28

Послать, значит?

А я пошлю. Прекрасно! Почему бы и нет.

Смотрю ему в лицо, а потом — р-раз! Хлесткая пощечина опускается на загорелую, щетинистую скулу. Луплю так, что рука отваливается. В ушах звон.

Вот так, Демид, считай, послала.

Спокойно туфли надеваю, пальто. И выхожу.

Достаю телефон.

Руки дрожат. Меня трясёт всю. До забора идти прилично.

Отстроился, буржуй.

А мой-то, Яхонтов, всё в квартире. Конечно, в непростой квартире и дом элитный и соседи тоже все не самые последние люди в стране. Но всё равно это квартира.

А бабла у Ивана немеряно. Он, что же, на семье экономил? Или пытался доходы скрывать?

Почему-то считаю, что второе.

- Янина... Не дури.

Ростовский выходит из дома, в одном костюме, на улице явно минус — температура упала, еще и ветрище дует.

Подходит.

- В дом вернись.

Смотрю на него спокойно, такси заказываю.

- Янина, вернись в дом.

Молчу.

Молчание -— золото.

- Тебе напомнить про наш уговор?

Уговор вспомнил.

Что ж...

- Знаешь что, Демид, забей. Считай, что я отозвала своё предложение.

- Даже так? - Разглядывает меня пристально, не усмехаясь, без эмоций. - Он тебя утопит.

Холодно как, зябко.

Знаю, что утопит. Но почему-то сейчас принимать помощь Демида Ростовского для меня — полное дно. Днище.

Как сейчас подростки говорят? Зашквар?

Знаю, что это что-то очень мерзкое.

Так вот, это именно оно.

И как-то мне сейчас легко и свободно.

Я останусь ни с чем?

Вряд ли.

У меня есть руки и голова. Не убьёт же меня Яхонтов? Он, конечно, может.

Но не убьёт.

Пусть даже оставит голую, босую. Репутацию отберёт? Ничего, это можно заработать. Постоянные клиентки, которые были именно мои — вернутся, если я попрошу. Просто работая косметологом, делая уколы красоты, я могу в месяц поднять приличную сумму. Мне и дочке хватит.

А Иван...

Нет, если получится с ним бороться без Демида — я это сделаю.

В конце концов у меня есть Викуся и Эвелина.

Викуся еще не сделала ход конём, да и Эва за себя поборется.

- Янина, останься. Я дурак, всё неправильно.

На хрена вот он? Что за игры?

Не надо тут мне изображать престарелого Ромео. Не интересно. Джульетта слишком долго пожила для этого.

Глупость.

Никаких чувств у Демида нет и быть не может.

Был инстинкт охотника.

Но унижать себя я не позволю даже ради мести бывшему.

Делаю шаг в сторону ворот.

- Стой.

- Руки... руки убрал от меня.

-Я сам тебя отвезу. Куда скажешь.

- Не надо. Ты хотел, чтобы я тебя послала? Я послала.

- Но я-то тебя не послал? Пойдём в дом.

- Я уезжаю, господин Ростовский. Не могу сказать, что было очень приятно познакомиться.

- Так, да? Адовая ты баба, Янина. Как еще твой Яхонтов тебя терпел столько времени?

Вот же урод. Гондон.

- Спроси у него сам, если интересно.

- Не интересно. Стой.

- Ростовский, иди на хер.

Усмехается. Слабовато, потом сильнее, минута, и смеётся, головой качая. Стоит в одном пиджаке, не мёрзнет. Может, потому что сам — лёд?

- Да уж. Отправил запрос вселенной, спасибо. Ладно, повоспитывали друг друга и хватит. Правда, вернись, Янка.

- Меня зовут Янина. Вячеславовна, если не в курсе. И возвращаться я не намерена.

Ворота откройте, такси приехало.

- Я сказал, что ты не поедешь.

Хватает за локти, к себе притягивая.

Странно, но мне не страшно.

Что бы он не сделал — не страшно.

Видимо в моей жизни уже использован лимит страшного. По крайней мере на это десятилетие.

