29

Викуся

Я ведь сразу думала, что она — слабое звено, да?

- Вот же сучка.

- Ладно тебе, - говорю устало, - тут каждый сам за себя, видимо.

- Ты же не думаешь, что я тоже? — Ирка смотрит на меня с обидой.

Она сейчас именно Ирка.

В простом трикотажном платье, без косметики, волосы в хвост собраны.

Смыла весь свой гламур и стала простой, тоже не молодой уже бабой. Курит. Курит красиво так, загляденье.

На кого-то так похожа... Вспоминаю! Так курила красивая актриса в старом кино, Любовь Полищук, и играла она там вроде тоже даму с низкой социальной ответственностью. Фильм не помню, а вот то, как она курила...

Так, стоп.

Хватит.

Я вообще собиралась бороться и мужа наказывать.

Правда, не думала, что мой муж практически член мафиозной группировки.

Но теперь с этим надо как-то жить.

Спустить ему всё с рук?

Всё отдать?

Нет уж!

А Викуся... Жалко Викусю. Она думает, что от того, что она Ивану во всем призналась он её пожалеет, пощадит?

Смешно, конечно, что при таких оборотах капитала, которыми, располагает мой муж, он решил бедную Вику оставить на улице.

И Ирку.

И меня, что уж там.

Я думала, что Демид привезёт меня и уедет, но он остался.

Слушает подробности про Вику, пьёт чёрный кофе, который сварила ему Ира.

- Я думала, он её просто припугнул, и она раскололась. Но нет. Она сама призналась. Подумала, что так будет выгоднее. Зараза.

Она сама тебе позвонила? — вопросы задаёт Демид.

- Да, - Ирка выпускает дым, прищуривается, - сказала, что мы вообще зря повелись на всё это. Мол, Янина нас просто использовала. Что она просто именно нас хочет подставить, и вообще, у Ивана ничего нет с женой сына, это всё его супруга придумала, чтобы нас обмануть.

- Интересная версия, - ухмыляюсь я. — И что ты ей сказала?

- Сказала, чтобы она побыстрее продавала дом и валила с бабками.

- А она?

- Посмеялась, и трубку бросила, а еще сказала, что ей теперь ничего не нужно продавать, в деньгах она не нуждается.

- Ясно.

Демид тихо смеётся. Смотрю на него, не понимая.

- Да уж, девочки... Вы же даже не понимаете, с кем связались, да? Ян, ну ты же с ним двадцать лет прожила, даже больше...

- Прожила. Только я, видимо, с кем-то другим жила..

Мне не стыдно.

Я просто в недоумении.

Я на самом деле искренне не понимаю, как я могла вот так вот глупо не замечать того, с кем живу, кто рядом со мной.

Верила в его сказки!

Демид встаёт.

- Ладно, дамы, я, наверное, поеду... Заеду утром.

- Куда ты поедешь? — хмыкает Ирка, - Оставайся уже. Раз ты всё равно утром заедешь.

- Хорошо.

Он так спокойно принимает приглашение, что я теряюсь. Нет, я вроде помню, что у Ирки тут три комнаты, место есть, но всё-таки...Или она его приглашает.

Тьфу, сама не понимаю, что за мысли. Зачем я об этом думаю. Какая мне вообще разница что происходит между Ириной и Демидом? И происходит ли что-то. Мне сейчас вот вообще не до этого должно быть!

Но я запуталась,

- Может, я, тогда поеду? — робко встаю.

- Угу, и ты туда же? Разъездились. Куда поедешь?

Да. Ехать мне некуда.

Не домой же?

Дом.

Дом, которого нет.

Всего лишилась.

Нет, не всего! У меня есть дети! У меня есть мои, пока еще клиники! Я поборюсь! Не с чего мне раскисать!

- Пойдём, я тебе комнату покажу.

Ирина встаёт, кивает мне, выходим.

- Вам, может, вместе постелить?

- Иди ты...

- Ну, а что? Он на тебя так смотрит.

Боже... этого мне еще не хватало! Сводничества! И как он смотрит?

Я про него уже всё поняла.

Я трофей. И ниточка к тому, чтобы Ивана прижать. Хотя, чем я могу помочь? Я ничего не знаю, доступа к информации не имею.

Почти.

У меня же есть секретное оружие? Ольга Николаевна, помощник Ивана.

