3

Я влетела в квартиру как ураган. Скинула пальто, бросила ключи на тумбочку, пионы — в вазу. Ваза нашлась с трудом — старая, запылившаяся, стояла на верхней полке шкафа все три года брака. Я сполоснула её, налила воды, аккуратно поставила цветы. Комнату наполнил сладкий, живой аромат.

Я на секунду замерла, любуясь букетом. Они были прекрасны — нежные, пышные, живые. Мои цветы. Купленные мной для меня.

В груди разлилось тепло.

— Ладно, — сказала я вслух, разворачиваясь к шкафу. — Покажи, на что ты способна.

Я распахнула дверцы. Мой гардероб был выдержан в бежево-серой гамме — «удобно», «практично», «незаметно». Кардиганы, водолазки, прямые брюки, юбки-карандаш длины миди. Всё, что одобрил бы Алексей.

В самом углу, прикрытое старым пиджаком, висело оно.

Чёрное. Шёлковое. С тонкими бретельками и глубоким декольте, которое спускалось почти до талии. Спина была открыта полностью — только две перекрещивающиеся лямки. Длина — выше колена, смелая, провокационная.

Я сняла его с вешалки. Ткань скользнула под пальцами — прохладная, мягкая, дорогая. Я прижала платье к груди и подошла к зеркалу.

— Ну что, — сказала я своему отражению. — Рискнём?

Я разделась догола, скинув бежевый кардиган, бесформенную юбку, скучное бельё. Всё это полетело на пол — я даже не подумала аккуратно сложить. Я больше не хотела быть аккуратной.

Я надела платье.

Оно село идеально — будто его шили по моим меркам. Тонкий шёлк облегал талию, подчёркивал бёдра, мягко струился по фигуре. Глубокое декольте открывало грудь — возможно, слишком откровенно. Я повернулась к зеркалу спиной — открытая кожа, линия позвоночника, тонкие лямки, пересекающиеся на лопатках. Длина — да, коротко. Очень коротко. Но ноги у меня красивые — я всегда знала это, просто прятала.

Я замерла перед зеркалом, рассматривая себя.

В зеркале стояла не та Анна, которую унижали в суде. Не та, которая три года пряталась в бежевых балахонах. Не та, которую презирал муж.

В зеркале стояла женщина. Красивая. Смелая. Опасная.

Я подошла ближе, всмотрелась в своё лицо. Глаза блестели — не от слёз, а от предвкушения. Щёки порозовели. Я распустила волосы — длинные, тёмные, до талии — и они рассыпались по плечам тяжёлыми волнами.

— Не хватает только одного, — прошептала я.

Я открыла косметичку — ту, что лежала нетронутой годами. Тени, подводка, тональный крем, румяна. И помада. Красная. Матовая. Та, которую я купила за компанию с Катей и ни разу не надела, потому что Алексей сказал: «Красная помада — это для шлюх».

Я взяла помаду в руки, покрутила. Красный — цвет страсти, силы, уверенности.

— Сегодня, — сказала я своему отражению, — я буду смелой.

Я поднесла помаду к губам и аккуратно накрасила их. Красный лёг ровно, ярко, бескомпромиссно. Я причмокнула, промокнула салфеткой, поправила контур.

Я снова посмотрела в зеркало.

Из него на меня смотрела незнакомка. Роковая женщина. Та, которая не боится. Та, которая готова к приключениям.

— Я же красотка? — спросила я своё отражение.

Отражение улыбнулось.

Я взяла клатч — маленький, чёрный, с золотой цепочкой. Накинула пальто — старое, бежевое, единственное, что было под рукой. Завтра куплю новое. Чёрное. Красное. Зелёное. Какое захочу.

Я вышла из квартиры, не оглядываясь.

Такси остановилось у чугунных ворот замка графа Бальмонда ровно в 18:50.

Я вышла из машины, и у меня перехватило дыхание.

Замок возвышался на холме — чёрный силуэт на фоне багрового заката. Острые шпили уходили в низкие облака, протыкая их, как иглы. Стены из серого камня, обвитые плющом, казались древними, могучими, нерушимыми. Вокруг — парк с вековыми дубами, чугунные ворота с гербом — дракон, обвивающий меч. Подъездная аллея, выложенная булыжником, вдоль которой горели старинные фонари.