Ростовский видит, что мне по Фаренгейту то, что он строит из себя мачо.

Сжимает челюсти.

- Я отвезу. Пойдём.

Поворачивается и идёт к машине.

НУ, что ж.

Отменяю такси, которое, кстати, еще и не собиралось приезжать, иду, гордо вскинув голову.

Ветер до костей пробирает, а мне почему-то неожиданно жарко.

Ростовский достаёт телефон, звонит кому-то — ничего не слышу.

Интересно, он собирается везти меня на той же машине, на которой нас привезли сюда? Я не обратила внимания на марку, модель, но это было что-то очень люксовое, чуть ли не «Роллс-Ройс». Сам поедет? Или просто попросит водителя доставить меня по адресу?

Кстати, про адрес.

Пишу сообщение Эвелине.

«Можно переночевать у тебя?»

Она отвечает знаком вопроса.

Черт, неудобно, конечно, но это не потому, что мне ночевать не где. Я могу поехать к маме, могу гостиницу забронировать.

Я просто хотела поговорить.

«Что-то серьёзное? Про арест активов я в курсе и про проблемы клиник тоже. Приезжай».

Приезжай. Вот и хорошо.

Из гаража выезжает «Гелендваген» - почему я не удивлена?

Демид подходит к нему. Водитель выскакивает, оставляя дверь открытой. А Ростовский открывает мне пассажирскую, рядом.

Что ж.

Сажусь, игнорируя его руку. Пристёгиваюсь. Он дверь закрывает, занимает место водителя, хлопает своей.

Смотрю вперед.

В «никуда»

Выезжаем на трассу довольно быстро. Я не засекала сколько мы ехали сюда.

Полчаса? Дольше? Это, всё-таки, загород. А ужинали мы почти в центре.

И куда он меня везёт? Я же не дала ему адрес?

- Где ты собираешься жить?

- Вас это уже не касается.

Резко выкручивает руль, съезжает куда-то, тормозит. Выключая фары. В машине темно.

Мне не страшно.

Или я себя уговариваю? Нет, не страшно.

Одно движение, не знаю, как он так умудряется, но теперь Ростовский почти сидит на мне.

Молча хватает за горло, не причиняет боль, просто хочет подчинить. Целует.

Господи, я реально уже вышла из возраста этих игр.

Мне скучно.

Но целуется он хорошо.

Может и стоило просто переспать с ним? Что я теряла? Самоуважение?

Как раз, наверное, нет. Я бы не стала себя меньше уважать.

Он бы не стал меня уважать? Вот на это мне вообще плевать.

- Прости меня.

Смотрит Долго. Очень долго.

Нехотя возвращается на место. Фары зажигает, но не двигается.

Зябко повожу плечами. Не холодно, просто как-то…

- Ты любила Яхонтова?

Зачем эти вопросы?

- Любила. — он серьёзен. — И не знала какая он мразь, да?

Я молчу.

Не игнорирую, просто понимаю, что он сам знает все ответы на свои вопросы.

- Не знала. От мрази ты не стала бы детей рожать. Хотя, когда ты их рожала он еще не был настолько... Или был?

Демид разглядывает меня.

- Как считаешь? Был? Это ведь или есть или нет, да? Кто-то легко поддаётся, кому-то так просто скурвиться. Особенно за такое бабло. Он у меня тогда увёл несколько десятков миллионов. Сейчас это кажется мелочью. Ну, мне нынешнему. А тогда у меня просто всё по швам трещало. Всё разваливалось. И компания, и…

Я слушаю. И не слушаю. Шум в голове.

Что я буду делать? Мне главное, чтобы дети были в безопасности. Не дай бог Иван решит... Он ведь не будет отыгрываться на детях?

- Не хочешь уехать? Улететь? Калининград, Сочи, Владивосток? Можно за границу?

Это он мне?

Поворачиваю голову, разглядываю его. Он снова подаётся ближе.

- Война — не женское дело. Я хочу тебя отсюда убрать.