Правда, она сразу сказала, что подставлять себя под статью не будет, никакого слива информации, документов и прочего. Она в принципе согласилась помочь с Викой и этим арабом.

Араб... как-то его надо использовать.

Вика, конечно, дрянь, но я её понимаю.

Каждый сам за себя.

- Мне же тоже Иван предложил встретиться и поговорить. — спокойно говорит Ирина, доставая из шкафа постельное бельё.

- И что?

- Встретились. Поговорили.

- Ясно. — усмехаюсь. Значит, Ирина тоже думает.

- Слушай, Янина, это не моя война.

Да, это я уже поняла. Война моя. Горько усмехаюсь, но Ира продолжает.

— С одной стороны не моя.

Она поворачивается, смотрит пристально.

- А с другой... Я ведь тоже пошевелила булками. И мозгами. Сходила к юристу знакомому. Всё, что ты сказала про своего Ивана — всё в точку. Ему меня подставить и обуть — как не хрен делать. Конечно, Демид может помочь и мне. Вот только…

- Что?

- С хрена ли твой Иван решил, что со мной так можно? Я его свела с нужными людьми в своё время. Я ему здорово помогла! Ты... ты, наверное, даже не знаешь в какой он жопе тогда был. У него партнёры были из дружественных стран, которые резко стали недружественными, хотели его обуть, он бы не просто всего капитала лишился, его бы покрошили в фарш свои же. Потому что ему деньги дали под один проект, а он их решил покрутить на другом. Наварить. Если бы не моя поддержка тогда и помощь…

Она прищуривается, кривит рот.

- Он же передо мной на коленях стоял! Ноги мне целовал! Скотина такая. Я его спасла, реально! А меня вот так пинком под зад? Нет уж. Хрен ты, Ваня, угадал! Со мной так не выйдет. И с тобой тоже! Я не позволю! Ты не думай, что я просто, обычная шлюха.

- Да, ты не обычная... - смеюсь...

- Иди ты, Яна!

Поддаюсь порыву, шагаю к ней, обнимаю.

- Ну, ты чего? Забыла, что я была любовницей твоего мужа?

- Содержанкой, ты хотела сказать?

- Один хрен.

- Спасибо тебе, Ир... То есть…

-Знаешь, я подумала, и с какого я Эвелина? Ирина — имя красивое, благородное, и не пошлое. Да?

- Да, Ирина Панченко.

- Из села Соснишки.

Мы снова смеемся, а потом я вижу в дверном проеме Демида.

Он стоит в гостиной, смотрит на нас.

Странная ситуация, конечно.

Странное всё сейчас в моей жизни.

И чем это закончится — я не знаю.

Не спится совсем. То ли место новое. То ли мысли старые.

Иван.

Неужели он реально может дойти до края? Я же мать его детей? Мы столько вместе прошли?

Я не звонила его матери, ничего ей не сказала, но, думаю, связаться с ней нужно.

Просто, чтобы озвучит свою версию.

Не могу спать.

Пить хочу.

Усмехаюсь, думая о том, что пойду на кухню и, конечно, встречу там Демида! Это просто клише.

Но я хочу пить.

Наливаю себе в стакан из бутылки, которая стоит на столе. Там же на тарелке лимон порезанный — это Ира ставила Демиду под коньяк, который он не пил.

Беру дольку, отправляю в рот, морщусь, кисло так, что слёзы из глаз текут.

Или они не от этого?

Нет, Ванечка, плакать я из-за тебя не буду.

Я тебя, мразь, в тюрьме сгною! Или найду бандитов на расправу!

Забыла совсем, что у меня был одноклассник, Колька Резник. А у него брат.

Хорошие такие парни. Весёлые. «Слово пацана» отдыхает. Найти их, думаю, не проблема.

- Мне кажется, ты сейчас подносишь факел, чтобы поджечь костёр, на котором сожжеёшь своего благоверного.

- Ты прав.

- Давай ты оставишь это мне.

- Почему тебе?

- НУ, просто потому, что я мужчина.

- И что?

- Мужчина должен решать проблемы своей женщины.

- Я не твоя.

- Сопротивляйся.

- А если буду?

- Так интереснее.

- Зачем тебе это надо?

Поворачиваюсь. Хочу видеть его глаза.

- Надо.

Что такого сделал тебе Иван? Это ведь не просто бизнес?

