Жизнь после Эпилога - 3

Война закончилась, не успев начаться.

Я узнала об этом наутро после нападения — Алекс вернулся в замок под утро, усталый, но с лёгкой улыбкой на лице. Он пах гарью и потом, его одежда была забрызгана чужой кровью, но в глазах горел холодный, торжествующий огонь.

— Всё кончено, — сказал он, целуя меня в лоб. — Южный Клан больше не проблема.

Я не стала расспрашивать. Я просто обняла его и долго стояла так, чувствуя, как его сердце бьётся ровно и спокойно. Позже, когда он отмок в ванне и выпил полбутылки коньяка, я узнала подробности.

Он уничтожил заговор в зародыше. Сразу после того, как убедился, что мы в безопасности, он собрал тройку своих самых доверенных воинов и отправился в самое сердце Южного Клана — в их родовой замок, который стоял на вершине чёрной скалы посреди вечного тумана. Он не стал договариваться, не стал вести переговоры. Он просто явился перед Советом Южного Клана — в полной боевой форме, с чешуёй, проступающей на коже, и горящими золотыми глазами.

— Я пришёл закончить это, — сказал он тихо, но его голос разнёсся по всему залу. — Вы напали на мою семью. Вы пытались убить мою жену и детей. Законы кланов древнее ваших заговоров, и по ним я имею право стереть вас с лица земли.

Глава Южного Клана, старый дракон с серебряной чешуёй, поднялся с трона:

— Ты не посмеешь, Бальмонд. У нас договорённости. Международные законы. Совет Драконов не позволит тебе…

— Совет Драконов — это я, — перебил его Алекс. В зале повисла гробовая тишина. — Я — Генерал. Я — пробуждённый. И по праву древней крови я обладаю вето на любое решение Совета. Ты забыл историю, старик. Или притворяешься, что забыл?

Глава Южного Клана побледнел. Он не знал. Никто из новых не знал.

Алекс не стал проливать кровь. Вместо этого он разрушил их магический щит — пятисотлетнюю защиту, которая считалась неприступной. Он просто сжёг её. Полностью. Дотла. Чёрная скала стояла теперь голая, беззащитная, открытая всем ветрам и всем врагам.

— Это — знак, — сказал он, разворачиваясь к выходу. — Трогать мою семью — трогать меня. В следующий раз я сожгу не щит, а вас. Усвойте этот урок.

И ушёл.

Ни один дракон Южного Клана не посмел двинуться с места. Я слушала этот рассказ — и чувствовала, как сердце замирает от гордости. Этот мужчина — мой муж. Он уничтожил целую армию, не сделав ни единого выстрела. Просто потому, что слишком сильно любил нас.

— Мой герой, — сказала я, когда он закончил, и поцеловала его.

— Твой, — улыбнулся он в ответ, прижимая меня к себе. — Только твой. Навсегда.

Через неделю после этих событий в замок прибыл гонец из Совета Кланов. Высокий дракон в церемониальных одеждах, с серебряной цепью на шее, он вручил мне свиток, перевязанный золотой лентой. На свитке была вытеснена эмблема Северного Клана — дракон, обвивающий дуб.

— Анна Бальмонд, — торжественно произнёс гонец, — Совет Кланов постановил: за проявленную доблесть, защиту очага и крови рода, вам присваивается титул «Хранительница Очага» — пожизненно, с правом передачи по наследству.

Я приняла свиток дрожащими руками.

— Хранительница Очага? — переспросила я, поднимая взгляд на Алекса. Он стоял рядом, сияя улыбкой так, будто это ему вручили награду.

— Это высший титул для истинной пары, — объяснила позже его мать. Она приехала на церемонию — гордая, прямая, с влажными глазами. — Ты не просто жена Генерала. Ты — опора его дома, мать его наследников. Ты доказала, что достойна стоять наравне с драконами.

— Я не дракон, — возразила я.

— Ты носишь их под сердцем, — она коснулась моего живота, хотя я уже не была беременна. — Ты защищала их ценой своей жизни. Ты выпустила огонь. Для нашего народа это больше, чем просто поступок. Это — знак истинного единения.