- Это моя война. Я освобождаю вас от всех договорённостей, господин Рос.

- Что ты заладила, господин, господин... Госпожа, блин... - такой взгляд у него, дикий, жадный, не понимаю, что это. — Давай вернёмся. Со мной ты в безопасности.

Головой качаю.

- У тебя дети. Дочь я бы на твоём месте точно увёз.

- Он её отец.

Да пойми ты. Тут уже дело не в нём! Он! Твой Яхонтов потащит за собой всех. Там такая банда... Когда они узнают, что это ты его спила, то...

- Я его не сливала

- Ты. Его. Слила.

Не понимаю, сдвигаю брови. В голове каша.

Ростовский снова двигается, нависает.

- Дурочка, не понимаешь, да?

- Не понимаю.

- Твой Иван тебя сдал. Все те, с кем он в доле знают, что копать начала ты. Я уверен, что Яхонтов твой сумеет убедить всех, что именно ты выкрала из сейфа его документы, в которых секретные сведения и прочее, и именно ты будешь стоять за всеми проблемами.

- В смысле? Какие документы, я…

- Никакие. Те, которых там нет. Фикция всё. Ему нужно выиграть время сейчас. Он уверен, что сможет выстоять. Он сливает тебя, переключая внимание.

Демид говорит, а я как будто не понимаю слов. Словно это не по-русски, а на каком-то неведомом мне языке.

Он серьёзно?

Что за чушь собачья?

Или...

Господи.

Получается…

Дочь, сын... боже... родители... как? Как Иван...Как он мог?

- Поэтому я вытащил тебя в ресторан.

Нас же никто не видел? Или видели?

- И в клубе тогда многие заметили.

Во рту просто Сахара. Горло сжимает. Вот теперь я... теперь противный холодок ползёт и сжимается всё внизу.

Липкий страх.

Не за себя.

За близких.

- Пока люди думают, что ты со мной — ты в относительной безопасности. Поняла?

Я опять оглушена. Ног не чувствую, пальцы сводит.

- Адвокат у тебя Крестовский? Герман?

Киваю. Сердце колет, морщусь невольно.

Мамочки.

- Что? Тебе плохо?

Хочу текилы.

И умереть потом.

Если я умру, может они не тронут детей?

Всхлипываю.

Во что я, дура, вляпалась?

Я ведь хотела просто отомстить изменнику! Я не думала…

- Не бойся. Ты со мной. Под моей защитой. Ты и твоя семья.

- Зачем тебе это? — спрашиваю, потому что сейчас реально не понимаю.

- Считай, что я отрабатываю карму.

Ясно.

Хорошо, что не стал врать про вспыхнувшую страсть.

- Отвези меня к Эвелине.

- Янина.

- Пожалуйста.

Прикрывает глаза на пару мгновений, потом выезжает на дорогу.

Минут десять, и мы в городе. Еще минут пятнадцать — центр. Он едет быстро, но не нарушает. Просто город пустой.

Тормозит у дома Эвелины.

- Я провожу.

Я не могу ему запретить. Потому что внезапно мне опять страшно.

И руку его не игнорирую. И даже то, что он меня обнимает. Куртку накинул в машине — видимо ему водитель оставил.

- Янина... - голос глухой, такой... интересный. Опять играем?

- Смысл? Я теперь всё поняла.

- Ни хрена ты не поняла.

Целует. Я не сопротивляюсь.

Если за мной следят — пусть видят, что я с ним, да? Это же хорошо?

Господи, что же происходит? Как всё это возможно?

- Цветы какие любишь?

- Зачем?

- Считай, что буду создавать видимость ухаживания.

- Даже так? Покупай самые дорогие, не ошибёшься.

- Вас понял. Пойдём.

Он знает код домофона, знает охрану подъезда.

Да, они же с Ириной-Эвелиной друзья.

- Ирка, привет, открывай, это мы.

Дверь открывается. На Эвелине лица нет.

- Друзья мои, у нас пиздец.

Кто бы сомневался!