57

Большой палец сам нашел его контакт в списке вызовов. Номер горел на экране издевательски ярко. Я нажала кнопку вызова, зажмурившись так, будто это могло отменить уже прошедший гудок. Он ответил после первого же звонка. Голос был бодрым, свежим, словно и не вечер вовсе.

— Да, Ариш?

— Вадим… — собственный голос прозвучал жалко, по-детски. — У меня света нет. Во всем районе авария. Сказали, дадут только в полночь. Мне… мне жутко одной сидеть в темноте. И телефон садится.

— Скинь мне свой адрес, я вызову такси. Собирай вещи и приезжай. Переночуешь у меня.

— Не надо такси, я сама…

— Арина. Не спорь. Видела какой ливень за окном? Как ты собираешься сама добираться? Жду адрес и вызываю машину.

Вадим сбросил звонок, прежде чем я успела придумать новый аргумент.

Деваться было некуда. Оставаться здесь одной, в полной темноте было слишком страшно. А мой страх напрямую влиял на малыша. Так что я открыла сообщения и отправила Вадиму свой адрес.

Я включила фонарик на минимальную яркость, экономя заряд, и побрела собирать сумку. Зубная щетка, паста, чистая пижама, документы, которые теперь всегда носила с собой в отдельной папке. Положила в боковой карман пару батончиков мюсли — зверский аппетит вернулся вместе с уходом токсикоза, и желудок сейчас предательски урчал.

Телефон завибрировал. СМС от неизвестного номера: «Тойота Камри, госномер х777кх, синий. Водитель Азамат. Будет через три минуты».

Водитель оказался неразговорчивым. Всю дорогу я смотрела в окно, пытаясь успокоить дыхание. Только когда машина въехала во двор знакомой монолитной новостройки, я позволила себе немного расслабиться.

Вадим открыл дверь раньше, чем я дотронулась до звонка. Стоял на пороге в простых спортивных штанах и футболке, огромный, надежный, заполняя светом своего присутствия весь полутемный подъезд.

— Замерзла? Проходи, — впустил он меня внутрь и взял мою сумку.

В квартире пахло чем-то уютным, домашним. Свет горел лишь на кухне.

— Мира спит, — тихо сказал Вадим. — Иди мойся, грейся. Я пока подготовлю тебе кровать.

Горячий душ смыл остатки страха. Я завернулась в пушистый голубой халат, который взяла с собой из дома, и вышла в коридор.

— Ужинать будешь? — раздался голос Вадима из кухни.

Я приоткрыла дверь и увидела на столе две картонные коробки из доставки.

— Проходи, не стесняйся, — добавил он. — Поужинаем и ляжем спать.

Внутри коробки оказались мои любимые роллы «Филадельфия» с опаленным лососем и острым угрем. Те самые, о которых я думала сегодня утром, проезжая мимо суши-бара. Думала со слезами на глазах, потому что решила: сначала обустрою детскую, куплю всё для малыша, а деликатесы подождут до лучших времен. Копилка на ребенка не терпит лишних трат.

— Откуда ты узнал? — выдохнула я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Я как раз сегодня думала о них…

Вадим лишь тепло улыбнулся и разлил сок по бокалам.

Я опустилась на стул. Запах свежей рыбы и сливочного сыра сводил с ума. Желудок требовательно сжался.

Мы ели молча, сидя друг напротив друга под мягким светом небольшой настольной лампы. Тишину нарушал только шум дождя за окном и хруст свежего огурца.

Вадим отложил пустую коробку, вытер руки салфеткой и серьезно посмотрел на меня.

— Послушай. Ты права в том, что не прощаешь меня. Я заслужил всё это. И настаивать не буду. Можешь ненавидеть меня столько, сколько потребуется. Я всё понимаю и очень сожалею о своём поступке.

У меня перехватило дыхание. Последнее время мне было тяжело. Тяжело от его напора, от ухаживаний и бесконечных извинений. А теперь Вадим наконец-то признал моё право на злость.

— Однако я готов помогать всегда и во всем, — продолжил он. — Вам обоим. По первому слову. Просто скажи. И я буду самым счастливым идиотом на свете, если однажды ты сможешь смотреть на меня без этого льда в глазах. Но давить не стану. Обещаю.

Мне стало физически легче. Будто кто-то снял с моей грудной клетки тяжелый бетонный блок. Нам ведь действительно придется общаться всю жизнь. И осознание того, что Вадим наконец понял меня, приносило колоссальное облегчение.

— Я рада, что ты понял, — искренне сказала я. — Так правда будет спокойнее.

Вадим собрал грязную посуду и понес ее к раковине.

— Иди отдыхай, — бросил он через плечо. — Ложись. Я сам помою.

— Дай хоть помогу…

— Марш в кровать, Ариш. Тебе нельзя напрягаться.

Его забота окутывала плотнее, чем шерстяной плед. Я вернулась в комнату, легла на идеально ровную, прохладную поверхность мягкой постели. Подушка пахла кондиционером для белья и чем-то неуловимо мужским. За стеной тихо гудела посудомойка. Впервые за много месяцев я почувствовала себя в безопасности.

Глаза закрылись сами собой, и я провалилась в глубокий сон почти мгновенно.