Глава 15

Надежда

Я вскрикиваю – резкий, невольный звук, вырывается из горла прежде, чем мозг успевает осознать происходящее.

Сердце рвется в бешеный галоп, ударяя так сильно, что в висках стучит.

– Ты? – выдыхаю я шёпотом, резко развернувшись к двери.

Передо мной стоит Борис.

Мой муж.

Не призрак, не плод расстроенного воображения – живой, настоящий.

– Здравствуй, Надежда, – произносит он спокойно, но в его голосе дрожит какая-то странная, сдержанная нота.

Я невольно отступаю на шаг. Спина натыкается на край кресла.

Тело отказывается слушаться – пальцы дрожат, колени становятся ватными.

Он выглядит... не так, как я ожидала.

Бледный.

Брови нахмурены, лоб прорезают глубокие морщины, но глаза… эти глаза – горят.

Белоснежная футболка обтягивает его мускулистый торс, подчёркивая знакомые очертания плеч, груди.

Светло-голубые пижамные штаны, мятые, будто он только что вскочил с постели.

Волосы – небрежно взъерошены.

В ноздри врывается аромат его тела. Не парфюма, не дорого мыла или приятно освежающего геля для душа – ЕГО тела.

Что-то родное, давно любимое.

От этого сердце заходится болью.

И я...

Я всё ещё люблю его.

Эта мысль обжигает сильнее, чем любая злость.

– Ты... как ты здесь оказался? – голос мой звучит хрипло, чуждо.

Предательски вздрагивает от переполняющих меня эмоций.

– Ты почему не в больнице?

– Нам нужно поговорить, – спокойно отвечает он и делает шаг вперед.

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

– О чём? О Снежане?

Это первое, что приходит мне на ум.

Подчиняясь какой-то интуиции, чисто женскому началу, я успеваю остановиться и не упоминать о нашей встрече и ее угрозах.

Пусть Борис первым раскрывает карты.

Пусть он находит слова для оправдания…

Пусть хоть извинится, в конце концов…

Хотя что мне от его извинений…

Борис делает глубокий вдох. Его пальцы слегка подрагивают, когда он проводит ими по лицу.

– Я виноват перед тобой, – говорит он тихо.

Мы смотрим друг другу в глаза.

В его взгляде – спокойствие, но где-то в глубине, за этой кажущейся уверенностью, прячется тревога.

Он открывает рот, чтобы продолжить, но я уже не выдерживаю.

– Неужели? – нервно смеюсь.

Звук получается резким, неестественным.

В горле першит.

Борис морщится, но продолжает:

– Но моя вина, Надежда, не так велика, как ты думаешь.

Я перебиваю его снова, и в этот раз смех вырывается с дрожью:

– Ради этого ты сбежал из больницы? Чтобы сказать мне только это? И ты надеешься, что я просто должна поверить и принять твои слова?

На глазах выступают предательские слезы, но я не отвожу взгляда.

И он не отводит глаз. Он всегда был очень сильным мужчиной.

Честным, прямым, стойким.

Или я его таковым считала.

– Давай присядем и спокойно поговорим? – предлагает он, после паузы.

Разговор дается ему непросто.

Не знаю с чем это связано: с пережитым приступом или внезапно проснувшейся совестью.

Но во мне просыпается непрошенная жалость.

Я киваю.

Мы проходим в гостиную.

Борис садится на диван. На лбу у него поблескивают бисеринки пота.

Я сжимаю губы и стараюсь прогнать сочувствие.

Ведь кто может дать гарантию, что это не тонкая манипуляция?

Раньше я бы рассмеялась, если бы кто-то даже просто предположил подобное, но теперь…

Теперь я не уверена, что знаю собственного мужа полностью.

– Да, я оказался в постели другой женщины… – делает паузу и хватает воздух бледными губами.

Эти слова ударяют больнее, чем я могла бы подумать.

После всего они еще способны очень больно ранить.

Отступаю на шаг и прислоняюсь спиной к столу-островку.

Ноги подкашиваются, но усилием воли я удерживаю себя.

Борис бросает на меня осторожный взгляд:

– Ты в порядке? – спрашивает мягко. – Тебе плохо?

Мне очень плохо.

И больно.

Но какое это имеет значение сейчас.

– Ты хотел что-то мне сказать. Не отвлекайся пожалуйста. Со мной все в порядке. Я справлюсь…

А у самой слезы кипят внутри.

– Эта история со Снежаной – случайность. Поверь.

– Ты случайно упал на нее? – саркастично изгибаю бровь.

По лицу Бориса проносится тень.

Он раздраженно сжимает губы.

– Не смешно, – цедит он.

– Мне и не до смеха. Продолжай. Я очень жду объяснений. За что же ты хочешь извиниться?

Борис хмурится.

– Это не так просто объяснить, Надь…

– Ну, может ты постараешься? Ведь на кону наш брак все-таки. Не знаю как для тебя, а для меня это очень важно… было.

– Твой сарказм здесь не уместен и не помогает совсем.

Борис подается вперед и в чертах лица проявляется его бизнесовая жесткость.

Будто он на совещании устраивает разнос подчиненным.

Прямо вижу, как это срабатывает.

Только сейчас другой случай.

– Послушай, я забочусь о тебе. Это не только не просто объяснить, но и не легко понять и принять…

– Хватит, Борь, ходить вокруг да около! – не выдерживая взрываюсь я. – Нет ничего такого чего бы я не могла понять!

Он вздыхает.

– Никакой измены не было. Поверь. Мы… я просто спал в ее постели, и все.

Я не знаю, как мне реагировать на такое.

Плакать или смеяться?

Или взять сковородку и шандарахнуть ему по башке?

В нависшей, густой как сироп тишине выстрелом звучит щелчок дверного замка.

Шумно разговаривая и смеясь, в гостиную вваливаются гурьбой дети.

Наши дети.

Улыбки застывают на их лицах, а рты остаются приоткрытыми.

Они удивлено смотрят на отца, которого еще совсем недавно навещали в больнице.

– Родители, что у вас тут происходит? – удивлено произносит Сашка, подкидывая маленького Борю на руках.