Глава 22. Пути назад больше нет

Зоя

Сажусь на переднее сиденье машины. Фары разрезают темноту, очерчивая дорогу, но я едва их вижу. Мир за окном размыт, как будто кто-то размазал краски ночного города мокрой кистью.

Миллер молчит. Только его руки крепко сжимают руль. Его профиль напряжён, взгляд сосредоточен на дороге.

— Куда мы едем? — мой голос звучит глухо, словно чужой.

Он не сразу отвечает. Только после долгой паузы, когда машина сворачивает на пустынную трассу, я слышу его ровный, холодный голос:

— Ко мне.

— А если я не хочу к тебе?

Он коротко бросает на меня взгляд.

Что это? В его глазах мелькает сочувствие?

— У тебя есть выбор, Зоя, — произносит он спокойно. — Хочешь, могу высадить тебя здесь. Можешь вернуться домой и ждать, пока к тебе нагрянут люди в погонах. Или можешь поехать ко мне.

Я стискиваю зубы. Этот выбор не настоящий. У меня его нет. Я не могу вернуться. Не могу остаться. И не могу не верить Миллеру.

— Ты знал, что это случится? — спрашиваю я, глядя на него.

Миллер снова молчит. Но я уже знаю ответ.

— Господи… — я откидываюсь на сиденье и зажимаю виски пальцами. Голова гудит. Все мысли спутались в один тугой комок.

— Нет, не знал. Предполагал – да. У тебя, Зоя, был слишком жадный муж. Он страшно не любил делиться, а в его сфере этого не любят.

Машина мчится в ночь, а я чувствую, как меня с каждой секундой уносит дальше от прошлой жизни.

От Германа. От всего, что я знала. От самой себя.

Внутри все переворачивается от осознания: пути назад нет.

Миллер ведет машину уверенно, почти бесшумно.

— Герман знал, что его подставить? — спрашиваю я.

Миллер усмехается, но в этой усмешке нет веселья.

— Конечно. Но до последнего надеялся, что договорится.

— Его посадят?

— Посадят, — кивает. — Но я думаю, что ненадолго. Откупиться.

До боли закусываю губу и понимаю, что у меня тоже на работе скорее всего начнутся проблемы. Быть бывшей женой прокурора – это одно, а женой взяточника -совершенно другое. Конечно, Катя моя подруга, но помимо нее есть и другие, кто захочет обсосать эту ситуацию, да еще и проверку к нам прислать. А вдруг я тоже взятки беру, за хорошие оценки?!

— Что теперь будет с Мариной? — поворачиваю голову и смотрю на Макара.

— Без понятия, — пожимает плечами. — Мне плевать что с ней будет.

Я поворачиваюсь к нему, но он смотрит только на дорогу.

— Она же беременна… — тяжко выдыхаю я.

— Да? — удивленно вскидывает брови. — Не знал… В любом случает это не моя проблема.

— А я, твоя проблема?

— Ты моя ответственность.

Миллер говорит спокойно, но в его голосе чувствуется сталь. Я опускаю голову.

Ответственность.

Я не знаю, что это значит. Миллер спасает меня, уже второй раз.

— Ты ведь мог меня не забирать, — говорю я, глядя на его профиль.

Он молчит несколько секунд, а потом бросает короткий взгляд:

— Мог.

— Почему же тогда я здесь?

На этот раз он улыбается — легко, почти неуловимо.

— Ты ещё не поняла?

Я прикусываю губу.

— Нет.

— Потому что ты не такая, как они.

Эти слова застревают во мне, словно крючки. Я не знаю, верить ли ему.

Сколько минут проходит в тишине, прежде чем я набираюсь смелости спросить:

— А какая?

Миллер слегка склоняет голову набок, но его губы трогает тень усмешки.

— Вот такая. Все. Хватит задавать мне глупые вопросы. Не отвлекай водителя от дороги.

Ладно.

Я закрываю глаза и откидываюсь на спинку сиденья.

Машина резко тормозит. Меня бросает вперед, и я инстинктивно хватаюсь за приборную панель.

— Ты что… — начинаю я, но договорить не успеваю.

Миллер хватает меня за затылок и резко притягивает к себе. Его губы накрывают мои — требовательно, жадно, почти грубо. Дыхание сбивается, сердце пропускает удар, а потом начинает колотиться в бешеном ритме.

Я пытаюсь отстраниться, но его рука крепко держит меня, не давая шанса сбежать. И, наверное, я и не хочу.

Этот поцелуй сметает всё — страх, растерянность, сомнения. Он говорит больше, чем любые слова. Он говорит: "Ты моя."

Я сдаюсь.

Сжимаю ткань его рубашки, отвечаю, растворяясь в этом моменте, не думая о прошлом, не думая о будущем.

Только ночь, пустая трасса и он.

Миллер отрывается от меня, но не отдаляется — его дыхание горячее, взгляд темный.

— Теперь поняла?

Я молчу, все еще задыхаясь.

Он ухмыляется, заводит машину и снова вжимает педаль газа.

Путь назад?

Его больше нет.

Конец!