Глава 8

Глава 8

Оксана пришла сама.

Марина не ожидала.

Вообще.

Был субботний день. Дети сидели дома: Даня строил город из конструктора прямо в зале, Алина красила ногти в своей комнате и слушала музыку в наушниках. Игорь с утра уехал “по делам”, и Марина была почти благодарна судьбе за эти несколько часов тишины.

Звонок в дверь раздался около трёх.

Она открыла.

На пороге стояла Оксана.

Без плаща. Без своей самоуверенной походки “мир мне должен”. Без машины. Без глянца, который так бесил Марину в тот день у магазина.

На ней была простая куртка, волосы собраны в небрежный хвост, лицо бледное, под глазами — синеватые тени. И от этой небрежной, почти бытовой усталости она вдруг стала не красивой соперницей, а очень живой, очень неприятной реальностью.

Марина даже не удивилась.

Удивление — это для тех, кто ещё верит, будто у предательства есть предел.

— Зачем ты пришла? — спросила она.

Оксана нервно оглянулась на лестничную клетку.

— Нам надо поговорить.

— Нам — нет.

Марина уже собиралась закрыть дверь, когда Оксана выдохнула:

— Я беременна.

Пауза.

Короткая.

Тяжёлая.

Внутри у Марины ничего не рухнуло. Всё, что могло, уже рухнуло раньше.

Поэтому она лишь чуть прищурилась.

— Я в курсе.

Теперь дрогнуло лицо Оксаны.

Она явно ожидала другой реакции. Истерики. Белизны. Слёз. Вопросов.

Не получила.

— Можно войти? — спросила она тише.

— Нет.

Оксана сжала губы.

— Это и твоя проблема тоже.

— Моя проблема — ты и мой муж. Твоя беременность — уже следствие вашей тупости.

С лестницы потянуло холодом. Где-то ниже хлопнула дверь подъезда.

Оксана явно колебалась между высокомерием и паникой. Паника побеждала.

— Он сказал, что вы давно живёте как соседи.

— Классика, — кивнула Марина. — Что ещё он тебе сказал? Что я фригидная, истеричная и не понимаю его тонкую душу?

Оксана дёрнула плечом.

— Не надо делать из меня дуру.

— А я и не делаю. Ты сама прекрасно справилась.

В этот момент из комнаты выглянул Даня.

— Мам, кто там?

Марина мгновенно повернула голову:

— Иди к Алине.

Сын перевёл любопытный взгляд на незнакомую женщину.

Оксана побледнела ещё сильнее.

Потому что вот оно — реальное. Не постель. Не кафе. Не машина. Чужой ребёнок. Чужая дверь. Чужая жизнь, в которую она влезла не картинкой, а сапогами.

— Даня, быстро, — жёстче сказала Марина.

Он ушёл.

Марина снова посмотрела на Оксану.

— У тебя ровно минута.

Оксана сглотнула.

— Он сказал, что разведётся.

— Конечно.

— И что вы всё равно уже не семья.

— Ещё лучше.

— И что... — она запнулась, — что квартира почти целиком его, потому что ты ничего не вкладывала.

Марина даже прикрыла глаза на секунду.

Вот теперь было по-настоящему мерзко.

Не потому что больно — нет. Потому что он ещё и лепил из неё иждивенку.

Из неё.

Женщины, которая закрывала половину их жизни на себе.

— Это всё? — спросила Марина.

— Нет.

Оксана наконец подняла подбородок, словно пыталась вернуть себе остатки достоинства.

— Я пришла не оправдываться. Я пришла понять, что он собирается делать. Потому что третий день он не отвечает мне нормально. Мнётся. Пропадает. Ничего не говорит внятно про ребёнка. А я не собираюсь оставаться в дурах.

Марина смотрела на неё и чувствовала не злость даже.

Ледяное, почти хирургическое отвращение.

— То есть ты пришла ко мне за правдой о мужчине, с которым спишь, пока он женат на мне?

— Он врал нам обеим.

— Нет, Оксана. Мне — врал. А ты охотно ела это враньё с ладони, пока тебе на шею вешали кулоны и оформляли страховки. Не надо ставить нас в одну линию.

Оксана вспыхнула.

— Думаешь, мне легко?

— Думаю, нет. И что?

— Ты ведёшь себя так, будто я одна во всём виновата.

— Нет. Основной виновник — мой муж. Но ты сознательно полезла в чужую семью. Не по ошибке. Не в темноте. Не в бреду. Так что ореол жертвы тебе не идёт.

Оксана опустила глаза.

И в эту секунду Марина заметила: у неё дрожат руки.

Не театрально.

По-настоящему.

Похоже, там, внутри, уже что-то ломалось.

— Он сказал, что любит меня, — тихо проговорила Оксана.

Марина усмехнулась.

— А мне он говорил, что “мы справимся”. Мужчины вообще много говорят, когда хотят удобно устроиться между двух женщин.

— Ты меня ненавидишь?

Марина ответила не сразу.

Потому что вопрос был странно детский.

— Нет, — сказала она наконец. — Ненависть — слишком энергозатратно. Я тебя презираю. И жалею немного. Потому что если ты думала, что мужчина, который предаёт жену и детей, будет честен с тобой, то ты глупее, чем кажешься.

Оксана вздрогнула так, будто получила пощёчину.

Но спорить не стала.

Марина уже хотела закончить разговор, когда та тихо произнесла:

— У него ещё кто-то есть.

Вот тут Марина впервые за весь разговор не сразу нашлась.

— Что?

Оксана нервно сжала ремешок сумки.

— Я не уверена. Но... Я видела сообщения. Какой-то Лере. И он удалял переписку при мне. А недавно я заметила перевод — крупный, не мне. Я спросила, он сказал “по работе”. Но это было ночью. И он вышел отвечать на звонок в ванную.

Несколько секунд Марина просто смотрела на неё.

Потом медленно выдохнула.

Браво, Игорь.

Если уж гнить — так во весь рост.

— Зачем ты мне это говоришь? — спросила она.

— Потому что если он делает из нас всех идиоток, я хочу, чтобы хоть кто-то знал.

Марина кивнула.

— Поздно, Оксана. Я уже знаю, что он именно такой.

На лестнице снова хлопнула дверь. Оксана вздрогнула, будто боялась, что сейчас появится он.

И, возможно, боялась не зря.

— Если он вернётся к тебе... — начала она.

— Он не “вернётся ко мне”. Он отсюда ещё не вылетел юридически. Эмоционально — уже давно.

— А ребёнок?

Марина посмотрела ей прямо в глаза.

— Ребёнок не виноват. Но и я вам нянькой морали не буду. Решай со своим драгоценным сама.

Оксана кивнула.

Развернулась.

Сделала пару шагов вниз по лестнице.

И вдруг остановилась.

— Он боялся тебя, — сказала она, не оборачиваясь.

Марина холодно усмехнулась.

— Жаль, что недостаточно.

Когда дверь за ней закрылась, Марина ещё несколько секунд стояла на месте.

Потом заперла замок.

Второй.

Третий.

И только тогда позволила себе привалиться спиной к стене.

Господи.

Какой же это был клубок лжи.

И если раньше ей казалось, что дно уже пробито, то теперь выяснилось: у Игоря многослойная шахта.

Алина вышла из комнаты первой.

Сняла один наушник.

— Это она?

— Да.

— И что хотела?

Марина провела ладонью по лицу.

— Правду.

Дочь фыркнула.

— Нашла у кого спрашивать.

И была права.