Глава 34

Глава 34

Через месяц после суда Марина встретила Андрея Викторовича не в офисе, а в кофейне.

Документы по последним формальностям он мог бы просто отправить, но сам предложил:

— Давайте я лучше отдам лично. И заодно проверю, умеете ли вы теперь пить кофе не как женщина на допросе.

Марина пришла раньше.

Села у окна.

Смотрела, как по тротуару идут люди — у каждого своя спешка, своя усталость, свои тайные катастрофы под пальто.

Когда Андрей Викторович вошёл, она вдруг отметила, что впервые видит его не как “моего адвоката”, а как мужчину.

Высокий. Собранный. С лёгкой сединой на висках. С умным, чуть усталым лицом человека, который слишком много видел про чужие браки, чтобы верить в сказки.

И всё же — тёплого.

Это удивляло.

Он сел напротив.

Подвинул папку.

— Всё. Формально — почти конец. Остались технические хвосты.

Марина кивнула.

— Спасибо.

— Вы уже говорили.

— Я ещё скажу.

Он усмехнулся.

— Хорошо. Буду копить.

Они выпили кофе. Поговорили сначала о бумагах. Потом о детях. Потом — совсем неожиданно — о книгах, путешествиях и том, почему некоторые люди умеют жить только через контроль.

Марина отвечала свободно. Без той внутренней настороженности, с которой общалась почти со всеми мужчинами после Игоря.

И только в какой-то момент, когда Андрей Викторович сказал:

— А у вас красивый смех, когда вы не защищаетесь, — она вдруг замолчала.

Это была не попытка подклеиться. Не банальный флирт. Не комплимент из набора “женщина после тридцати”. Это было... наблюдение.

Точное.

Личное.

Живое.

Марина отвела взгляд к окну.

— Я, кажется, забыла, как это делается.

— Что именно?

— Не защищаться.

Он немного помолчал.

Потом ответил очень спокойно:

— И не надо спешить. Люди почему-то думают, что после предательства срочно надо либо умереть от боли, либо немедленно снова влюбиться. Оба варианта глупые. Сначала надо научиться просто дышать без ножа внутри.

Марина посмотрела на него.

И улыбнулась.

Вот за это — за отсутствие нажима, за нормальность, за неохоту хватать её сразу в “новую жизнь” — ей вдруг захотелось сказать что-то важное.

Но она не сказала.

Пока нет.

Потому что в этот раз ей хотелось не прыгнуть в чувство, как в спасательный круг.

А прийти к нему ногами.

Если оно вообще придёт.

Когда они вышли из кофейни, Андрей Викторович задержал её на секунду у входа.

— Марина.

— Да?

— Если когда-нибудь вам захочется просто погулять. Без бумаг, судов и ответчиков... я был бы рад.

Она почувствовала, как внутри мягко, тихо отзывается что-то давно не тронутое.

Не страсть.

Не вихрь.

Не боль.

Интерес.

Тёплый.

Осторожный.

Настоящий.

— Я подумаю, — ответила она.

И он кивнул так, будто это был прекрасный ответ.

Не “давай завтра”.

Не “ну что ты как девочка”.

Не давление.

Пространство.

Как же это, оказывается, красиво — когда тебе дают пространство.