Глава 50. Я пока учусь жить

— Значит, приютами заведуешь? — Юра угрюмо помешивает ложечкой чай в кружке.

Развод с Аленой его выматывает: он осунулся, помрачнел хуже прежнего и теперь он реально копия отца в его возрасте.

Сын его, кстати, с матерью ушел, потому что отец “не раз его кидал” и поэтому “пошел к черту, папа”.

— Сейчас обсуждаю с мэрией открытие третьего приюта, — Сергей вежливо улыбается. — Надеюсь, одобрят мой проект.

Саша скептически окидывает его напряженным взглядом. Сергей не особо-то похож на того, кто целыми днями занимается бездомными.

Он мужичок на стиле: горчичные джемпер, красная рубашечка, вельветовые брюки и модная стрижечка с выбритыми висками.

А еще лихо подкрученные усы.

Его можно сфотографировать для обложки журнала “Мода для тех, кому шестьдесят”.

— Приюты? — Саша все еще не верит Сергею.

— Может, все-таки бабки отмываешь? — Юра поднимает угрюмый взгляд на Сергея.

Саша делает глоток чая, с угрозой прищурившись на Сергея. У его ног спит Пират и во сне порыкивает.

— Нет, — Сергей качает головой. — Поступали такие предложения, но я… я против таких схем.

— Честный, значит?

Юра потерял сына, и он сам в недавнем разговоре со мной признался, что сам в этом виноват.

Он совершенно не знал Женю и в последнее время совсем не интересовался его жизнью. Ни школой, ни проблемами, ни друзьями. Вот и результат.

Я попыталась заверить, что Юре не стоит отступать и что он еще может наладить связь сыном, но он лишь тяжело вздохнул:

— Я бы мог добиться единоличной опеки над Женькой, но он же не будет со мной жить. Он будет убегать к Алене. И… это честно. Меня не было с ними. Я их избегал. Я их игнорировал…

Я чувствую отчасти и свою вину, ведь я не любила его жену, часто критиковала и не стала для нее той свекровью, которую можно назвать второй мамой, а от меня очень многое в нашей семье зависело.

У меня была колоссальная власть, а я ее истратила на то, чтобы возвышать и жалеть себя.

Так глупо.

— Да, я стараюсь быть честным, — Сергей выдерживает тяжелый пристальный взгляд Юры. — Я очень долго был лжецом, Юра, и я… хочу теперь жить честно.

— Все хотят, — заявляет Саша, — но не всем дано.

Напряжение между моим кавалером и сыновьями.

— Ну да, — хмыкает Юра, — мы все становимся внезапно честными, когда семья отказывается, да?

— Справедливо, — Сергей хмурится. — Без определенных событий в моей жизни я бы не стал, кто я сейчас есть.

— Без смерти сына? — жестоко уточняет Юра. — Вот цена твоей честности и твоих приютов?

— Хороший вопрос, — Саша отставляет чашку с чаем. — До этого ты и не думал никого спасать. Никому помогать.

Я прикусываю кончик языка. Я знала, что знакомство между моими сыновьями и Сергеем будет непростым, но я решила, что оно должно произойти.

— Да, — Сергей все также не отводит взгляда от Юры. — Смерть сына стала толчком к моим метаморфозам. Я не сказал тебе, Юра, что я хороший человек. Я сказал, что я честный. Я причинил очень много боли родным, и… каждый день я думаю о том, кем я был, Юра.

Юра молча вынимает ложечку из чая, постукивает ею по краю чашки. Я аж вздрагиваю при каждом тихом стуке стали о тонкий фарфор.

— Я бы тоже мог быть тем отцом, кто потерял бы сына, — Юра устало откладывает ложечку на блюдце и откидывается на спинку стула. — Мог. И все, вероятно, к тому и шло.

Я хочу взять его за руку, но понимаю, что моя ласка сейчас будет лишней. Мой сын встретил того, кто может понять его. Понять эту мужскую боль от осознания отцовского провала.

Я чуть не потеряла детей, как мать. Как женщина, и мои советы и поддержка никак не помогут успокоить душу и зажечь в ней надежду.

А отец… отец далеко, и он-то не терял связи с сыновьями. В нашей семье как раз Вова смог сохранить теплые отношения с детьми.

— Но твой сын жив, — Сергей слабо улыбается. — Да, ершится сейчас. Злится и не хочет общаться. Обвиняет во многом, но ты не отворачивайся от него, Юр. Будь упрямым. Да, хочется плюнуть и принять роль плохого отца, но не смей. Добивайся, доказывай. Доказывай всю жизнь если потребуется, — голос Сергея твердый и уверенный, — такова цена наших ошибок.

Юра со вздохом накрывает лоб ладонью и замирает в молчании. Мы все наказаны его женой, которой было очень некомфортно среди нас.

Из-за меня.

Если бы я ее приняла, если бы полюбила, но я своим высокомерием разбудила и в другой женщине гордыню. Случилась цепная реакция.

— Какие планы у тебя на мою мать? — Юра, наконец, убирает руку от лица и резко переводит тему. — Мы немного отвлеклись от главного смысла этой встречи.

Мне резко становится неловко.

Мой старший сын сейчас ведет себя, как строгий отец, к которому пришел познакомиться молодой человек его дочери.

Только я — мама.

Но я не лезу.

Пусть мужики разбираются, а я мне пора заглянуть в духовку, в которой я пеку свои первые в жизни пирожки с яблоками.

Пахнет на кухне сладкой ванилью. Значит, не сгорели.

— Серьезные, — отвечает Сергей. — И я хочу признаться, что мне очень страшно быть с твоей мамой, ведь я… с женой так крупно налажал… Честно, я хочу побить себя в грудь и сказать громкие слова и обещания…

— А, может, стоит сказать громкие признания? — Саша опять щурится на Сергея. — А то потом очень удобно отмазываться от женщин со словами, что я же ничего не обещал, да?

Я делаю вид, что очень внимательно изучаю пирожки в духовке. Даже приоткрываю дверцу. Сладкий ванильный жар вырывается на свободу. Отстраняюсь, чтобы не обжечь лицо.

— Мам, а ты что скажешь? — Юра все же решил меня втянуть в непростой разговор с Сергеем.

Взволнованно закрываю дверцу духовки. Слишком резко до громкого стука. Распрямляюсь, вытираю руки о фартук и разворачиваюсь в сторону сына:

— Я пока учусь жить.

Важно быть честной.

— Учусь, — перевожу взгляд на Сергея. Немного краснею, — мы вместе учимся. Пока получается, — вновь смотрю на Юру, — и не торопимся. Это сложно, но да… серьезно, — теряюсь под изучающим темным взглядом, — мы оба сейчас честные и серьезные… Блин, Юра, — бью по воздуху полотенцем, — чего пристал?

— Ладно, — он вскидывает руки в защитном жесте, — ты девочка взрослая. Понял-понял.

— И… — перебивает его Сергей. Делает тяжелую напряженную паузу, — возможно, мне бы стоило познакомиться, — смотрит на меня, — с твоим бывшим мужем?