Жизнь после Эпилога - 4

Через год я снова забеременела.

Я подозревала это уже пару недель — тошнота по утрам, странная тяга к солёным огурцам, которую я списывала на стресс после недавних событий. Но когда тест показал две яркие, чёткие полоски, я всё равно растерялась. Мы не планировали так скоро. Шелли только исполнилось четыре, Аврора ещё толком не начала говорить, а тут — новый сюрприз.

Я ждала подходящего момента, чтобы сказать Алексу. Думала, выберу романтический вечер: свечи, ужин, тихая музыка. Но всё пошло не по плану.

Я сидела в ванной, глядя на тест, когда дверь распахнулась без стука.

— Анна, ты где? Я привёз тебе те самые пирожные из города… — Алекс замер на пороге, увидев моё лицо и тест в руках.

Повисла тишина.

— Это… — начал он, и его голос дрогнул.

— Да.

— Ты…

— Да.

— Мы…

— Да.

Он моргнул раз, другой. Потом его лицо расплылось в такой счастливой улыбке, что я испугалась — у него сейчас лопнут щёки.

— Мы будем… ещё… — он не договорил. Вместо этого он подхватил меня на руки и закружил по ванной, едва не задев полки с шампунями.

— Аккуратнее! — взвизгнула я, хватаясь за его плечи. — Я беременна!

— Я знаю! — заорал он в ответ. — Я знаю, и я счастлив!

Он опустил меня на пол, прижался ухом к моему животу, хотя срок был ещё смехотворно мал. Он слушал. Слушал тишину, в которой уже зарождалась новая жизнь.

— Я люблю тебя, — сказал он, поднимая голову. — Я люблю тебя, и я люблю наших детей, и я люблю эту жизнь. Спасибо, что ты выбрала меня.

Я запустила пальцы в его волосы и поцеловала в макушку.

— Ты тоже меня выбрал, — прошептала я. — Помнишь? Ты ждал меня пятьсот лет.

— И я бы ждал ещё пятьсот, — ответил он. — Но я рад, что ты пришла раньше.

А потом началось то, что я называю «режим наседки».

Сначала это было мило. Алекс носил меня на руках — буквально. Когда я пыталась встать с дивана, чтобы налить себе воды, он уже был рядом:

— Лежи! Я принесу!

— Алекс, я могу сама…

— Ты носишь под сердцем двух драконов! Если с тобой что-то случится…

— Двух? — я замерла. — Откуда ты знаешь, что двоих?

Он загадочно улыбнулся:

— Я чувствую.

Я закатила глаза, но позволила себя уложить обратно на диван. Это оказалось пророческим — через месяц на УЗИ врач радостно объявил:

— Поздравляю, у вас будет двойня!

Алекс, сидевший рядом, побелел так, что я испугалась, как бы он не грохнулся в обморок. Схватился за край кушетки побелевшими пальцами. Уставился на экран, где на мониторе пульсировали две крошечные точки. «Две, — выдохнул он. — Я так и знал. Две души».

С этого момента его «режим наседки» перешёл на новый уровень.

Он запретил мне вставать с кровати без его разрешения. — «А если закружится голова? А если ты упадёшь? А если…»

Начал приносить завтрак в постель. Каждое утро. В семь утра. Даже когда я хотела спать до обеда. — «Тебе нужно питаться за троих!»

Носил меня на руках по лестнице. — «Я не беспомощная женщина!» — возмущалась я, пока он нёс меня на второй этаж. — «Ты — моя королева», — парировал он с абсолютно серьёзным лицом.

Потом он начал читать вслух книги по воспитанию детей. На древнем языке. Вслух!

Каждый вечер массировал мне ноги. И говорил, какие они красивые.

Спал, прижавшись ухом к моему животу — слушал, как там девочки.

— Алекс, — сказала я как-то, когда он в очередной раз подхватил меня на руки, чтобы перенести из гостиной в спальню. — Я вешу уже как небольшая лошадь. Тебе не тяжело?

— Ты весишь как пёрышко, — ответил он, хотя я видела, как на его лбу выступила испарина. — Я — дракон. Я могу поднять гору.

— Принеси мне тогда ещё пирожных, — улыбнулась я.

Он посадил меня на кровать и умчался за пирожными. Я смотрела ему вслед и думала: «Вот так выглядит счастье. Вот так выглядит настоящая любовь».

Роды прошли неожиданно легко — по крайней мере, легче, чем я боялась после истории с Вилли. Девочки решили появиться на свет ровно в срок, без спешки, без осложнений, будто знали, что маме нужен отдых после всех приключений.

Первой родилась Мира — с громким, требовательным криком, с чёрным пушком на голове и сжатыми кулачками. Она появилась на свет и сразу заявила о себе так, что акушерка улыбнулась: «Боевая!».

Второй — через двенадцать минут — появилась Лера. Она была тише, спокойнее, смотрела на мир с созерцательным любопытством. Она не кричала — она просто моргала, привыкая к свету, и, как мне показалось, улыбалась.

Две девочки. Два маленьких дракона.

Алекс стоял рядом, и когда ему дали подержать их — сначала Миру, потом Леру, — я увидела, как его руки подрагивают. Этот мужчина, который спалил вражеский клан дотла, держал на руках крошечные свёртки и боялся дышать.

— Они… такие маленькие, — прошептал он.

— Они драконы, — улыбнулась я. — Они вырастут большими.

За стеклом реанимационного отделения я заметила взъерошенную макушку — Вилли прижимался носом к стеклу, пытаясь разглядеть сестёр. Аврора стояла рядом на цыпочках.

— Папа! — закричал Вилли через стекло, хотя нас разделяла звуконепроницаемая перегородка. — Я вижу! У них кулачки! Они будут драться!

Когда нас перевели в палату, Вилли первым делом подбежал к кроваткам и уставился на сестёр с благоговением.

— Они классные, — заявил он. — Когда они научатся ходить, я научу их драться.

— Подрастут — научишь, — улыбнулся Алекс, взъерошив сыну волосы. — Но сначала — пусть научатся не путать ложку с вилкой.

— Ерунда, — отмахнулся Вилли. — Ложка — для каши, вилка — для мяса. Всё просто.

Аврора молча протянула крошечный пальчик и погладила Миру по щёчке. Мира тут же схватила её за палец. Аврора засветилась улыбкой.

— Мама, — сказала она, поворачиваясь ко мне. — Я буду их защищать. Как ты защищала нас.

Я почувствовала, как к горлу подступил комок.

— Я знаю, родная, — я притянула её к себе, поцеловала в макушку. — Ты уже защищаешь.

Вечером, когда дети уснули, а девочки мирно посапывали в кроватках, Алекс прилёг рядом со мной на больничную койку. Мы лежали в темноте, слушая тихое дыхание наших малышек.

— Четверо, — сказал он тихо, будто не веря своим словам. — У нас четверо детей.

— Пятеро, — поправила я. — Считая тебя.

Он тихо засмеялся. Его рука нащупала мою под одеялом, переплелась с моими пальцами.