Глава 7. Французский поцелуй

Зоя

Я никогда раньше не била мужчин. Даже в мыслях не могла представить, что однажды подниму руку, а тем более на такого человека, как Макар.

Но когда он тянет меня к себе, когда его сильные пальцы жёстко сжимают моё запястье, я не думаю. Я просто рефлекторно, с какой-то первобытной злостью отвешиваю ему пощёчину. Глухой звук удара разносится по комнате.

Я застываю. Макар тоже. Он не двигается, только чуть медленнее, чем обычно, поворачивает голову обратно ко мне. Его взгляд тяжелеет, темнеет, становится колючим, словно он приценивается, стоит ли размазать меня прямо здесь и сейчас.

Я сглатываю, отступаю на шаг, но удар уже нанесён, и отступать поздно.

— Ты серьёзно? — его голос звучит спокойно, но эта спокойная интонация заставляет мой пульс участиться. — Ты осознанно это сделала, Зоя?

Мне страшно. Чертовски страшно. Он на голову выше меня, сильнее, опаснее. В его глазах нет привычной ленивой усмешки, нет снисхождения, которое я видела минутой ранее. Только ледяная злость.

Я чувствую, как холодеют пальцы, как дыхание сбивается. Как сердце колотится в груди, будто вырваться хочет.

— Я… — Голос подводит меня, превращается в сдавленный хрип.

Макар делает шаг ко мне, медленный, размеренный, будто даёт мне время осознать всю свою ошибку. Вся его поза говорит, что тут главный, а я — нет.

— Больше никогда не смей поднимать на меня руку, — его голос низкий, без намёка на шутку. — Ты вообще понимаешь, что сделала? Если бы на твоём месте была любая другая, я бы сломал ей пальцы. Без разговоров. Без предупреждений.

Я ощущаю, как меня бросает в дрожь. Это не просто угроза. Это факт. Он говорит так, словно констатирует очевидное. Как будто меня спасло только то, что я — это я. Только то, что он… не хочет причинять мне боль?

Сердце срывается в бешеный ритм. Я понимаю, насколько была глупа. С ним нельзя так. С ним нельзя играть в эти игры.

— Извини, — вырывается у меня прежде, чем я успеваю осознать, что говорю. — Я… я не думала…

— Вот именно, — Макар хмыкает, проводит языком по зубам, словно стараясь сдержать раздражение. — Ты не думала.

Я не могу отвести от него взгляд. Это не страх. Это что-то другое. Какой-то дикий, необузданный азарт, который пробегает по моей коже мурашками. Его злость не делает его менее притягательным. Она делает его ещё опаснее. Ещё желаннее?

О, Боже! Приди в себя, Ярцева! – мысленно отвешиваю себе пощечину. Ты в доме у самого настоящего мафиози, черт тебя побери!

Я делаю шаг назад, но он мгновенно сокращает расстояние. Его рука скользит по моей талии, жёстко, уверенно, подчёркивая, кто здесь диктует условия.

— Ни вообще, ты же учительница французского, — в его голосе появляется насмешка, но глаза всё ещё холодные. — Я думал, тебе понравится французский поцелуй.

Я молчу. Потому что ответ знаю. Потому что теперь до меня дошло окончательно: Макар — это не тот, с кем можно позволить себе слабость. Это не тот, кого можно ударить и остаться безнаказанной.

Но самое страшное — я не уверена, что хочу прощения. Или наказания. Я вообще не уверена, чего хочу. В голове настоящий сумбур.

Макар не двигается, но я чувствую, как вокруг него сжимается воздух. Его взгляд прожигает меня насквозь, и от этого становится не по себе. Я должна отступить, уйти, сказать что-то, но язык прилипает к нёбу.

— Ты всегда так реагируешь, когда тебе что-то не нравится? — его голос звучит почти лениво, но в этой лености таится нечто опасное.

Я не отвечаю. Я и сама не понимаю, что на меня нашло. Просто его пальцы были слишком крепкими на моём запястье, его близость — слишком удушающей.

— Запомни, Зоя, — он делает ещё один шаг ко мне, сокращая и без того крошечное расстояние между нами. — Я не прощаю такие вещи. Никогда.

Я задыхаюсь. Глупая, глупая баба! Что я сделала? Разозлила человека, который привык держать в руках оружие, а не обсуждать свои чувства? Который решает проблемы грубой силой?

— Макар… — мой голос срывается.

Он подносит руку к лицу, неторопливо проводит пальцами по щеке, туда, где только что горел отпечаток моего удара. В его глазах — обещание чего-то, чего я не хочу испытывать. Или хочу?

— У тебя есть выбор, Зоя, — он говорит мягко, но от этой мягкости по спине пробегает холод. — Либо ты сейчас развернёшься и уйдёшь, и мы забудем этот инцидент… либо останешься и возьмёшь на себя ответственность за свои поступки.

Я моргаю, пытаясь осознать смысл его слов. Это что? Предложение? Предупреждение?

— И что будет, если я останусь? — шепчу я.

Он усмехается.

— Тогда ты узнаешь, что значит разозлить меня по-настоящему.

Мне нужно бежать. Сейчас же. Но ноги будто приросли к полу, сердце колотится в груди, как сумасшедшее. Я знаю, что он опасен. Я знаю, что лучше с ним не играть. Но почему-то внутри поднимается дрожь — не только от страха, но и от чего-то большего.

Макар видит моё колебание и склоняет голову, будто прислушиваясь.

— Боишься? — шепчет он. — И правильно делаешь.

Я сжимаю кулаки, силясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Мне нужно выбрать, но, кажется, выбор уже сделан за меня.

Потому что я не двигаюсь. Не ухожу.

А Макар, глядя на меня, понимает это первым. Он не сводит с меня взгляда, его пальцы медленно, но твёрдо смыкаются на моём запястье. Я даже не успеваю осознать, что происходит, как он резко дёргает меня на себя, заставляя столкнуться с его грудью. Сердце взрывается бешеным ритмом. Он молчит. Только смотрит. И в этом взгляде есть что-то, от чего внутри всё переворачивается.

— Пошли, — коротко бросает он, его голос глух и полон скрытой угрозы.

— К-куда? — мой голос звучит хрипло, но он не отвечает. Только сильнее сжимает мою руку и разворачивается, увлекая за собой.

Я спотыкаюсь, но он не замедляется. Его шаги уверенные, твёрдые, будто он уже давно всё решил за нас обоих. Мы пересекаем комнату, коридор, и тут я замечаю, что он ведёт меня вниз. Узкая лестница, крутые ступени — куда он меня тащит?

— Макар, — зову я его, но он не останавливается.

Спуск кажется бесконечным, пока мы не оказываемся перед тяжёлой металлической дверью. Макар толкает её плечом, и она медленно открывается с протяжным скрипом. Внутри темно. Прохладно. Воздух пропитан сыростью, и где-то вдали раздаётся капанье воды. У меня по спине пробегает озноб.

— Заходи, — он отпускает мою руку, но делает это бережно.

Я сглатываю, вглядываясь в темноту

Он включает свет, и я вижу самый настоящий…