9

— Блин, принесла нелёгкая… — заволновалась Олеся, видя, как я побледнела.

— Надо уходить… Где моя сумка?

Я уже забыла даже, что и куда собирала. Так меня шокировала встреча с бывшим мужем и моей сестрой, ставшей ему заменой мне по всем фронтам. А меня, б\у, в утиль.

— Вот она, — ответила Олеся. — Я возьму. Пойдём.

Хорошо, что я взяла её с собой. Не знаю, что бы было, если бы я приехала сюда одна. Я бы не ушла отсюда даже, я не понимала куда идти, где выход и что я тут вообще делала…

— Сюда, милая, сюда, — бережно направляла меня как маленького ребёнка подруга.

Я понимала, что сейчас встречусь с предателями глазами, сразу с обоими, но всё равно испытала невероятное потрясение и боль, когда наши взгляды пересеклись.

Смех Милы оборвался. Вадим застыл на месте. А я села в кресло, которое так кстати оказалось рядом — просто упала. Не могла стоять. Меня словно толкнули в грудь, и я потеряла равновесие — такая сильная была боль.

— Что она тут делает, Вадим? — вцепилась Мила в руку моего мужа. — Ты что — не объяснил ей, что теперь это наша квартира?

— Помолчи, Мила, — тихо сказал ей Вадим и обратился ко мне. — Арина, я знаю, что ты сейчас скажешь: что эта квартира принадлежит и тебе по закону. Это так. Но мы же не можем жить все вместе, правда же?

— Вместе — не можем, — ответила я как робот.

Глупый вопрос. Очень глупый. А что — если бы я сказала, что не против жить втроём или мне некуда было бы пойти, он всё равно оставил бы её здесь?

— Ну поэтому ты должна понимать, что… Тебе нужно уйти, — продолжил он. Муж буквально выгонял меня из собственного дома. Ради той, кого я считала сестрой. Выгоняет, как надоевшую собаку, которая писала на ковёр, не дожидаясь прогулки, хозяину это всё надоело терпеть, и он просто завёл другую… А старую — вон. И не жалко даже.

— Ты же не выставишь на улицу собственного племянника? — изогнул Вадим одну бровь.

Я не думаю, что у меня есть силы вообще кого бы то ни было выставить вон.

Не в том состоянии. Только меня выставить можно легко и играючи.

— Так ты с вещами уже, Арин? — заметил в руках Олеси сумку с вещами неверный супруг.

Я развела руками, не желая тратить последние силы на озвучивание очевидного.

Не думает же он, что я его обворовала? Конечно же, там мои вещи.

— Вот видишь, какая ты умница, — улыбнулся он мне словно несмышлённому ребёнку. — Ты всё сама понимаешь. Остальное Мила соберёт, заберёшь позже. Да?

— Да, — выдохнула я, чувствуя, как снова душат подступающие слёзы. Я больше не могла это слушать, терпеть это унижение и находиться тут.

Я молча встала и пошла в коридор.

В висках стучало лишь одно: уйти отсюда как можно скорее.