- Не просто.

- Ты выбрал не ту жертву. Я Ивану не нужна. Ему сейчас нужна Арина.

- Арина мне не интересна. Она утонет вместе с ним. А ты — нет.

- Почему?

- Потому что я так хочу.

- Что он тебе сделал?

- Ничего. Просто из-за него погиб человек, который был мне дорог.

- Кто?

- Моя жена.

Любил ли я свою жену?

Да, в начале, наверное, любил. И она меня.

Потом... жизнь, говорят, сложная штука. А мне иногда кажется наоборот — слишком простая. Это мы усложняем.

Бабло появилось. Работал я, ясен-красен, как проклятый, но и кайф ловил от этого.

Первая сотня тысяч, первый миллион... Больше, больше, больше...

Рефреном реплика из «Бригады» - когда же вы нажрётесь, твари.

Да, никогда, наверное. Когда начинается охота за баблом остановиться трудно.

Невозможно этим «нажраться», хочется еще, еще, еще.. пока твоё золото не превращается в черепки.

Пока твоя жена не начинает спать с твоим лютым врагом.

Почему?

Потому что…

Потому что ты, якобы не уделял ей внимания. А он уделяет. Его на всех хватает, и на жену, и на любовниц.

Да. Да, вот так, во множественном числе.

Когда моя Настя поняла, что она у него не единственная, с ней случился нервный срыв.

Это и стало началом конца.

Любила она его?

Не знаю. Может, она и сама не знала.

Это не любовь была. Я сейчас только начинаю немного понимать, что вообще такое — любовь.

У Насти с Яхонтовым была какая-то больная связь. Война. Она воевала с ним за право быть рядом, за то, чтобы он её добивался. А ему было по хрену.

Он получил свой профит. Свои дивиденды.

Он сделал плохо мне. Укусил. Зацепил. Уничтожил что-то важное для меня.

Я не любил Настю, но она была моей женой. Частью моей жизни.

И вот по этой жизни Яхонтов потоптался грязными, вонючими сапогами.

Обмазал дерьмом.

Я Настю простил.

Говорил ей об этом.

Понимал — она не виновата. Она стала жертвой очень умного, хитрого, расчётливого мерзавца. Это было целенаправленное стремление получить власть над женщиной, которая была женой конкурента. Врага.

Яхонтов именно так считал.

Я не был конкурентом.

Ему было плевать, что я сделал его в честной борьбе. Что я увёл у него клиентов и контракт не какими-то грязными, нечестными методами.

Как раз наоборот. Всё было прозрачно.

Я работал лучше. У меня программа была круче. У меня был ниже прайс при более высоком качестве и ответственности.

У Яхонтова были связи и крыша.

Иван был уверен, что в этой сделке ему помогут так же, как и в других.

Но клиент, который покупал наши услуги тут попался не простой.

Крепкий орешек. Адам Агдамов.

Очень непростой товарищ. Которого было не прогнуть Яхонтовской крыше. Агдамов сам мог кого хочешь прогнуть.

Я получил отличный контракт и партнёра, с которым реально вышел на новый уровень.

И дальше смог заниматься не только бизнесом, но и политикой, хотя не сказать, что любил это дело, но понял — без неё никуда. Сначала так, почти через силу во всё это влезал, потом втянулся, понял, что у меня получается, и мне даже понравилось.

Тут другие ставки. Азарт совсем иного уровня.

И Иван сейчас тоже это понял и стремиться так же войти в этот круг.

А я стремлюсь всеми способами его туда не пустить.

Даже не самыми честными.

И для Ивана будет еще много, скажем так «открытий чудных».

Янина спрашивает, почему я выбрал именно её в качестве объекта. Считает, что я прогадал.

Нет. Не прогадал.

Тут у меня, как ни странно, была совсем иная цель.

И тут мне на Ивана плевать.

Не плевать, как ни странно, на неё.

Не только потому, что она его жена.

Жена.

Настя моя погибла из-за Яхонтова. Нет, если рассматривать с точки зрения сухого протокола — он не виноват:

Не он вливал в горло моей супруги алкоголь, не он заставлял её садится за руль, не он гнал на сумасшедшей скорости. Она всё это сделала сама. Сама.

Вот только если бы не он — Настя не пошла бы на такой поступок.

Когда я приехал на место аварии она была еще жива.

