51

Адвокат Вадима ни разу не поднял глаз от папки с документами за последние сорок минут. В кабинете пахло старой бумагой, пылью и растворимым кофе. Я сидела на самом краешке кожаного кресла, сцепив ледяные пальцы в замок на коленях, и боялась даже дышать слишком громко.

Мужчина методично перекладывал бумаги с места на место, и периодически поправлял свои очки на переносице. Он был полностью погружен в процесс изучения документов.

— Ну вот и всё, Арина Юрьевна, — наконец сказал адвокат, закрывая синюю пластиковую папку с тихим, но оглушительным щелчком. — Картинка сложилась.

— И что там?

Мужчина снял очки в тонкой металлической оправе и потер переносицу. Посмотрел на меня впервые за весь час, что я находилась в его кабинете. Я замерла в ожидании вердикта.

— Во всем действительно виноват Корнеев А.Н. Это чистая подстава, выверенная до миллиметра. Деньги со счетов фирмы уходили через цепочку фиктивных подрядчиков прямиком на счета подставной компании. Этот Александр очень грамотно всё продумал. Он специально подставил вашего супруга, чтобы избавиться от него. Естественно для того, чтобы было легче полностью завладеть фирмой.

— Думаете он добивался именно этого? — спросила я.

— Очевидно да, — кивнул адвокат и надел очки, которые всё это время крутил в руках. — И если бы вы не нашли эти документы — уверяю, он бы присвоил себе всё до копейки.

Воздух в легких закончился. Я смотрела на идеально ровную стопку документов, а видела другое. Как Саша заботился обо мне, поддерживал. Привозил лекарства в больницу, помогал когда в квартире трубы прорвало…

Всё это время он играл роль заботливого друга. А сам строил козни, сливал данные и ждал, когда решетка на долгие годы захлопнется за спиной Вадима.

Адвокат поднялся, обошел стол и ободряюще положил свою тяжелую ладонь мне на плечо.

— Не переживайте. Мы обязательно накажем виновного. Завтра утром я займусь этим делом. Вашего мужа переведут под домашний арест максимум через неделю. Работайте спокойно, носите ребенка. О плохом забудьте. Теперь это моя головная боль.

Я вышла из офиса адвоката, села в машину и долго сидела, глядя в одну точку. Руки перестали дрожать. Внутри вместо липкого страха разливалось холодное, звенящее торжество. Невиновный будет отпущен. Вадим вернется домой. А Сашу… Сашу раздавит каток правосудия. За всё, что он сделал. За всё, что планировал делать дальше.

Телефон завибрировал во внутреннем кармане кардигана. Это был незнакомый номер, но почему-то я знала, что это — Вадим.

— Да, — выдохнула я.

— Привет, — голос Вадима звучал глухо, словно он говорил сквозь плотную ткань. — Ариш, у меня всего пару минут. Может, меньше.

Я вцепилась в руль так, что побелели костяшки.

— Конечно я мог бы сразу позвонить юристу и узнать всё у него, — продолжил он, и в его тоне проскользнула горькая усмешка. — Но я хотел услышать твой голос... Скажи, он посмотрел документы? Что сказал?

Я была удивлена тому, что Вадим предпочел звонок мне, а не напрямую адвокату. Ведь он бы намного подробнее и точнее всё объяснил…

Мысль о том, что Вадим действительно хотел услышать именно меня, вызывала во мне непонятные ощущения. Смесь тепла вперемешку с горечью. Между нами всё давно кончено. Зачем ему слышать мой голос?

— Да, адвокат посмотрел документы, — сказала я. — Он всё подтвердил. Это Саша. Он слил базы, долгое время переводил деньги на свою подставную фирму. Ну и от тебя решил избавиться. Всё задокументировано. Адвокат обещает завтра же заняться этим делом и выбить тебя из СИЗО под домашний арест. И конечно спасти компанию.

Тишина сменилась звуком, похожим на рычание. Низким, вибрирующим.

— Саша, — протянул Вадим, и каждое слово теперь сочилось чистым ядом. — Моя правая рука. Друг, которого я тащил из долгов десять лет назад. Которому я отдал ключи от пустующей квартиры, когда он разводился с женой… Господи, какая же мразь. Он ведь плакал со мной в трубку совсем недавно, говорил, что найдет лучших адвокатов чтобы вытащить меня отсюда. Арин, ты в порядке? Тебе не стало плохо после этого всего?

Мне хотелось кричать от облегчения. От того, что этот кошмар заканчивается. И от того, что он думает обо мне, сидя в камере предварительного заключения...

— Я в полном порядке, — ответила я. — Главное, чтобы ты вернулся как можно скорее. Мира скучает по тебе.

— Как она? — тут же сменил тон Вадим. Жесткость исчезла, осталась только бесконечная нежность. — Нянечка, которую ты нашла… понравилась Мире? Она хорошо заботится?

— Всё в порядке, Вадим. Няня хорошо справляется, нам очень повезло её найти.

— А ты сама как? Как наш малыш?

— Всё хорошо, — холодно отрезала я.

— Вот и славно. Мне пора бежать, Арин. Не волнуйся, теперь все будет хорошо! Совсем скоро я смогу быть с вами.

После его слов связь резко оборвалась, а я ещё несколько секунд держала телефон около уха.

Кровь отхлынула от лица. С вами... Он сказал “с вами”.

Будто между нами не было этих долгих месяцев лжи. Будто не было того дня, когда я ушла от него, узнав о предательстве. Будто не было никакой любовницы и внебрачного ребенка.

Я не собиралась жить с ним. Я готовила бумаги на развод, как только закончится этот уголовный ад.

Он решил, что тюрьма аннулирует все мои претензии. Решил, что спасение бизнеса и снятие обвинений автоматически возвращает ему право быть со мной. Он повесил трубку, оставив меня сидеть в остывающей машине с волнительными, тошнотворными мыслями об этом невозможном, наглом, собственническом «с вами».

Однако эти слова вызывали во мне и другие чувства. Тепло и надежду…