4

Я смотрела на неё и молча глотала слёзы.

Мне стало ещё больнее, что она услышала моё унижение перед мужем.

Я четко прочувствовала всю горечь от предательства сестры. Мы ведь росли вместе, воспитывались в одной семье, помогали друг другу и поддерживали во всём всю нашу жизнь. Дружили, можно сказать. По крайней мере, я так считала. Я считала её не только сестрой, семьёй, но и подругой. А теперь Мила так жестоко предала меня…

За что она так со мной? Что я сделала ей такого?

— Ну, что ты сопли тут распустила? Целую сцену разыграла! — с насмешкой произнесла Мила и скрестила руки на груди. — Я ведь не забираю у тебя всё! После развода мы с любимым оставим тебе машину. Тебе мало этого, что-ли? Разве одной много нужно? Детей тебе содержать не надо.

Я подняла заплаканные глаза и с ненавистью посмотрела на сестру. Понимала, что Мила издевалась надо мной, пыталась поддеть и сделать ещё больнее. Сестра хотела меня добить…

— Ты ведь сама всё понимаешь, — продолжила она, поглаживая свой огромный беременный живот. — Ты ведь бесплодна. Пустоцвет. Зачем ты такая нужна Вадиму? Он детей хочет, семью НОРМАЛЬНУЮ. И я подарю ему всё это, раз уж ты на это неспособна.

От злости в ушах зазвенело. Если бы не округлившийся живот сестры — даже не представляю, что сделала бы с ней. Я вскочила с дивана и рванула к Миле, однако Вадим стал сдерживать меня, обхватив руками.

— Да как ты смеешь?! — кричала я сквозь слёзы. — Я тебя вырастила, вечно заступалась за тебя перед семьёй, помогала оплачивать твой универ! И вот чем ты меня отблагодарила?

Мила лишь с ухмылкой смотрела на меня прислонившись к стене. Она знала, что Вадим не подпустит меня к ней, и я никак не смогу ей навредить.

— Ты знала, как я хочу ребёнка, но бог не дал его мне! — У меня же началась самая настоящая истерика, я не могла себя контролировать. Прыгала, как бешеная кошка, на бывшую подругу и теперь заклятую сестру, не отдавая себе отчёта в том, что делаю. В холле уже начали собираться зрители на наше шоу… — Разве я виновата в этом? — продолжила я, срывая горло от крика. — Как ты можешь тыкать меня в самое больное? Неблагодарная! Бессовестная дрянь!

Я пыталась вырваться из рук Вадима, но он не отпускал меня.

— А ты, — обратилась я к мужу. — Как ты мог? Мы же с тобой были семьёй! Что ты наделал? Молоденького тела захотелось? Предатель.

Вадим молчал и старался не смотреть мне в глаза. Будто ему было стыдно, хотя в это я теперь совсем не верила. У человека, который так поступил, не могло быть совести!

От истерики я начала задыхаться. В горле пересохло, а сердце сжималось от боли.

— Скорую вызывали? — услышала я голос из холла.

Спустя несколько секунд доктор подошёл ко мне. Вадим рассказал ему о моей непрекращающейся истерике и врач сделал мне успокоительный укол. Почти сразу я почувствовала себя легче. Слёзы остановились, а разум затуманился. Мне стало казаться, что всё это — страшный сон. Как же я мечтала наконец проснуться!

Когда меня сажали в машину скорой помощи — я уже не сопротивлялась. Я чувствовала лишь сильную слабость и жуткую боль в голове. Благодаря уколу мне стало совершенно всё равно на происходящее вокруг.

— Да делайте вы что хотите… — подумала я, прислонив голову к окну.

— Куда вы её отвезёте? — спросил муж, когда доктор сел рядом со мной в машину.

— В невралгию. Ей нужно побыть под присмотром врачей какое-то время.

Когда дверь машины скорой помощи захлопнулась я снова отключилась.