Глава 9

Глава 9

Игорь пришёл домой поздно.

Почти в одиннадцать.

Марина ждала.

Не у двери.

Не в засаде.

Она просто сидела на кухне с кружкой холодного чая и документами, которые уже не убирала далеко. Пусть видит. Пусть привыкает.

Когда он вошёл, сразу понял по её лицу: что-то случилось.

— Что?

Марина посмотрела на него спокойно.

— Твоя беременная любовница заходила.

Он застыл.

Даже куртку не снял.

Только лицо на секунду стало совершенно пустым.

— Что?

— Слух тебя не подвёл. Оксана была здесь. Стояла в этой самой двери. Почти дышала воздухом моих детей. И знаешь что? Это был, пожалуй, самый вонючий момент за весь наш брак.

Игорь медленно снял куртку.

Положил на стул.

Потом так же медленно спросил:

— Что она тебе сказала?

— О, вот это и есть главное, да? Не “как вы”, не “она не напугала детей?”, а “что сказала”.

Он провёл рукой по волосам.

— Марина, прекрати.

— Нет, это ты прекрати. Хватит уже строить из себя менеджера по урегулированию ущерба. Ты не в офисе. Ты в доме, который сам развалил.

Он сел напротив.

Плечи напряжены. Челюсть жёсткая. Глаза беспокойные.

Боится.

Хорошо.

— Ну? — спросил он. — Что она хотела?

— Понять, почему её великий мужчина третий день мямлит и исчезает.

— Чёрт.

— Согласна, ёмкое определение.

Он закрыл лицо ладонями на секунду, потом резко выдохнул.

— Я не собирался, чтобы она сюда приходила.

— Какое совпадение. Я тоже не собиралась, чтобы она беременела от моего мужа.

Он поднял голову.

— Не надо так.

Марина даже улыбнулась.

— А как надо? Мягче? Ты же у нас нежный.

Он смотрел на неё тяжело, будто искал ту старую Марину, которая ещё могла сжалиться, смягчиться, пойти на “ну давай поговорим спокойно”.

Не нашёл.

— Я сам ещё не решил, что с этим делать, — глухо сказал он.

Вот тут Марина впервые за вечер всерьёз разозлилась.

Не внешне. Глубоко. Так, что в груди стало горячо.

— С чем “с этим”? — тихо переспросила она. — С ребёнком? С любовницей? С женой? С какой именно из катастроф ты ещё не определился?

— Не утрируй.

— Не утрируй?! — голос всё-таки поднялся, но она тут же взяла себя в руки. — Игорь, ты уже дошёл до такой степени мерзости, что во мне даже крика почти не осталось. Так что не надо мне сейчас рассказывать про утрирование.

Он устало откинулся на спинку стула.

— Я запутался.

— Нет. Ты зажрался.

— Марина…

— Тебе мало было меня. Мало её. Мало денег. Мало квартиры. Мало второй жизни. Ты ещё и третью, похоже, начал прощупывать.

Теперь уже дёрнулся он.

Вот.

Попадание.

— Что? — спросил Игорь слишком быстро.

— А, то есть это правда.

— Что именно?

— Лера.

Он замолчал.

Всего на секунду.

Но Марине хватило.

Её даже не ударило. Уже нет. Просто в голове ещё один пазл лёг на место.

— Господи, — выдохнула она. — Какой же ты дешёвый.

— Это не то, что ты думаешь.

— Мужчины, — медленно произнесла Марина, глядя куда-то поверх его плеча, — должны когда-нибудь написать молитвенник из этой фразы. “Это не то, что ты думаешь”. “Я запутался”. “Ты всё драматизируешь”. “Я не хотел тебя ранить”. Вам бы сборник, честное слово.

Игорь стукнул ладонью по столу:

— Да хватит издеваться!

— А ты хватит врать!

Он вскочил.

Стул с грохотом отъехал.

Из комнаты Даня крикнул:

— Мам?

Марина не обернулась.

Не свела глаз с Игоря.

— Сядь, — сказала она.

И в её голосе было что-то такое, что он действительно сел.

Не сразу.

Но сел.

Из детской вышла Алина.

Остановилась в дверях кухни.

Посмотрела на отца.

Потом на мать.

— Мы всё слышим, если что, — сказала она спокойно. — Так что можете не шептать, как идиоты.

И ушла обратно.

Тишина после её слов была оглушительной.

Игорь сидел белый как мел.

Марина вдруг почувствовала к нему такое чистое, ясное презрение, что стало почти легко дышать.

— Видишь? — сказала она. — Ты даже скандал нормально устроить не умеешь. Только жизнь людям портишь.

Он смотрел в стол.

— Я поговорю с ней.

— С какой из них?

Он зло поднял голову.

— Хватит.

— Нет. Теперь будет так.

Марина встала.

Подошла к холодильнику.

Достала магнит с детским расписанием.

Перевернула его и ручкой написала на чистой стороне:

ПРАВИЛА ДО РАЗВОДА

Потом прилепила обратно и начала перечислять, загибая пальцы:

— Первое. При детях — никакого ора. Ни от тебя, ни от меня. Второе. Никаких баб у нашего дома. Если ещё раз Оксана сюда сунется — я спущу её с лестницы уже без разговоров. Третье. Все разговоры о деньгах — только при записи или через адвокатов. Четвёртое. Ночевать можешь пока здесь, но не смей больше заходить в мою комнату без стука. Пятое...

Она повернулась к нему.

— Ты завтра сообщаешь своей матери, что мы разводимся. Сам. Не перекладывая на меня.

Он моргнул.

— Зачем?

Марина даже рассмеялась.

— Ты правда сейчас это спросил? Потому что я не собираюсь быть ещё и глашатаем твоего позора.

Игорь смотрел на список.

На её лицо.

На свою новую жизнь, которая уже начала походить на плохо скроенный ад.

И Марина видела: до него постепенно доходит.

Он потерял контроль.

Не семью ещё — контроль.

А семья уйдёт следом.

— Ты меня ненавидишь? — вдруг спросил он.

Тот же вопрос, что задавала Оксана.

Будто у них там коллективный дефицит фантазии.

Марина прислонилась бедром к столешнице.

Подумала.

Честно.

— Нет, — сказала она. — Ненависть — это всё ещё связь. А я уже хочу только, чтобы ты перестал быть центром моей жизни.

И по тому, как дёрнулось его лицо, она поняла: вот это и было страшнее всего.

Не крик.

Не слёзы.

А потеря значимости.