Глава 7

Глава 7

Игорь понял, что что-то не так, в тот вечер, когда Марина впервые не приготовила ужин.

Не демонстративно.

Не со скандалом.

Просто не приготовила.

Дома были продукты. В холодильнике стояли яйца, сыр, остатки вчерашней курицы, овощи. Но на плите ничего не кипело, в духовке ничего не пахло, кухня не ждала его, как раньше.

Марина сидела за ноутбуком в спальне и работала.

Когда он заглянул, она даже не подняла головы.

— А ужин?

— Ты взрослый человек, Игорь. Справишься.

— Дети ели?

— Да.

— А ты?

— Это уже вообще не твоя забота.

Он постоял в дверях, не двигаясь.

Марина чувствовала его взгляд затылком. И этот взгляд впервые не ломал её. Не тревожил. Не заставлял оправдываться.

Наоборот.

Ей было почти приятно от того, что его привычная картина мира начала осыпаться.

Потому что раньше как было?

Он приходил.

Ел.

Садился.

Листал телефон.

Иногда ворчал.

Иногда был мил.

Иногда ложился рядом.

И всё это обслуживалось невидимым мотором по имени Марина.

А теперь мотор встал.

И оказалось, что господин водитель сам даже яичницу нормально не организует.

Через полчаса из кухни донеслось грохотание сковородки.

Потом запах горелого масла.

Потом тихое, сквозь зубы, ругательство.

Марина не пошла.

Пусть.

Пусть обжигается.

Пусть учится.

Пусть хотя бы раз ощутит, что быт не появляется сам, как роса на траве.

Позже в спальню заглянула Алина.

— Мам, папа сжёг омлет.

— Бывает.

Дочь присела на край кровати.

— Ты правда его выгонишь?

Марина закрыла ноутбук.

— Я его не выгоняю. Я развожусь.

Алина поёжилась.

Слово всё-таки прозвучало.

Тяжёлое.

Окончательное.

Настоящее.

— А можно я не буду с ним одна оставаться? — вдруг спросила она.

У Марины внутри что-то болезненно сжалось.

— Он тебя напугал?

— Нет… Не то чтобы. Просто... теперь он какой-то чужой.

Марина притянула дочь к себе.

— Ты не обязана делать вид, что тебе нормально. Поняла?

Алина кивнула ей в плечо.

— А Даня всё ждёт, что вы помиритесь.

— Знаю.

— А вы не помиритесь?

Марина закрыла глаза.

Как это объяснить тринадцатилетней девочке так, чтобы не сломать в ней веру вообще во всё мужское население земли?

— Нет, — сказала она наконец. — Некоторые вещи ломаются так, что потом уже нельзя обратно. Даже если очень захотеть.

Алина долго молчала.

Потом спросила совсем тихо:

— А ты его ещё любишь?

Марина не ответила сразу.

Потому что ещё вчера сказала бы: да, но ненавижу.

Сегодня — уже не была уверена.

Любовь в ней не умерла мгновенно. Она не умеет так. Она вытекает медленно, вместе с уважением.

— Я его очень долго любила, — ответила она. — А сейчас я себя пытаюсь не разлюбить. Это важнее.

Дочь посмотрела на неё с тем странным взрослым пониманием, которое иногда случается у подростков только в очень плохие моменты.

— Ты не разлюбишь, — сказала она.

И Марина чуть не заплакала впервые за эти дни.

Но не заплакала.

Позже, когда дети уснули, а Игорь сел в зале перед телевизором, делая вид, что смотрит новости, Марине пришло сообщение от Андрея Викторовича:

Нужна встреча завтра. Срочно. Есть хорошие новости и очень плохие.

Марина прочла и сразу почувствовала, как напряглась спина.

Ответила:

Во сколько?

В 11. Принесите всё, что нашли сегодня.

Она пришла вовремя.

Андрей Викторович уже ждал её в кабинете, с папкой на столе и тем особым выражением лица, которое бывает у хирургов перед неприятным диагнозом.

— Садитесь.

Марина села.

Положила перед ним новые фото, документы, страховку, данные по квартире.

Он просмотрел быстро, цепко.

Потом сцепил пальцы.

— Начну с хорошего. У вас действительно очень сильная позиция по скрытым доходам и неучтённому имуществу. Настолько сильная, что если ваш муж не совсем идиот, он скоро сам начнёт нервничать.

— А плохое?

— Судя по документам, эта женщина беременна. И ваш муж финансово участвует не эпизодически, а системно. И если ребёнок родится до завершения развода или почти одновременно, процесс станет грязнее.

Марина опустила взгляд на свои руки.

— Насколько грязнее?

— Очень. У мужчин в таких историях резко активизируется инстинкт спасать “новую жизнь”, а первая семья начинает восприниматься ими как балласт и источник претензий. Плюс возможны попытки срочно переписать ещё что-то, обнулить счета, создать видимость долгов, оформить липовые займы. Это стандартный набор трусоватого, но жадного мужа.

Марина усмехнулась без радости.

— Очень похоже на него.

— Я рад, что чувство юмора вас не покинуло. Пригодится.

Он подвинул к ней лист.

— Сегодня же подаём обеспечительные меры по известному нам имуществу. И начинаем официально вытягивать информацию по счетам. А вы...

— А я?

— А вы перестаёте надеяться, что он одумается. Потому что человек, который заводит параллельную беременность, уже не в сомнениях. Он в проекте.

Эти слова ударили почти физически.

Не потому что Марина чего-то ещё ждала.

А потому что услышать формулировку вслух — значит перестать притворяться перед собой окончательно.

В проекте.

Да.

Её муж уже проектировал новую жизнь.

И, возможно, в этой новой жизни она существовала только как препятствие.

Марина медленно выпрямилась.

— Тогда давайте ломать проект.

Андрей Викторович впервые за всё время улыбнулся ей по-настоящему.

— Вот за это я люблю работать с умными женщинами.