Глава 19. Смотри только на меня

Зоя

Мы едва успеваем переступить порог его дома, как он закрывает за нами дверь. Я перевожу дыхание, пытаясь собраться с мыслями.

— Макар… — начинаю я, но голос подводит, звучит слишком тихо.

Он молча сбрасывает пиджак, поворачивается ко мне, его глаза тёмные, затянутые чем-то опасным.

— Мне нужно кое-что тебе сказать, — я делаю шаг назад, но он тут же сокращает расстояние. Стягивая с меня пальто.

— Потом, — его голос низкий, твёрдый, не оставляющий места для возражений.

— Но… — я не успеваю договорить.

Рывок — и его губы накрывают мои. Страстно, нагло, без единого шанса на сопротивление. Как удав, который сжимает жертву, не оставляя ей выбора.

Голова кружится, руки сами собой цепляются за его плечи, но он ещё сильнее прижимает меня к себе, заставляя почувствовать всю его силу. Воздуха не хватает, мысли разлетаются, а внутри вспыхивает нечто такое, от чего перехватывает дыхание.

Я должна его остановить. Должна сказать, что ему что Герман задумал против него что-то плохое. Но вместо этого лишь тихо стону ему в губы, а он рычит, словно только этого и ждал…

Он рычит низко, хрипло, как дикий зверь, почуявший добычу. Его пальцы сжимают мою талию, скользят вверх по спине, удерживают так крепко, будто я могу исчезнуть. Я чувствую, как горячее, жадное желание пропитывает воздух между нами, накрывает, затягивает. Сердце грохочет в груди, пульс отзывается в висках.

— Макар… — пытаюсь заговорить, но это больше похоже на сдавленный выдох.

— Тш-ш, — он не даёт мне сказать ни слова, снова целует. Глубже. Наглее. Запускает пальцы в мои волосы, тянет голову назад, обнажая шею. Губы касаются чувствительной кожи, оставляя раскалённые отметины.

Я сжимаю пальцы на его рубашке, не понимая, пытаюсь ли оттолкнуть его или наоборот, притянуть ближе. Он будто чувствует это и усмехается, его дыхание горячее, прерывистое.

— Знаешь, как ты сводишь меня с ума? — его голос обволакивает, тянет за собой в бездну.

Я не отвечаю. Я просто не могу. Всё тело охвачено жаром, коленям грозит предательская слабость, а в животе разгорается знакомый опасный огонь.

— Скажи мне, Зоя, — его губы у самого уха, шёпот обжигает.

Я прикусываю губу, запутываюсь в своих ощущениях. Это неправильно. Но так чертовски…

— Да, — вырывается еле слышно.

Макар замирает. Всего на мгновение. А потом…

Резкое движение и он прижимает меня к холодной стене. Контраст горячего и ледяного пробивает током. Он нависает надо мной, его взгляд приковывает, опутывает невидимыми цепями.

— Вот и хорошо, — тихо, но в его голосе звучит победа.

И он снова целует. Сильнее. Глубже. Без остатка, забирая меня всю.

Его руки смыкаются на моих бёдрах, пальцы впиваются в ткань платья, сминают её, прокладывают путь вверх. От каждого прикосновения меня бросает в жар, будто под кожей загораются тысячи маленьких искр.

— Погоди… — мой голос срывается, я сама себя не узнаю.

Он слышит, понимает, что я хочу что-то сказать, но его это не волнует. Взгляд цепляется за мои губы, за раскрасневшиеся щеки, за дыхание, сбившееся и слишком частое.

— Я предупреждал, что тебе лучше молчать, — голос низкий, срывается на хрип. — Потому что если ты начнёшь говорить, я тебя буду наказывать.

И я молчу.

Потому что знаю — он не блефует.

Рывком меня поднимают, и я сама не замечаю, как обвиваю его ногами, цепляюсь руками за плечи. Макар несёт меня вперёд, не выпуская из тёплого плена своих губ. Дверь с глухим стуком захлопывается за нами, а я даже не успеваю понять, куда именно мы попали.

Но это уже неважно.

Он прижимает меня к чему-то твёрдому, холодному. Возможно, к каменной столешнице. Или к массивному комоду. Всё вокруг теряет смысл.

— Я хотел этого с первой минуты, как увидел тебя, — его голос срывается, и меня пробирает до самых костей. — Ты просто въелась в мои мозги…

Его губы вновь на моих, руки скользят по телу, оставляя за собой раскалённые следы.

Я понимаю, что падаю в эту бездну.

И уже не хочу из неё выбираться.

Он сжимает меня крепче, прижимает к себе так, что, между нами, не остаётся ни миллиметра свободного пространства. Его дыхание — горячее, тяжёлое — касается моей шеи, заставляя каждую клеточку тела отзываться на него.

