Глава 15+

Полицейские уехали около четырех утра, оставив нас наедине с разгромленным магазином. В предрассветной тишине масштаб катастрофы казался ещё более ошеломляющим. Я медленно обходила помещение, и каждый шаг отдавался тупой болью где-то в области сердца, а в груди словно образовалась пустота. Взгляд скользил по перевернутым манекенам, по разбросанным вещам, по осколкам стекла, тускло поблескивающим в свете уличных фонарей. Моё пространство, мой маленький мир, который я так бережно создавала, был варварски разрушен.

– Анна Сергеевна, – голос Светы вернул меня к реальности. – Вы как? Может, воды принести?

Я покачала головой, сглатывая комок в горле. Нельзя раскисать. Только не сейчас, не перед сотрудницами, которые смотрели на меня с таким беспокойством.

– Всё в порядке, – произнесла я тихо, хотя внутри всё кричало от боли. – Давайте оценим ущерб.

Полицейский, парень с усталыми глазами, что-то записывал в протокол.

– То есть, вы утверждаете, что украдены деньги из кассы, компьютер и… одежда? – в его голосе слышалось лёгкое недоверие. – Почему именно образцы новой коллекции? Это же не самое ценное.

– Для меня – самое ценное, – резко ответила я. – Это эксклюзивные модели, единственные экземпляры. Их нельзя просто заменить.

– Понимаю, – он явно не понимал. – Но всё-таки странно. Обычно воры берут деньги и что-то, что можно быстро продать. Техника, ювелирка.

– А у нас украли компьютер, где хранились все дизайны, все наработки, вся клиентская база, – вмешалась Света. – Это же очевидно, что… – она осеклась под моим предупреждающим взглядом.

– Что очевидно? – полицейский поднял глаза от блокнота.

– Что это целенаправленное ограбление, – закончила я. – Тот, кто это сделал, знал, что именно нужно искать.

Я внимательно осмотрела разгромленное помещение. Да, здесь царил хаос, но в этом хаосе была система. Воры не просто крушили всё подряд – они искали что-то конкретное. Компьютер, документы, новую коллекцию. Остальной товар был разбросан для вида, создавая иллюзию случайного вандализма.

– Мы проведём расследование, – равнодушно произнес второй полицейский. – Проверим камеры наблюдения в районе, опросим свидетелей. Но, честно говоря, шансы найти преступников невелики. В городе волна ограблений в последнее время.

«Конечно, – подумала я. – Особенно удобная волна для Алексея».

Когда полиция, наконец, уехала, мы со Светой и Мариной, которая тоже примчалась среди ночи, остались одни в разгромленном магазине. Ледяной ветер гулял по помещению через разбитую витрину, заставляя ёжиться.

– Что теперь? – тихо спросила Марина, обводя взглядом беспорядок вокруг.

Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Сейчас мне больше всего хотелось свернуться калачиком где-нибудь в углу и разрыдаться. Но это был не выход.

– Сначала закроем чем-нибудь окно, а после поедем по домам, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – Всем нужно отдохнуть. Завтра с утра вызовем стекольщиков, чтобы заменили витрину, и начнём уборку. Придётся закрыть магазин на несколько дней.

– А как же заказы? – спросила Света.

– Цех не пострадал, значит, работа над текущими заказами продолжится, – я потёрла виски, чувствуя, как подступает головная боль. – Швеи могут работать по графику. Самое сложное – восстановить дизайны новой коллекции.

– У Лизы должны остаться эскизы, – предположила Марина.

– Да, надо ей позвонить, – кивнула я, бросив взгляд на часы. Почти три ночи. Звонить дочери в такое время не хотелось.

Мы ещё раз осмотрели помещение, закрыли разбитую витрину щитом, который нашёлся в подсобке, и временно заклеили скотчем. Не лучшее решение, но хотя бы защита от ветра и дождя до утра.

Ощущение вторжения, нарушения личных границ не отпускало. Это было хуже, чем просто материальный ущерб. Словно в мою душу забрались грязными руками, переворошили всё самое дорогое, украли самое ценное. Я и раньше не чувствовала себя в полной безопасности после ухода от Алексея, но теперь появилось чувство тотальной незащищённости.

Дома я все же позвонила Лизе, несмотря на поздний час. К счастью, она ещё не спала – работала над дипломным проектом.