У входа уже собралась толпа — человек пятьдесят, не меньше. Дамы в чёрных платьях: кто-то в кружевах до пят, кто-то в лаконичных коктейльных нарядах, кто-то в откровенно вечерних туалетах с блёстками. Мужчины в смокингах, с запонками, с бокалами шампанского, которые разносили официанты. Смех, говор, звон бокалов.

Я почувствовала, как внутри зашевелилась тревога.

«Я не из этого мира, — подумала я. — Я простая дизайнерша, которую бросил муж. У меня нет дорогих украшений. Я не умею поддерживать светскую беседу. Я самозванка».

Я сделала шаг назад, к машине.

И остановилась.

— Нет, — сказала я вслух. — Хватит. Я имею право быть здесь. У меня есть билет. У меня есть платье. И я — смелая.

Я расправила плечи, поправила волосы, глубоко вздохнула — и шагнула вперёд.

Вход в замок был грандиозным: огромная дубовая дверь, окованная железом, с массивным кольцом-ручкой. Распорядитель — пожилой мужчина с безупречной осанкой в старомодном фраке — проверил мой билет, кивнул с уважением:

— Добро пожаловать в замок графа Алекса Бальмонда, генерала Северного Клана. Проходите, экскурсия начнётся через десять минут в главном холле.

— Спасибо, — кивнула я и шагнула внутрь.

И замерла.

Главный холл замка был великолепен. Высокие каменные своды уходили в темноту, теряясь где-то под самой крышей. Стены были увешаны гобеленами — сцены охоты, битвы, драконы в небе. Огромный камин из чёрного камня занимал почти всю стену — в нём весело потрескивали дрова, отбрасывая тёплый свет на полированный паркет.

Старинная мебель из тёмного дерева — резные кресла, высокие комоды, столики с инкрустацией. Свечи в тяжёлых канделябрах — их свет плясал на стенах, создавая причудливые тени. В воздухе пахло воском, старой древесиной и чем-то ещё — едва уловимым, древним, магическим.

Я медленно прошла в центр холла, задрав голову, рассматривая лепнину на потолке. Она изображала сцену из какой-то битвы — всадники, драконы, копья. Я бы отдала всё, чтобы рассмотреть её в деталях — как архитектор, я понимала, сколько труда вложено в эту работу.

— Дамы и господа! — раздался голос.

Экскурсовод — седой мужчина в старомодном костюме с жилетом, с тростью в руке — подождал, пока гости соберутся, и начал:

— Добро пожаловать в замок графа Алекса Бальмонда. Замок был построен в 1478 году и с тех пор ни разу не продавался, оставаясь в собственности рода Бальмондов — одного из древнейших драконьих кланов Европы. Граф Алекс Бальмонд — генерал Северного Клана, дракон двадцать седьмого поколения, проживший более пятисот лет. О его подвигах слагали легенды, его боялись враги и боготворили союзники. После последней битвы в 1702 году, согласно легенде, он погрузился в магический сон, из которого не пробудился до сих пор.

Гости зашептались, заулыбались.

— Прошу следовать за мной, — экскурсовод направился к широкой лестнице, ведущей на второй этаж.

Я двинулась за толпой, но мои мысли были далеко. Имя — граф Алекс Бальмонд — звучало в голове снова и снова, отдаваясь где-то в груди тёплым отголоском.

«Почему это имя кажется мне знакомым?» — думала я. — «Я никогда не была здесь раньше. Но внутри… внутри я чувствую себя так, будто пришла домой».

Я тряхнула головой, отгоняя странные мысли, и сосредоточилась на экскурсии.

Мы прошли анфиладу комнат. Библиотека с тысячами книг в кожаных переплётах — пахло старой бумагой и пылью веков. Оружейная — мечи, щиты, копья, доспехи, которые помнили настоящие битвы. Картинная галерея — портреты предков в тяжёлых рамах, с суровыми лицами и надменными взглядами.

— Семья Бальмондов всегда славилась своей воинской доблестью, — рассказывал экскурсовод, останавливаясь у очередного портрета. — Вот граф Генрих Бальмонд, участник Крестовых походов. А это его сын, граф Леопольд, который дрался на дуэли с самим драконьим королём и выжил.