— Ты сводишь меня с ума, — он говорит это, почти прикусывая мочку моего уха, затем он ныряет руками под платье и рвет на мне колготки. Мягкое кружево трусиков скользит по моим ногам и падает на пол. Туда же отправляются и остатки безразмерных колготок.

— Скажи как сильно ты меня хочешь, — он выдыхает эти слова прямо у моего горла.

Я не говорю. Я не могу сказать.

Губы снова накрывают мои, жадно, требовательно. Руки, уверенные, сильные, изучают каждый изгиб моего тела, словно запоминая.

Платье сползает с плеч, и я чувствую, как его пальцы проводят по коже, оставляя огненные следы.

— Хочу… — буквально хнычу я, сгорая от желания.

Его руки уверенно скользят по моему телу, изучая, запоминая каждую линию, каждый изгиб. Горячее дыхание обжигает кожу, пока он не отрывает губы от моих, заставляя меня судорожно втянуть воздух.

Мои пальцы вцепляются в его плечи, ощущая напряжение каждой мышцы. Мы перемещаемся на какую-то мягкую поверхность. Это кровать. Макар избавляет себя от рубашки.

— Посмотри на меня, — требует он. Его голос словно лязг металлической пряжки, А когда я поднимаю взгляд, в его глазах я вижу что-то необъяснимо притягательное — огонь, страсть, право на обладание.

Сердце бешено колотится, дыхание сбивается, и я тону в этом вихре ощущений, пока мир за пределами не перестаёт существовать.

Он снимает с меня платье. И я остаюсь в одном бюстгальтера. Хочется прикрыться, потому как тело у меня далеко не двадцатилетней девочки. И я накрываю свою грудь рукой.

— Не смей, — приказывает он.

Макар перехватывает мою руку и мягко отводит в сторону, не давая спрятаться. В его взгляде — непреклонность, в движениях — уверенность, которая заставляет меня почувствовать себя желанной.

— Я хочу видеть тебя всю, — говорит он хрипло, и я почти верю.

Горячие ладони скользят по моей талии, вызывая дрожь. Его пальцы ловко расстегивают застёжку бюстгальтера, освобождая меня от последней защиты. Воздух кажется ледяным по сравнению с его жаркой кожей, но я не успеваю испугаться или смутиться — он уже накрывает меня поцелуями, требовательными, уверенными.

Мои пальцы скользят по его спине, ощущая напряжённые, твердые мышцы, горячую кожу. Он пахнет чем-то тёплым, дорогим, мужественным.

— Макар… — его имя срывается с моих губ в полувздохе, а он лишь усмехается, чувствуя, что я окончательно сдаюсь.

— Теперь ты моя, — звучит его голос, низкий, властный. И в этот момент я понимаю — пути назад уже нет.

Миллер снимает свои боксеры и его горячий пульсирующий член упирается в мой живот.

Я сглатываю, вспоминая что такое секс и как этим надо заниматься.

Макар раздвигает мои бедра и входит одним резким толчком, сразу же заполняя меня до упора. Я успеваю лишь взвизгнуть, когда он немного отстраняется и затем вновь одним движение входит в меня.

Он движется уверенно, задавая ритм, который подчёркивает его силу и властность. Каждое его движение отзывается в теле горячей волной, сметая остатки сомнений. Я сжимаю простыню, запрокидываю голову, ловя каждый его выдох, каждое прикосновение.

Прикрываю глаза, позволяя себе полностью раствориться в этом моменте.

— Посмотри на меня, — его голос звучит хрипло, требовательно.

Я открываю глаза и утопаю в этом взгляде, полном желания и чего-то ещё — необъяснимого, пугающего и одновременно притягательного.

— Не закрывай глаза. Я хочу, чтобы ты видела только меня.

Я ловлю его взгляд, и в этот момент всё остальное перестаёт существовать. Только он. Только этот момент.

Ритм наших движений нарастает, превращаясь в мелодию, понятную только нам двоим. Его пальцы скользят по моей коже, оставляя за собой огненные дорожки, каждое прикосновение заставляет сердце биться быстрее.

Я чувствую, как волна жара поднимается внутри, накрывая с головой. Дыхание сбивается, мысли разлетаются, уступая место чистым ощущениям.

— Вот так, — шепчет он, касаясь моих губ. — Только я.

И в этот момент я больше не сопротивляюсь. Я принадлежу ему.

Меня накрывает волной оргазма и все тело бьет мелкой дрожью. В этот момент я чувствую, как Макар с глухим стоном, изливается во мне, прижимая всем своим телом к кровати.

Мы оба тяжело дышим.

— Вот так я буду тебя трахать всегда. Как дикий голодный зверь, — хрипит он мне куда-тов шею. — Пока не выебу из твоей головы всех мужиков, что были до меня.

Мои уши скручивает от его пошлостей.

— Стыдно признаваться, но жо тебя у меня был только муж, — тихо, словно глупая дурочка, хихикаю я.

— Ну значит только его, — выдыхает он и перекатывается на бок, утаскивая меня на себя.