– Мама? Что случилось? – в её голосе сразу послышалось беспокойство.

Я рассказала о случившемся, стараясь говорить спокойно, чтобы не пугать дочь ещё больше. Но голос всё равно дрожал.

– Это он, да? – тихо спросила Лиза. – Папа?

– Я не знаю наверняка, – честно ответила я. – Но вероятность высока.

Повисла тяжёлая пауза.

– Не могу поверить, – её голос дрогнул. – Он всегда был… жёстким, требовательным. Но это… это уже преступление.

– Лиза, – я старалась говорить мягко, – я не хочу, чтобы ты считала своего отца преступником. У нас нет доказательств. И он по-своему любит тебя, я уверена.

– Не защищай его, мам, – теперь в её голосе звучал гнев. – Особенно сейчас. Что касается эскизов… У меня сохранились почти все наброски. Не окончательные версии, конечно, но основа есть. Я завтра же всё соберу и отправлю тебе.

После разговора с дочерью я долго сидела в тишине квартиры, глядя в окно на ночной город. Усталость навалилась тяжёлым грузом, но сон не шёл. В голове крутились вопросы без ответов. Как далеко готов зайти Алексей в своей мести? Что будет дальше? Смогу ли я защитить свой бизнес, своих сотрудниц, саму себя?

В предрассветной тишине эти вопросы казались особенно острыми, почти осязаемыми. Но вместе с тревогой во мне росла и решимость. Нет, я не сдамся. Не позволю сломать то, что строила своими руками.

Утро принесло ясность мысли и план действий. Я позвонила всем сотрудницам, объяснила ситуацию и попросила швей продолжать работу над текущими заказами в цехе. Свету и Марину пригласила помочь с уборкой в магазине.

Приехав на место, я обнаружила, что уже не первая. Возле магазина стоял фургон стекольщиков, а внутри работали двое мужчин, аккуратно убирая остатки стекла из витрины.

– Доброе утро! – окликнул меня смутно знакомый мужской голос.

Я обернулась. Михаил стоял, прислонившись к своему внедорожнику, с неизменным стаканчиком кофе в руке.

– Михаил? Что вы здесь делаете?

– Узнал о случившемся, – он пожал плечами. – Решил помочь. Контакты стекольщиков у меня были, вот и вызвал. Надеюсь, не против?

Я не знала, что сказать. С одной стороны, мне было неловко. С другой – витрину действительно нужно было срочно восстановить, а у меня не было ни времени на поиски стекольщиков, ни сил на решение этой проблемы.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я. – Это… очень кстати.

– Не благодарите, – он махнул рукой. – Просто бизнес. Мне нужно, чтобы вы скорее вернулись к работе и выполнили заказ для моих магазинов.

Эта прямота была почти освежающей после многих лет жизни с Алексеем, где каждое действие имело скрытый мотив, а каждое слово нуждалось в расшифровке.

Внутри магазина кипела работа. Стекольщики устанавливали новую витрину, Света и Марина уже начали разбирать завалы вещей.

– Хорошо, что у нас есть опись всего товара, – сказала Света, поднимая с пола помятое платье и аккуратно встряхивая его. – Так будет проще понять, что именно украли.

Я кивнула, оглядывая помещение. При дневном свете разгром выглядел ещё более удручающим. Поломанные стойки для одежды, разбросанные вешалки, порванные ценники, опрокинутые манекены. И пустое место, где раньше стоял мой компьютер, – теперь там лишь оборванные провода.

Мы работали весь день, практически без перерывов. К вечеру стекольщики закончили установку новой витрины, и мы продолжили уборку. Появились остальные швеи, и работа пошла быстрее. Кто-то принёс еду из соседнего кафе, кто-то – сладости к чаю. В этом совместном труде, в простых человеческих контактах, в заботе друг о друге было что-то исцеляющее.

– Анна Сергеевна, – Лена, самая молодая из швей, протянула мне планшет. – Смотрите, что я нашла в новостной ленте.

На экране была заметка в местной интернет-газете: «Ограбление модного магазина: случайность или целенаправленное действие?». В тексте описывались обстоятельства ночного происшествия и упоминалось, что владелица магазина недавно развелась с «известным в городе бизнесменом».

– Кто это написал? – спросила я, выискивая имя автора.

– Игорь Юсупов, – Лена показала на подпись в конце заметки. – Тот самый журналист, который писал о давлении на ваш бизнес.

