Глава 29

Глава 29

Основное судебное заседание стало его публичной казнью.

Не в смысле крика.

Не в смысле скандала.

А в смысле полного, последовательного, документального разрушения той версии себя, которую Игорь пытался сохранить.

Андрей Викторович был безупречен.

Он не давил.

Не орал.

Не играл в театр.

Он просто раскладывал по столу факты.

Счёт.

Второй счёт.

Переводы.

Липовый займ.

Письмо Карцеву.

Страховку Оксаны.

Содержание квартиры на Лесной.

Попытку давления через школу.

Обращение Марины за медицинской фиксацией.

Сообщения с просьбой забрать заявление.

И каждый новый документ был как гвоздь.

Не в крышку гроба даже.

В маску приличного мужчины.

Игорь сначала держался.

Потом начал злиться.

Потом путаться.

На одном из вопросов по датам переводов он ошибся дважды подряд.

На вопросе, почему долг не отражался в налоговой логике движения средств, завис.

А когда судья сухо уточнил:

— Правильно ли я понимаю, что в период, когда вы ссылались супруге на нехватку средств для семейных нужд, вы одновременно финансировали медицинские расходы иной женщины?

— лицо Игоря стало таким серым, будто кровь ушла вся сразу.

Марина сидела ровно.

Не сжимала кулаков.

Не смотрела победно.

Не впитывала его позор.

Она просто присутствовала.

И в какой-то момент поняла: ей уже не нужно, чтобы его наказали “побольнее”.

Достаточно того, что правда звучит вслух.

Этого оказалось неожиданно много.

Когда судья удалился, Игорь вдруг повернулся к ней.

Не сказал ничего.

Просто посмотрел.

И в этом взгляде было всё: просьба, ненависть, страх, стыд, усталость, пустота.

Марина выдержала его.

И не отвела глаз.

Пусть запомнит именно так.

Не плачущей.

Не умоляющей.

Не удобной.