Глава 8

Надежда

Такого я не ожидала никак.

Могла бы предположить попытки извинений, осознания чувства вины или… не знаю даже чего – в таком ключе я никогда не думала о Борисе и нашем браке.

За все тридцать лет.

Но так как он развернулся ситуацию, перейдя сначала в нападение, а потом и вовсе отказавшись что-либо объяснять – это уже просто за гранью.

Моих душевных сил никак не хватает сдерживаться, и истерика захлестывает меня волной.

Грудь сдавливает тисками, на нее будто падает могильная тяжеленая плита.

В глазах все туманится от наступающих слез.

Больше не могу сдерживаться.

Я не хочу рыдать, не хочу себе этого позволять. Никак!

Но не могу справится с собой – тело меня предает, стараясь освободиться от непосильной эмоциональной ноши.

Рыдания раздирают горло и вырываются наружу жалостливыми всхлипами.

Мысленно пытаюсь твердить себе: Надя, ты сильная, очень сильная женщина, возьми себя в руки! Не смей ломаться!

Но моя стойкость и сила дают трещину.

Прямо как наш брак.

Борис дышит часто-часто, сдавлено, его лицо сереет, и он поднимается на подушке еще выше.

Морщится и, скривив губы, жестко произносит:

– Господи, ну можно же обойтись без истерик! Прекрасно знаешь, что я терпеть не могу женских слез…

Да, я это знаю отлично.

В дверь заглядывает растерянная Сашка.

– Родители, что здесь у вас? – и переводит взгляд с одного на другого.

– Здравствуй, Александра, – он разводит руками в стороны будто ничего не может поделать с происходящим.

Я же закрываю ладонями лицо и сгибаюсь, давая выход эмоциям.

Саша подбегает ко мне. В дверях появляется Арсений.

– Мамочка, пойдем, тебе надо успокоиться, – она обволакивает меня лаской и уводит.

Бросает взгляд на отца, но не произносит ни слова.

Он сидит, как античная статуя – грозно нахмурив брови и выпятив мощный подбородок.

Будто я нарушила его покой.

Будто я в чем-то виновата.

Арсений пропускает нас и закрывает дверь.

– Мамуль, – его голос так похож на голос Бориса, и мне вновь становится безумно жаль себя. – Ну, правда, успокойся, пожалуйста… Не стоит из-за этого так…

Поднимаю заплаканное распухшее лицо на сына:

– Ты на его стороне? Ты его защищаешь?

Он протягивает руки и привлекает меня к себе. Прижимает к груди. Спину ласково обнимает и поглаживает Саша.

– Я не защищаю, мам. Просто хочу разобраться. Ты же знаешь папу – какой он… Надо разобраться.

Дети окружают меня любовью. Заключают в плотный кокон объятий, и надо мной будто расправляются оберегающие крылья.

Еще несколько секунд я заливаю рубашку сына слезами, а потом затихаю.

Поднимаю лицо и виновато улыбаюсь, глядя на детей.

– Простите… просто что-то накатило так сильно, – потираю переносицу. – Не смогла справиться…

В груди опять начинает скапливаться ком обиды и боли.

Замолкаю.

– Мамуль, ну ты чего. Тебе не за что извиняться…

Я киваю, а у самой губы пляшут и на глазах опять наворачиваются слезы.

Господи, не думала, что это может быть так больно!

Саша обнимает меня, гладит по волосам и целует в висок.

–Мамуль, Арс прав… Ты видела эту шаболду с пергидрольными волосами, ну?

Я усмехаюсь сквозь слезы.

– И папа… он такой… не гибкий и вспыльчивый. Может обиделся, может еще после реанимации не отошел… А ты сразу на него наехала…

– Я виновата, да?

– Ну что ты, мамочка, просто я согласна с Арсом – не нужно пороть горячку… Как женщина я тебя прекрасно понимаю… Да я бы на твоем месте уже все эти крашеные патлы из ее пустой головенки повыдергала, а ты с ней вежливо беседы вела… И Женю я бы без выяснений прибила бы на месте…

– Какая ты, сестрен, кровожадная, – усмехается Арсений стараясь немного разрядить обстановку.

– Еще какая, – запальчиво вскидывает голову Сашка.

Она права – всегда была больше в отца характером.

Вспыльчивая, неукротимая и яростно честная.

Ребенком могла до яростных слез спорить и стоять на своем против несправедливости.

– Просто дай папе немного времени прийти в себя…

Киваю.

Они правы.

Но в голове тяжело от дурных мыслей.

Дать ему времени на что? Получше подготовиться и замести следы?

Главная проблема в том, что после увиденного и его реакции, моя вера человеку которого я любила всю жизнь разрушается.

Быстро и бесповоротно.

И в такой ситуации мне нужно все пустить на самотек?

Отчетливо вдруг понимаю – сейчас я осталась один на один со своим горем.

Несмотря на то, что рядом дети. Но они не понимают всего, что я чувствую – просто не могут.

Сколько бы ни было детям лет, они всегда будут пытаться найти баланс между родителями. Так я думаю…

Нет, я ни на кого не могу рассчитывать кроме себя.

Отстраняюсь от теплой и мокрой груди Арсения и глажу его по щеке привычным жестом.

– Сходите к папе. Проведайте его и передайте вещи. Узнайте, не нужно ли чего… Я подожду здесь.

Саша заглядывает мне в глаза, пытаясь найти в них ответы на какие-то свои вопросы.

– Мамуль, а ты?

– Посижу внизу, подожду вас. Никуда я не денусь…

Еще утром, проснувшись затемно я чувствовала себя женщиной. Пусть не молодой уже, не девушкой…

Но женщиной: красивой, умной, успешной и состоявшейся во всех планах.

У меня были чудесные дети и крошка-внук, как лучик солнца. Любимый муж и успешный бизнес.

Я ловила на себе красноречивые взгляды мужчин, которые полностью подтверждали то, что я видела в зеркале по утрам…

Сейчас я вдруг резко состарилась.

Чувствую себя старухой, которой резко стало плохо.

И это мне совсем не нравится!

Отправляю детей в палату к мужу и спускаюсь вниз.

Бездействовать я точно не собираюсь!