Глава 6

Глава 6

На следующий день Марина поехала к свекрови.

Не потому что хотела жаловаться.

И не потому что жаждала скандала.

А потому что Андрей Викторович сказал простую вещь:

“Любая семейная недвижимость, оформленная через родственников, это не мелочь. Проверяйте всё.”

Елена Павловна открыла не сразу. Шла к двери долго, шаркая тапками. Когда увидела Марину на пороге, удивилась:

— Ты одна? А дети?

— В школе. Можно зайти?

Свекровь сразу насторожилась.

— Что-то случилось?

Марина посмотрела ей в глаза.

— Да.

Они прошли на кухню. Здесь всё было по-старому: кружевная клеёнка, вазочка с конфетами, старый сервант, запах валерьянки и запечённых яблок. Это пространство раньше казалось ей тёплым. Сейчас — просто декорацией к чужой жизни.

Елена Павловна налила чай.

Села напротив.

— Ну?

Марина не стала размазывать.

— У Игоря любовница.

Свекровь побледнела так резко, будто из неё выпустили воздух.

— Что?

— Несколько месяцев. И, судя по всему, он ещё и скрывал от меня деньги. Большие.

— Нет... нет, этого не может быть.

Марина устало прикрыла глаза.

Это “не может быть” она уже ненавидела.

Всегда может быть.

Именно с самыми обычными.

— Может, — спокойно сказала она. — Я не пришла вас добивать. Мне нужна информация.

Елена Павловна судорожно сжала чашку.

— Какая?

— У вас есть квартира в жилом комплексе на Лесной?

Молчание.

Вот оно.

Не удивление.

Не вопрос “какая квартира”.

А пауза.

Длинная, вязкая, виноватая пауза.

Марина почувствовала, как внутри всё опускается ещё на этаж ниже.

— Есть, — тихо сказала свекровь. — Но...

— Но?

— Она была куплена давно. Ещё до вашей свадьбы. Игорь туда иногда заезжал. Я думала, по работе.

Марина усмехнулась. Без радости.

— Конечно.

— Марина, послушай...

— Нет, теперь вы послушайте. Вы знали?

— Нет! — свекровь даже привстала. — Клянусь тебе, нет! Я знала про квартиру, но не знала ни про какую женщину, ни про деньги. Он сказал, что там иногда хранит технику и документы, потому что дома тесно и дети везде лазят.

Склад.

Ну да.

Очень удобно.

Марина сжала зубы.

— У вас есть от неё ключи?

Елена Павловна посмотрела испуганно.

— Зачем?

— Потому что я больше не верю вашему сыну ни в чём. И если там что-то есть, что касается моих детей, моего брака и денег, которые уводились из семьи, я хочу это увидеть.

Свекровь закрыла лицо ладонью.

— Господи... что же он натворил...

Марина смотрела на неё и не чувствовала злорадства. Только усталость. И какую-то почти звериную осторожность.

— Так ключи есть?

— Есть.

— Дайте.

— Марина...

— Пожалуйста. Не заставляйте меня думать, что вы тоже меня обманывали.

Это добило.

Елена Павловна встала, пошла в коридор, долго копалась в ящике комода и вернулась с маленькой связкой.

— Вот.

Марина взяла ключи.

Тяжёлые.

Холодные.

Как доказательство.

— Спасибо.

Свекровь вдруг всхлипнула.

— Ты уйдёшь от него?

Марина спрятала ключи в карман.

— Я уже ушла. Просто он ещё не понял.

Квартира на Лесной встретила её пылью и тишиной.

Двушка на восьмом этаже. Хороший ремонт. Слишком хороший для “склада”. Серые стены, дорогая кухня, новая мебель, почти стерильный порядок. Здесь не жили постоянно, но сюда точно приходили. И не раз.

Марина остановилась посреди гостиной.

На журнальном столике стояла ваза.

Сухие белые розы.

На спинке кресла — женский шарф.

Не Оксанин. Другой. Или её же, просто не тот, что был вчера.

В ванной — шампунь, две зубные щётки, мужской гель для бритья.

Марина опёрлась ладонью о стену.

Так.

Спокойно.

Не думать о постели.

Не представлять.

Не рвать себя образами.

Она здесь не как брошенная жена.

Она здесь как человек, который пришёл за фактами.

И пошла искать.

В шкафу в прихожей — коробки с техникой.

В тумбе — документы на парковочное место.

В ящике письменного стола — флешки, старые договоры, конверты.

В спальне — мужская рубашка.

Её мужская рубашка.

Та самая тёмно-синяя, которую Марина подарила Игорю на прошлый Новый год.

Он тогда сказал, что она “слишком дорогая” и будет жалко носить.

Не жалко.

Просто не дома.

У Марины резко закружилась голова.

Она села прямо на край кровати.

Потом заставила себя встать.

Работать.

В комоде, под аккуратной стопкой полотенец, лежала папка.

Та самая синяя.

Марина открыла её и поняла: приехала не зря.

Договоры на частные проекты.

Акты.

Распечатки переводов.

Наличные поступления.

Ещё один счёт.

Не тот, который она видела в ноутбуке.

Другой банк.

Другая карта.

Другой объём денег.

Игорь прятал не только доходы.

Он строил целую систему.

Марина фотографировала быстро, почти не разбирая, лишь бы зафиксировать всё.

Один лист.

Второй.

Третий.

Четвёртый.

И вдруг наткнулась на бумагу, от которой у неё похолодели пальцы.

Страховой полис на Оксану.

Плательщик — Игорь.

Назначение — медицинское сопровождение беременности.

Марина перечитала.

Потом ещё раз.

Потом ещё.

Беременности.

Воздух в квартире стал густым, как грязная вода.

Нет.

Нет.

Только не это.

Она села прямо на пол у кровати, сжимая лист в руках.

Тест на беременность на кассе.

Детское кресло в машине.

Её странная уверенность.

“Я буду раньше неё”.

Марина прикрыла глаза.

И в эту секунду поняла: любовница — не эпизод.

Это не роман.

Не заскок.

Не “он запутался”.

Он строил вторую жизнь.

С ребёнком.

С квартирой.

С деньгами.

С параллельным будущим.

И пока Марина варила суп, платила ипотеку и лечила детям сопли, её муж репетировал новую семью.

Вот что было самым мерзким.

Не измена.

А замещение.

Её заменяли медленно, по частям, как старую мебель, которую пока жаль выбросить.

Марина встала.

Аккуратно положила полис обратно.

Поправила всё так, как было.

Сделала последний круг по квартире.

И уже у двери остановилась.

На тумбе в прихожей лежала фотография в рамке.

Оксана.

Игорь.

И какой-то седой мужчина лет шестидесяти.

Все трое улыбались.

На заднем плане — вывеска дорогого ресторана.

То есть её уже и в свет вывели.

Познакомили с кем-то важным.

Марина смотрела на снимок несколько секунд.

Потом перевернула рамку лицом вниз.

Не из ревности.

Из брезгливости.