Глава 54

Надежда

Он налетает на меня, но я успеваю резко отклониться.

Стул с грохотом падает на деревянные доски веранды.

В ушах – звон, в горле пересыхает от адреналина.

Происходящее – просто дикость какая-то!

Демидов наваливается на меня, хватает за плечи.

Его пальцы впиваются в кожу сквозь тонкую ткань платья – больно, как будто клещи.

Запах его дорогого парфюма смешивается с резким потом злости.

– Я тебя сломаю! – шипит он, и брызги слюны попадают мне в лицо.

Я пытаюсь вырваться, но он сильнее.

В его глазах темнеет от ярости, и я уже готовлюсь к удару, как вдруг.

– Отойди от нее!

Женя врывается между нами, как буря.

Его плечо бьет Демидова в грудь, отбрасывая того назад.

Они сцепляются, падают на стол.

Чашки с грохотом летят на пол, чай разливается, запах мяты резко обрывается, сменяясь металлическим привкусом крови – у кого-то пошла носом.

Демидов бьет Женю локтем в живот, тот кряхтит, но не отпускает.

Они катаются по полу, сбивая мебель. Дерево трещит под их весом.

Я прижимаюсь к стене, сердце колотится так, что кажется, вырвется наружу.

Ладони липкие от пота, в груди – жгучий ком.

Демидов перекатывается сверху, заносит кулак – но в этот момент со двора раздается рев мотора.

– Мам!

Арсений.

Он врывается на веранду, лицо искажено яростью.

Бросается вперед, хватает Демидова за шею и оттаскивает от Жени.

Демидов рычит, как зверь, вырывается – но теперь их двое против него.

Женя встает, вытирает кровь с губ, и они с Арсением сжимают Демидова между собой. Тот дергается, плюется проклятиями, но его руки уже скручивают за спину.

– Ты закончил, – хрипит Арсений.

Демидов орет, брыкается, но его ярость уже не страшна – теперь он просто жалок.

А я все еще не могу разжать кулаки. В них – осколки разбитой чашки.

Кровь капает на пол.

Но я даже не чувствую боли.

Арсений тяжело дышит и наклоняется ближе к Демидову:

– Башку бы тебе оторвать. Прямо сейчас и все проблемы закончатся…

Я кладу не пораненную руку ему на плечо:

– Сынок… не нужно.

Арсений напряжен, как сжатая пружина, но я знаю, что он слышит меня.

– Папа с ним разберется…

Демидов усмехается, обнажая окровавленные зубы.

– Отпусти его, Женя, пожалуйста.

Женя моментально подчиняется.

– Вы в порядке? – он быстро оглядывает меня и его взгляд задерживается на окровавленной руке. – У вас кровь.

– Пустяки, – и поворачиваюсь к Демидову.

– Убирайся от сюда. Убирайся и больше никогда не смей появляться здесь. И оставь мою семью в покое…

– Семью? – хрипло усмехается Демидов. – Да грош цена твоей семье, Надя. И мужу твоему, который променял тебя словно износившуюся галошу на бабенку помоложе…

Я бы соврала, если бы сказала, что его слова не причиняют мне боли.

Но внутри себя, в душе я все решила. Простила и готова идти дальше.

–…и променяет еще не раз, такую ду…

Арсений резко дергает его за руку.

– Заткнись или я тебе действительно сверну шею!

Что-то в его взгляде заставляет Демидова захлопнуть пасть.

– Идем, я провожу тебя… и скажу пару слов на прощание…

Я испугано дергаюсь – боюсь, как бы Демидов не спровоцировал Арсения на что-то, о чем потом мы все будем жалеть.

Но Арсений качает головой:

– Не надо, мама. Все хорошо.

И отводит Демидова к машине.

Женя стоит рядом, и мы молча наблюдаем.

Они останавливаются.

Арсений оглядывается на нас и что-то тихо, так что мы не можем слышать говорит Демидову.

Несколько слов всего. Не больше одного предложения, но…

Демидов дергается – я это прекрасно вижу.

Кровь отливает у него от лица. Он изумлено, словно не веря своим ушам смотрит на Арсения.

На лице написан страх – реальный, настоящий, ощутимый.

Арсений протягивает руку и открывает дверцу автомобиля.

– Вали теперь, – говорит, и теперь слова доносятся до нас.

Демидов, шлифанув колесами так, что летит земля, уезжает прочь.

Арсений провожает его тяжелым взглядом и возвращается к нам.

Из дома появляется бледная, как полотно Сашка с Борей на руках.

– Все зашло слишком далеко, – хрипло произносит Арсений.

Все молчат.

– Теперь он может выкинуть все, что угодно… Вы же видели – он просто сумасшедший неадекват…

Саша испугано подходит ко мне:

– Мамуль, рука… ты в порядке?

Арсений замолкает, недоговорив и тоже смотрит на меня.

Вижу как играют его желваки и сжимаются кулаки – хорошо он не заметил моих порезов раньше, иначе Демидов вряд ли бы смог уехать уже…

– Пойдемте в дом, – говорю устало, а сама все думаю насколько же чужая душа – потемки…

Демидов – лучший друг Бориса, всегда доброжелательный, милый… И такое ужасное преображение…

Он же знает нас тысячу лет, а детей вообще с рождения…

Господи, неужели никому нельзя верить?

И словно вместо ответа на этот вопрос Саша и Арсений начинают вдруг говорить одновременно:

– Мам, дай посмотрю…

– Мам, надо обработать и перевязать…

А малютка внук сморит на все серьезными глазами.

Когда закончится все это? Как закончится?

Одно я понимаю абсолютно точно – Демидову не удалось создать раскол в нашей семье.

А значит все будет хорошо.

Верю, что Борис справится. Обязательно справится.