Я слушала вполуха, разглядывая интерьеры. Как архитектор, я отмечала детали: стиль лепнины — позднее барокко, влияние итальянских мастеров; материал отделки — мрамор, привезённый из Каррары; роспись потолков — работа неизвестного, но явно талантливого художника.

— А теперь, — торжественно объявил экскурсовод, — мы переходим в главный зал замка. Именно здесь находится парадный портрет самого графа Алекса Бальмонда, написанный в 1689 году, за тринадцать лет до его погружения в сон.

У меня ёкнуло сердце.

Мы вошли в зал — и я ахнула.

Он был огромен — высотой в три этажа, с витражами, которые пропускали багровый свет заката, окрашивая всё в кроваво-золотые тона. Пол был выложен чёрно-белым мрамором в шахматном порядке. В центре стоял длинный дубовый стол, на котором когда-то, вероятно, пировали десятки гостей.

Но главным был портрет над камином.

Он был огромным — в полный рост, в тяжёлой позолоченной раме, украшенной резными драконами. Я подняла голову — и забыла, как дышать.

С холста на меня смотрел мужчина.

Безумно, невозможно красивый — той красотой, от которой перехватывает горло, от которой подкашиваются колени. Чёрные волосы, падающие на плечи свободными волнами. Высокий лоб, тонкий нос с лёгкой горбинкой, волевой подбородок, чёткие скулы. Губы — с едва заметной усмешкой, будто он знает какую-то тайну, недоступную остальным.

На нём была парадная военная форма — тёмно-синий мундир с золотым шитьём, эполеты, высокий воротник. На груди — ордена и медали, которые я не могла идентифицировать. В одной руке он держал шляпу с плюмажем, другой опирался на эфес шпаги.

Но главным были его глаза.

Тёмные. Глубокие. Бездонные.

Они смотрели прямо на меня.

Не на группу, не в общем направлении — а в меня. Будто художник знал, что через триста лет в этот зал войдёт женщина в чёрном платье, и написал портрет так, чтобы его глаза преследовали её.

— Граф Алекс Бальмонд, — голос экскурсовода доносился будто издалека. — Последний из великих драконов Северного Клана. Портрет написан фламандским мастером ван дер Меером в 1689 году, через год после его последней битвы. Говорят, что граф обладал силой древнего дракона и мог обращаться в тень. После 1702 года его след теряется. По официальной версии, он погрузился в магический сон, который должен был продлиться несколько десятилетий. Но прошло уже более трёхсот лет, а граф так и не проснулся.

Я стояла, задрав голову, и не могла оторваться.

Его глаза — на портрете они казались почти живыми. В них было что-то древнее, мудрое, опасное. И в то же время — бесконечно одинокое.

Мне показалось — нет, я почувствовала, — что портрет смотрит на меня с узнаванием. Будто он ждал меня все эти годы.

— Прошу следовать за мной, — голос экскурсовода вырвал меня из транса. — Мы продолжаем экскурсию.

Группа двинулась в соседнюю комнату. Но я не могла сдвинуться с места. Ноги приросли к полу.

— Девушка? — экскурсовод остановился, обернулся. — Вам плохо?

— Нет, — с трудом ответила я. — Нет, я в порядке. Иду.

Я заставила себя отвести взгляд от портрета и последовать за группой. Но всё тело вибрировало, будто по мне пропустили электрический ток.

Сердце колотилось так сильно, что я слышала его стук в ушах.

Экскурсия продолжалась. Мы прошли музыкальную гостиную с роялем, на котором, как сказал экскурсовод, играла прабабка графа. Зимний сад с засохшими растениями — «когда граф пробудится, сад расцветёт снова, так гласит легенда». Ещё несколько залов, которые я уже не запоминала.

Я шла механически, на автопилоте. Перед глазами стоял портрет. Его глаза. Его лицо.

И чувство — острое, почти болезненное, — что я знаю его. Что мы встречались раньше. Может быть, во сне.

— А это — личная спальня графа Алекса Бальмонда, — объявил экскурсовод, распахивая тяжёлую дверь. — Прошу вас, заходите. Это сердце замка.

Я вошла внутрь и замерла.