью или нет, но всего через пару дней выяснилось, что тревога ложная, и ребята окончательно расстались.

— Ты всё делаешь правильно, Дашунь, — говорю дочери. — Я горжусь тобой.

И впервые за долгие годы понимаю, что моя дочь стала не только человеком, которому я дала жизнь. Она — человек, который умеет жить.

Вместе выходим из туалета. Даша сияет в прямом смысле слова. Нитка с иголкой и немного румян, оказываются, творят ещё те чудеса.

У арки я вижу Марка. Он нервничает, без конца поправляет манжет. Когда его глаза встречаются с глазами Даши, то в зале воцаряется волшебное безмолвие. Невеста и жених будто движутся по линии, которую для них нарисовало само время. Они — как две половинки одного сердца, только что собранного заново.

Церемония — как мираж, пропитанный слезами и нежностью. Жених и невеста клянутся друг другу в любви, смеются и путаются в словах. Держу Давида за руку. Он тихо шепчет:

— Теперь можешь выдохнуть. Дашка замужем.

Толкаю его локтем в бок. Разве в замужестве дело?

После церемонии Даша бросается ко мне.

— Мам. Без тебя бы ничего не получилось. Я так тебя люблю.

— А я тебя, моя девочка. — Мы обнимаемся и я трепещу от мысли, что в животе у моего ребёнка живёт новая жизнь. Это наверное странно, но уже люблю этого маленького человечка. Без имени, без лица, но с моим сердцем в ладонях.

Господи, это что значит — я скоро стану бабушкой? Настоящей бабушкой? Мама дорогая.

Слёзы наворачиваются на глаза. В толпе различаю силуэт Виталика. Он стоит с букетом, улыбается. Уже не тот. Не мой. И это меня никак не ранит.

Когда все расходятся, Давид тянет меня за руку.

— Ты не забыла, что у нас ещё одно дело?

— Но мы опоздали, Давид. Нас никто не примет.

Он подмигивает.

— Думаешь, я этого не предусмотрел?

Через несколько минут мы стоим в центре второго зала. Давид вынимает из внутреннего кармана коробочку с кольцами.

— Помнишь, я говорил, что ты женщина, за которой стоит бежать? Теперь я предлагаю — побежали вместе?

Я смеюсь сквозь слёзы. Это так глупо. И так трогательно. Так правильно.

Мы говорим друг другу «да». Просто и без пафоса. Без гостей. Без свидетелей. Только мы и церемониймейстер.

Пусть жизнь не всегда идёт по плану. Пусть не всегда всё сладко и гладко. Главное — это с кем ты в этой жизни идёшь рядом.

И я выбираю — идти с ним. С Давидом. Всегда.

Ну, или пока артрит не победит страсть. Всё-таки возраст у нас немаленький.

Конец.

-----

Уважаемые читатели и читательницы! История Марины и Давида получилась довольно драматичной. Знаю, что некоторым могло не хватить драйва и было много мыслей от главной героини. Возможно, так оно и есть… Но я всегда пишу, как чувствую.

Марине давно не девятнадцать, она преподаватель и привыкла много лет действовать согласно утверждённым правилам. Научиться жить полноценной жизнью после предательства мужа, не считаться с мнением окружающих, выбирать в первую очередь себя, а уже потом ребёнка — эти навыки просто так не приобретаются. Нужны немалые усилия, смелость и даже в каком-то смысле перепрошивка мозга) А ещё конечно необходимо время, чтобы научиться не грызть себя за прожитые мгновенья счастья.

Благодарю тех, кто со мной с самого начала.

Благодарю тех, кто присоединяется в процессе.

Благодарю тех, кто прочитал уже завершённые романы.

Вы моя движущая сила.