Шли годы.

Вилли рос. Он оказался необычайно одарённым — схватывал всё на лету, будто впитывал знания из воздуха. В четыре года он уже читал на древнем языке, разбирался в родословных и мог отличить один клан от другого по цвету чешуи. В шесть лет он начал осваивать огонь — и на первой же попытке прожёг дыру в потолке библиотеки. Я тогда очень ругалась.

Аврора подрастала следом — тихая, задумчивая, с огромными золотыми глазами, в которых мерцала мудрость не по годам. Она не спешила с огнём, зато с пелёнок тянулась к звёздам, просила читать ей про созвездия и засыпала только под рассказы о полётах в ночном небе.

Когда Вилли исполнилось десять, Алекс объявил, что пора отправлять его в магическую Академию.

— Академию? — я нахмурилась, откладывая книгу. — Он же ещё ребёнок.

— В академию принимают с десяти лет, — мягко ответил Алекс, садясь рядом со мной на диван. — Это традиция. Он должен учиться среди своих. Постигать науку полёта, сражений, магии. Я тоже учился там.

— Но он ещё маленький.

— Он — дракон. И он — мой сын. Ему нужно научиться контролировать свою силу. Я не смогу научить его всему, Анна. Для этого нужны наставники.

Я хотела возразить, но промолчала. Потому что он был прав.

Первые дни после отъезда Вилли я ходила сама не своя. Вертела в руках его фотографию, прислушивалась к каждому звонку, каждому шороху у двери. Аврора тоже скучала — она часто сидела у окна, глядя на дорогу, и спрашивала: «Когда Вилли вернётся?»

Он вернулся через месяц на первые каникулы — похудевший, возмужавший, с новым блеском в глазах.

— Мам, там так круто! — выпалил он с порога, обнимая меня так, что чуть не сшиб с ног. — Нас учат летать! По-настоящему! Я уже поднимался на десять метров!

— Ты летал?! — я обернулась к Алексу. — Он летал?!

— Первый полёт под присмотром инструктора, — виновато улыбнулся тот. — Я не хотел тебя волновать.

— Волновать? Он мог разбиться!

— Мам, не переживай, — Вилли закатил глаза совершенно по-отцовски. — Я же дракон. Я чувствую воздух.

Он вырос. Я смотрела на него и видела в нём черты Алекса — ту же уверенность, ту же грацию, тот же огонь в глазах.

На второй год обучения Вилли стал лучшим учеником в своём потоке. Ректор академии прислал нам письмо, в котором говорилось, что Вильгельм Бальмонд показывает выдающиеся результаты по всем дисциплинам — от истории магии до боевых искусств, и что он рекомендован для участия в ежегодных соревнованиях между Академиями всех кланов.

— Наш сын — лучший, — сказал Алекс, читая письмо за ужином. Его голос звучал ровно, но я знала: внутри он ликует.

— Он в тебя, — улыбнулась я. — Ты тоже был лучшим.

— Нет, — Алекс покачал головой, глядя на меня с той тёплой нежностью, от которой у меня до сих пор замирало сердце. — Он — в нас. Он — наша общая победа, Анна.

Я взяла его руку в свою. За окном догорал очередной закат — золотой, розовый, бесконечный, как и наша любовь.

— Ты меня не предупредил, — сказала я, глядя ему в глаза. — Что быть женой дракона — это самое большое приключение в моей жизни. И я ни за что не хотела бы прожить её иначе.

— Я тебя предупреждал, — усмехнулся он. — В первый же вечер в замке я сказал, что всё будет сложно, но — будет круто.

— Ты не говорил, что будет настолько круто.

— Оставил интригу.

Я засмеялась и поцеловала его. За стеной Аврора учила стихотворение на древнем языке, звонко выводя слова, которые звучали как музыка. Где-то далеко, в Академии, наш сын постигал искусство полёта. А здесь, в замке, мы сидели вдвоём — два сердца, две души, одна вечность.