Её не могли вырезать из машины. К счастью, тачка не загорелась, не взорвалась.

НУ, как к счастью, наверное, уже было бы всё равно. Просто думать о том, что она так вот так вот горела заживо... нет уж. Это страшно, как бы там ни было, кто бы ни был на месте жертвы.

- Дем, прости.

- Тише, не нужно, всё будет хорошо, тебе помогут.

- Я умру сейчас, Дем, я хочу, чтобы ты знал. Он... я его ненавижу. Он... он просто хотел причинить боль тебе. Ему было на меня плевать. Он не любил меня. Он никого не любит.

Мне было плевать на то, любил кого-то Яхонт, или нет. В тот момент мне было безумно жалко дурочку Настю, и я чувствовал свою вину.

Если бы я её любил она не встала бы на этот путь. Не стала бы искать чувства и эмоции на стороне. Она осталась бы верной, преданной.

Я винил Ивана, но я винил и себя.

Настя умерла почти сразу после этих слов. Успела только еще раз у меня попросить прощения.

Бедная девочка Настя.

Я тогда решил, что не буду мстить Яхонту.

Специально не буду.

Но поперёк горла я ему встану. Однозначно.

Но разве это не месть?

Когда мне Ирка позвонила я сразу понял о чём будет речь. Я был к этому готов.

Мстить — не мстить... Это просто слова.

Красивые и громкие.

Уничтожить, чтобы эта мразь больше не смела никому портить жизнь.

Узнал о том, что он сотворил в своей семье и был не удивлён.

Такие идут по головам.

Для таких нет понятий близкие, родные. Любимые.

Есть понятие власть и бабло.

Сначала бабло даёт тебе иллюзию власти.

Потом ты понимаешь, что сколько бы ни было бабла, но если реальной власти нет — всё это просто мишура.

Твоё бабло без власти могут запросто отобрать.

Примеров этому сотни, если не тысячи.

Поэтому я пошёл во власть.

Поэтому сюда же пытается прорваться Яхонтов.

И я могу дать ему эту возможность.

Помочь.

Продвинуть.

Дать иллюзию победы.

А потом…

У него очень интересная жена.

Дело не в её внешности, хотя да, она красивая.

Зрелая. Умная. Смелая. С характером. Сильная.

Растерянная.

Шокированная тем, что сама жила в иллюзорном мире.

И продолжала бы жить, если бы не случайность.

Но все случайности не случайны.

И то, что этой женщине пришлось прийти за помощью ко мне — тоже не случайность.

Как и то, что я хочу узнать её поближе.

Нет, не так…

Просто хочу её.

Это иррационально. Я понимаю.

Я сам на это не рассчитывал.

Я не думал, что получится так.

У меня были совсем иные планы.

И я…

Я спасовал.

Спасовал перед ней.

Перед её беззащитностью.

Да, несмотря на всю свою силу, на свою мудрость, на характер, она беззащитна.

И эта растерянность в глазах.

Непонимание.

Уязвимость.

И желание бороться до конца.

А у меня желание разложить её на атомы, на клеточки, по полочкам, по винтикам разобрать и понять — как это работает?

Почему я не могу тормознуть себя.

И при этом торможу.

Не могу остановиться и останавливаюсь.

Не хочу причинять боль и... всё равно причиняю, и еще причиню.

Хочу защитить.

Не хочу, чтобы с ней случилось тоже, что и с моей Настей. Понимаю, что сама Янина себе вред точно не причинит.

А вот её супруг.

Значит, рядом должен быть я.

И буду.

Делаю шаг. Вижу, как она вскидывает голову, вглядываясь в моё лицо. Беспомощно.

Без опоры.

В кухне полумрак. Таинственно. Тихо.

Совсем не та обстановка, в которой двое говорят о серьёзном, обсуждают планы как уничтожить врага.

В такой обстановке делают другие вещи.

Поэтому я притягиваю её. Обнимая за талию. Выбивая из её лёгких тихий вздох. И целую.

Не потому, что так требует мой план. Или её план.

Потому что мне интересно какого вкуса губы и этой женщины сейчас.

Потому что мне вообще важен её вкус.

Сейчас нет Демида Ростовского, бизнесмена и политика, который поставил себецель уничтожить конкурента и действовать через его супругу.

Есть мужчина, который хочет присвоить женщину.

И присвоит.