– Он что, уже знает о случившемся? – удивилась я. – Но как?

– Видите строчку: «по информации источников в правоохранительных органах»? – указала Лена. – Кто-то из полиции, наверное, сообщил.

Я перечитала заметку. Несмотря на лаконичность, она содержала важные детали: украденные дизайны, компьютер с базой данных, предшествующие проблемы с поставщиками и арендой. И вопрос, который автор задавал между строк: кому выгодно уничтожение маленького, но успешного бизнеса?

– Мне нужно поговорить с этим журналистом, – решила я. – У него, кажется, больше информации, чем у меня.

В этот момент телефон завибрировал. Номер был незнакомым.

– Алло?

– Анна Сергеевна? Игорь Юсупов, независимый журналист, – раздался энергичный мужской голос. – Прочитали мою заметку?

– Только что, – ответила я, удивляясь такому совпадению. – Собиралась вам звонить.

– Отлично! – в его голосе слышался азарт. – У меня есть информация, которая может вас заинтересовать. И несколько вопросов. Можем встретиться?

Мы договорились о встрече на следующий день. К тому времени я надеялась привести магазин в относительный порядок.

Вечером, когда основная уборка была закончена, новая витрина установлена, а разбросанные вещи разложены по местам, мы сели за стол в подсобке, чтобы подвести итоги дня.

– Окончательный список украденного: компьютер, деньги из кассы – около тридцати тысяч, пять образцов из новой коллекции, – Света сверялась с записями. – И документы: папка с договорами поставщиков и тетрадь с контактами клиентов.

Я кивала, мысленно суммируя потери. Материальный ущерб был значительным, но не критическим. Страховка покроет часть расходов. Гораздо хуже было другое – потеря дизайнов, потеря базы данных, потеря чувства безопасности.

– Завтра закажем новый компьютер, – сказала я, делая пометки в блокноте. – Свяжемся с поставщиками, объясним ситуацию. Лиза обещала прислать эскизы новой коллекции, нужно будет восстановить модели как можно скорее.

– А что с клиентской базой? – спросила Марина. – Там же все контакты, история заказов…

– Придётся восстанавливать по памяти, – я вздохнула. – И обзванивать постоянных клиентов, объяснять ситуацию.

Мы ещё долго обсуждали план действий, распределяли обязанности. Несмотря на усталость, в наших разговорах не было уныния – только деловой настрой и решимость.

– Знаете, – сказала вдруг Лена, – мой дедушка любил повторять: «То, что нас не убивает, делает нас сильнее». Когда мне было двенадцать, у нас сгорел дом. Мы потеряли почти всё. Но семья стала только крепче, а через год у нас был новый дом, лучше прежнего.

Я улыбнулась, тронутая её простой мудростью.

– Твой дедушка был прав, Лена. Мы справимся. И станем сильнее.

Дома в тишине съёмной квартиры, оптимизм немного поблёк. Я сидела на кухне, глядя на разложенные перед собой документы: страховой полис, остатки финансовой отчётности, которую я, к счастью, хранила в двух экземплярах, черновики будущих заказов.

Телефон завибрировал – сообщение от Лизы. Она прислала сканы всех эскизов новой коллекции и короткую приписку: «Мы восстановим всё, мам. Ни одна тварь не сможет нас остановить». Это было так по-лизински – прямолинейно, немного резко, но с такой поддержкой, что к горлу подступил ком.

Я смотрела на эскизы, и постепенно в голове начал формироваться новый план. Нет, мы не просто восстановим украденное. Мы создадим что-то новое, лучшее. Превратим катастрофу в возможность для роста.

Ещё пару месяцев назад такой удар, вероятно, сломил бы меня. Я бы опустила руки, сдалась, вернулась к Алексею, чтобы получить защиту и стабильность ценой своей свободы. Но сейчас во мне жила другая женщина – та, что прошла через унижения, страх, предательство и вышла с другой стороны сильнее, чем когда-либо.

Уже засыпая, я вдруг поймала себя на странной мысли: может быть, должна Алексею благодарность. За то, что каждым своим жестоким поступком он закалял мой характер, укреплял решимость, доказывал, что я способна выстоять против любых трудностей. Конечно, это была абсурдная мысль, рождённая усталостью и напряжением. И всё же в ней была доля истины…