50
— Слушай, ты заявку от поставщиков отработала? — спросил он, заходя в кабинет.
— Да, — кивнула я, наблюдая за ним. Будто пыталась поймать его на каком-то поведении, которое дало бы мне ответ на мои вопросы или поймать его на лжи. — Отработала. Как раз последняя заявка была…
— Устала? — заботливо спросил он.
Неужели так играет, что я ему как будто небезразлична?
Ведь ответ на этот вопрос очевиден: конечно, устала.
Но задавал он его не с целью узнать очевидный ответ, а чтобы проявить некую заботу. Скорее всего, сейчас Саша предложит мне налить кофе или что-то из этого…
— Адски устала, — ответила я, не поднимая головы от подушки дивана. — Больше точно не смогу ничего делать, на сегодня хватит. Ещё слабость эта, вялость… Такого до беременности не было. Ну, только если я болела, например. Но позже, когда силы восстанавливались после болезни, ощущение вялости, конечно, проходило. А теперь не проходит. Перманентное чувство усталости и слабости…
— Понимаю, — сказал Саша. — Хочешь кофе? Или… Может, лучше чай? Беременных часто тошнит от запаха кофе.
— Нет, меня, слава богу, не тошнит от запаха кофе, — рассмеялась я. — Единственная радость, которая мне осталась доступной после наступления беременности.
— Так что? Кофе тогда? — уточнил Саша.
— Да. Если тебе не трудно, конечно…
— Ну что ты, Ариночка. Для тебя — не только нетрудно, но даже в радость!
Меня едва не вывернуло от мерзости.
Да как он так может?!
Ну в самом деле!
Он сам копает под нас, подставляет, разрушает наш бизнес, буквально обворовывает, а потом так мило изображает из себя заботливого Ромео!
Это мерзко.
Мне было очень сложно не реагировать на то, что я видела.
Не стоит вызывать в нём подозрений, что я о чём-то догадалась.
Как я ненавижу что-то изображать из себя!
Зря я вообще согласилась, чтобы он мне что-то наливал.
Сама бы кофе себе налила, ни к чему это!
Всё равно мне неприятно принимать напитки из рук…
Врага?
Предателя?
Ну точно не друга!
— А впрочем, не надо, — встала я с дивана. — Знаешь, я, наверное, поеду домой. Дома уже кофе попью. Так домой хочу…
— Уверена? — остановился он уже возле кофемашины.
— Да. Уверена. Не нужно ничего.
— Ну-у… Как хочешь.
Саша вернулся ко мне и подошёл ближе.
Я невольно отшатнулась.
И потому что он мне не нравился, как мужчина, вызывал отторжение, и потому что теперь я подозревала его в махинациях против нас с Вадимом.
— Не надо, — увернулась я.
Саша хотел положить мне руки на плечи. Жест достаточной невинный и дружеский, но я не желала, чтобы он ко мне каким-то образом прикасался.
— Прости… — опустил Саша руки. И глаза.
— Просто не трогай меня, — сказала я довольно жёстко, очертив свои личные границы.
Я стала собирать вещи в сумку и искать ключи от машины.
Не хотела больше ни минуты оставаться здесь и в обществе этого человека.
— Арин, неужели я тебе так противен? — услышала я вопрос и даже застыла над своей сумкой.
Вот что тут отвечать? На что рассчитывает человек, задающий подобный вопрос, и знающий ответ?
Хотел поставить меня в неловкое положение? Зачем?
Впрочем, неважна мне причина, я просто не дам ему поставить себя в неловкое положение.
— Саш, ну что за детский сад? — посмотрела я на него достаточно строго, вешая сумку на плечо и перебирая ключи машины, которые, наконец, нашла в ящике своего стола, в пальцах. — Хочешь честно?
— Хочу, раз спрашиваю.
— Человек либо приятен, либо ты не хочешь чтобы он прикасался, — ответила я. — Степень приятности или неприятности — это уже какая-то утопическая идея. Здесь или — или. И в лично моём случае — второе. Я не хочу, чтобы ты ко мне прикасался. И имею на то полное право. У нас действует в стране право на неприкосновенность своего тела. К тому же, напоминаю — я беременна. Мне не до интрижек сейчас, извини. Я устала очень, я хочу домой.
— Хочешь, я тебя подвезу?
То ли не сдавался он, то ли просто продолжал играть роль “хорошего” передо мной.
— Нет, спасибо. Я на машине и доеду сама. До завтра, Саша.
— До завтра, Арин.
— Извини, если что не так… — услышала я уже в спину на выходе. — Я просто пытаюсь быть нужным.
— А зачем, Саш? Зачем? — задала я, скорее, риторический вопрос и вышла за двери офиса.