Глава 7

Надежда

Он вздрагивает – едва заметно, но я успеваю уловить это движение.

Впиваюсь взглядом в его лицо: легкая тень пробегает по лицу, щека нервно дергается, а губы плотно сжимаются.

Он устало прикрывает глаза.

Вижу, как под веками двигаются глазные яблоки.

Выдыхает медленно, через нос.

Кажется, проходит целая вечность прежде, чем он выдыхает едва слышно:

– Кто?

Все эти несколько секунд из меня будто тянут жилы на живую.

Переступая ватными ногами, делаю шаг вперед.

Сердце готово выскочить из груди от напряжения.

– Снежана, – спокойно повторяю я.

Стараюсь, пытаюсь держать себя под контролем.

Не чувствую сейчас с ним никакой близости – мы будто враги и ведем смертельную игру.

Я должна взвешивать каждое слово, каждое движение и поступок.

Мне хочется броситься к его постели и встать на колени, сжать его лицо ладонями и заставить взглянуть на себя…

Завопить, закричать, что есть силы:

– Ну скажи! Скажи, что это неправда! Господи! Просто скажи это!

Душераздирающий вопль проносится лишь у меня внутри.

В палате царит мертвенная тишина.

Брови едва заметно сходятся у переносицы.

Борис открывает глаза и смотрит на меня. Зрачки чуть подрагивают, слегка расширяясь и сужаясь.

– Не знаю никого с таким именем, – выдыхает он.

Кажется, что каждое слово дается ему с трудом.

Не понимаю причины этого: последствие приступа или едва заметного облегчения?

Длинные поперечные морщины на лбу почти неуловимо разглаживаются.

Произнеся эти слова, он вновь прикрывает глаза, но теперь мне кажется, что он отслеживает мою реакцию из-под опущенных ресниц.

Делаю еще один маленький шаг.

Борис слегка шевелится на кровати, приподнимаясь чуть-чуть на подушке и открывает глаза.

В груди у него что-то хрипит, а мой большой сильный муж сейчас особенно похож на выброшенного на берег кита.

Он всегда был физически силен и энергичен.

Неутомим в любви и работе – настоящий мужчина, жизнь в котором била ключом.

В свои пятьдесят семь он выглядел идеально: широкоплечий, подтянутый. Вместо намека на брюшко – четкие кубики пресса, под развитыми грудными мышцами… Сколько же времени я провела на его груди, прислушиваясь к быстрому стуку сердца?

Сколько раз скользила по ней поцелуями?

Кажется, за эти годы я изучила каждый миллиметр его кожи…

Для одной меня ли он был? Этот вопрос, как вонзился болючим шипом в сердце, так и покалывает при каждом ударе.

Он очень ослаб.

В другое время, после моего вопроса последовала бы буря: огонь, страсть, эмоции – жизнь так и выплескивалась из него наружу, стоило чем-то действительно задеть его…

Теперь же он только слабо произносит:

– Что случилось, Надь? Что за странные вопросы?

Придвигаю стул к его постели. Сажусь.

В его глазах – стена отчуждения, которую он старается тщательно маскировать, но я слишком хорошо знаю своего мужа – мы вместе больше тридцати лет.

Он очень сильный человек, и терпеливо пытается выдержать мой вопросительный взгляд.

– Сегодня утром пришла девушка, Борь…

Его пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, но он тут же берет себя под контроль и распрямляет их. Проводит ладонью по простыни, вытирая.

– На порог нашего, Борь, дома…

Кустистые темные брови с легкой проседью сурово нахмуриваются.

Привычным, знакомым до боли движением, он чуть прикусывает нижнюю губу и выдвигает нижнюю челюсть. От этого его красивое суровое лицо всегда приобретало слегка оскорбленное выражение.

– И? – хрипит он, недовольный моей медлительностью.

А я будто собственноручно вколачиваю себе гвозди в сердце.

– И показала мне это.

Достаю телефон и открываю одну из фотографий, где он раскинулся на черном блестящем белье в компании молоденькой любовницы.

Секунду он молча смотрит на снимок.

Потом протягивает руку к телефону, и я замечаю, как подрагивают длинные узловатые пальцы, когда он берет его у меня.

Приближает экран ближе, перелистывает…

Одна слезинка скатывается у меня по щеке, и я судорожно смахиваю ее в сторону.

Держись, командую себе. Стой до конца. Будь сильной.

Эти слова можно было бы произнести тысячу раз. Миллион.

Но быть сильнее от этого ничуть не легче…

– Ну и что ты морочила мне голову вопросами? – протягивает телефон обратно и произносит резким голосом.

Я словно выхожу из теплого помещения на мороз, когда ветер бросает в лицо колкие снежинки.

Его гнев меня обжигает.

– К чему все эти игры, Надь, а?

Щеки, покрытые трехдневной щетиной, с благородной проседью, начинают алеть.

Глаза поблескивают яростью.

– Ты меня что, подловить на чем-то пытаешь? Или что, я не пойму?

Приподнимается на кровати, опершись на локоть и приближается ко мне.

Его тело излучает нарастающий жар.

Он так неожиданно переходит из обороны в нападение, что я в первый момент теряюсь.

– Хочешь знать, откуда эти фотографии? Так почему не спросить прямо, а? Я твой муж и не думал, что между нами такая пропасть недоверия.

Сквозь ворот больничной рубашки проглядывает бледно-серая, покрытая волосами грудь.

Во мне вскипает гремучий коктейль из боли, жалости и чувства вины.

Может он прав?

Эмоции берут надо мной верх.

Губы пляшут от едва сдерживаемых рыданий, а из глаз скатываются слезы.

Я не понимаю, как себя вести и что хорошо, а что плохо.

Я больше ничего вообще не понимаю и не знаю, на что опереться, чтобы не сойти с ума от напряжения.

Если Борис мне изменяет – не представляю, как жить дальше…

– Просто объясни… – всхлипываю я. – Объясни…

Он равнодушно пожимает плечами:

– Этого я сделать не могу…