Глава 28

Глава 28

Через неделю Игоря уволили.

Не официально “из-за скандала”, конечно.

Такие вещи делают чище.

Ему предложили “соглашение сторон”, вежливо намекнув, что в текущей репутационной ситуации компания не готова продолжать сотрудничество.

Марина узнала об этом от него самого.

Он приехал вечером, когда дети были у Лиды на ночёвке — у неё сын отмечал день рождения, и это было редким, спасительным совпадением.

Игорь выглядел выжатым.

Даже не злым уже.

Просто сломанным в тех местах, где раньше держалось мужское самодовольство.

— Меня убрали, — сказал он с порога.

Марина прислонилась к стене прихожей.

— Сочувствовать?

— Нет.

— Тогда зачем ты здесь?

Он долго молчал.

Потом всё-таки сказал:

— Я не понимаю, как так получилось.

И вот это было почти смешно.

Марина даже переспросила:

— Ты не понимаешь?

— Я правда... не думал, что всё развалится настолько.

Она смотрела на него и видела удивительную вещь: он и впрямь не думал.

Не потому что дурак.

А потому что всю жизнь был уверен: последствия — это не для него. Для других. Для тех, кто не успел, не подстраховался, не выкрутился.

А он выкручивался всегда.

До неё.

— Сядь, — сказала Марина.

Он сел на банкетку в прихожей.

И впервые за всё время стал похож не на опасного мужчину и не на предателя.

На усталого, побитого жизнью мальчика, которого никто так и не научил, что чужая любовь — не бездонная банка с консервами.

— Ты хочешь знать, как получилось? — спросила Марина. — Очень просто. Ты решил, что можешь жрать с трёх столов и ни один не перевернётся. А так не бывает.

Он опустил голову.

— Я всё испортил.

— Да.

— И уже не исправить?

Марина подумала.

Честно.

И ответила:

— Со мной — нет. С детьми — может быть, если хватит терпения и если наконец перестанешь врать. С собой... не знаю. Это уже твоя работа.

Он сидел молча.

Потом вдруг очень тихо сказал:

— Я, кажется, никогда никого по-настоящему не любил. Даже тебя. Только то, что вы все мне давали.

Марина почувствовала, как у неё по спине прошёл холод.

Вот оно.

Пожалуй, самая страшная его правда.

Не измены.

Не деньги.

А эта пустота.

Он не любил.

Пользовался.

А любовь принимал как сервис.

— Спасибо, — сказала она, и собственный голос показался ей чужим. — За самую честную фразу в твоей жизни.