Глава 28+

В этот раз здание суда казалось не таким мрачным. Может быть, потому, что день выдался солнечным, с ясным декабрьским небом и искрящимся снегом, а может, просто что-то изменилось во мне. Я поднималась по ступеням не с тревогой и смятением, как в прошлый раз, а с твердой уверенностью в том, что сегодня справедливость восторжествует.

– Готова? – Наталья Викторовна подошла ко мне у входа.

– Как никогда, – ответила я, расправляя плечи под новым пальто, сшитым по моему собственному эскизу – глубокого бордового цвета, с тонкой отделкой и идеальной посадкой. Этот наряд был не просто красивой одеждой, а символом моего возрождения как дизайнера, как бизнесвумен, как личности.

В вестибюле суда было оживленно. Репортажи Игоря и последовавшее за ними предъявление обвинения Алексею в организации преследования и ограбления сделали наш бракоразводный процесс объектом общественного внимания. Несколько журналистов, увидев меня, тут же бросились с микрофонами и вопросами, но я лишь вежливо улыбнулась и прошла мимо.

– Никаких комментариев до окончания заседания, – строго сказала им Наталья Викторовна. – Все вопросы потом.

В зале суда я сразу заметила Алексея, сидящего с адвокатами. Он выглядел осунувшимся, под глазами залегли темные круги, а обычно безупречный костюм казался слегка помятым. Последние недели явно дались ему нелегко, и это странным образом не радовало меня, а вызывало какую-то отстраненную жалость – не к нему сейчас, а к тому молодому, амбициозному парню, в которого я когда-то влюбилась. Человеку, которого уже давно нет, который превратился в циничного, жестокого дельца, готового переступить через любого ради своих целей.

Наши взгляды встретились, и я с удивлением не почувствовала ни страха, ни ненависти – только спокойную решимость довести дело до конца. Он первым отвел глаза, и это был еще один маленький знак того, что баланс сил окончательно изменился.

Судья вошла в зал, и все встали. За прошедшие недели изменилось многое. После показаний Кати Новиковой и предъявления обвинения Алексею суд наложил арест на большую часть его активов. Его бизнес-партнеры один за другим отказывались от сотрудничества, не желая быть связанными с человеком, подозреваемым в организации преступлений. Проект таунхаусов, из-за которого во многом и начался весь конфликт, был заморожен, а инвесторы во главе с Олегом Петровичем искали способы изменить структуру собственности, чтобы продолжить его без участия Алексея.

– Рассматривается дело о расторжении брака между Воронцовым Алексеем Петровичем и Воронцовой Анной Сергеевной, – объявила судья. – Прошу стороны представить дополнительные материалы, запрошенные судом на предыдущем заседании.

Наталья Викторовна поднялась первой.

– Ваша честь, мы подготовили исчерпывающий пакет документов, подтверждающих историю приобретения совместно нажитого имущества и вклад моей доверительницы в создание семейного капитала.

Она передала секретарю толстую папку. В ней были банковские выписки, нотариально заверенные свидетельские показания, записи телефонных разговоров, фотографии – все, что могло подтвердить мое право на справедливую долю в имуществе, нажитом за двадцать лет брака.

– Кроме того, – продолжила Наталья Викторовна, – мы просим суд принять во внимание материалы уголовного дела, возбужденного против господина Воронцова. Фактическая сторона этого дела имеет прямое отношение к нашему процессу, поскольку демонстрирует систематическое давление на мою доверительницу с целью заставить ее отказаться от справедливого раздела имущества и вернуться в деструктивные отношения.

Алексей что-то яростно зашептал своему адвокату, но тот успокаивающе похлопал его по плечу и поднялся:

– Ваша честь, мы возражаем против приобщения материалов уголовного дела, по которому еще не вынесен приговор. Презумпция невиновности – один из принципов правосудия. Мой доверитель на данный момент лишь подозреваемый, и включение этих материалов в бракоразводный процесс будет предвзятым и нарушит его права.

Судья внимательно выслушала обе стороны, а затем приняла решение:

– Суд приобщает к делу материалы уголовного расследования как имеющие существенное значение для понимания контекста семейного конфликта. Однако напоминаю, что в рамках данного процесса мы не решаем вопрос о виновности или невиновности господина Воронцова в указанных преступлениях – это компетенция уголовного суда.

Это была первая победа за сегодня. Адвокат Алексея выглядел недовольным, но продолжил:

– Ваша честь, в ответ на ваш запрос мы подготовили документы, подтверждающие, что большая часть имущества, на которое претендует госпожа Воронцова, была приобретена на личные средства моего доверителя, заработанные до брака или полученные от продажи личного имущества.

Он передал свою папку, значительно более тонкую, чем наша. Я почти улыбнулась – у Алексея просто не было документов, которые могли бы подтвердить его версию. Все основные приобретения были сделаны уже во время нашего брака, на общие средства или средства, заработанные им, но при моей постоянной поддержке и участии.

– Что касается проекта таунхаусов, – продолжил адвокат, – он был начат моим доверителем уже после фактического прекращения семейных отношений, когда госпожа Воронцова покинула семейное жилище. Следовательно, этот проект не является совместно нажитым имуществом и не подлежит разделу.

Наталья Викторовна тут же парировала, подняв руку:

– Ваша честь, у нас есть доказательства того, что проект начал разрабатываться значительно раньше фактического разрыва отношений. В частности, переписка между супругами, где обсуждаются детали проекта, датированная за несколько месяцев до ухода моей доверительницы из семьи.

Она продемонстрировала распечатки сообщений – те самые, которые я нашла в своем старом телефоне. Алексей неосмотрительно советовался со мной о некоторых аспектах проекта, считая, что я никогда не буду использовать эту информацию против него.

Заседание продолжалось несколько часов. Выступали свидетели с обеих сторон. Со стороны Алексея это были в основном его деловые партнеры, которые говорили о его предпринимательском таланте и утверждали, что я не имела отношения к его бизнесу. Наши свидетели – бывшие сотрудники компании Алексея, наши общие знакомые, даже Мария Ивановна, соседка с первого этажа – рассказывали о моей роли в создании семейного благополучия, о том, как я поддерживала мужа в начале его карьеры, как создавала условия для его профессионального роста.

Особенно ценными оказались показания Ольги, бывшего бухгалтера Алексея, которая подтвердила, что я помогала с финансовыми документами в первые годы развития бизнеса, фактически выполняя роль неофициального финансового директора.

Алексей слушал все это с каменным лицом, лишь изредка нервно поправляя галстук или шепча что-то своему адвокату. Я заметила, что галстук на нем был тот самый, который я подарила ему на десятую годовщину свадьбы. Забавная деталь, придававшая происходящему оттенок абсурда – человек, который пытался уничтожить меня, сидел с символом нашей когда-то счастливой семейной жизни на шее.

После выступления последнего свидетеля судья объявила перерыв для изучения представленных материалов. Я вышла в коридор, чувствуя странную легкость. Независимо от того, каким будет решение, я уже победила – победила свой страх, свою неуверенность, свою привычку подчиняться.

– Ты как? – Михаил ждал меня у выхода из зала. Он не хотел присутствовать на заседании, чтобы не создавать дополнительного напряжения, но приехал поддержать меня.

– Лучше, чем ожидала, – честно ответила я. – Кажется, все идет хорошо.

– Наталья Викторовна просто блестяща, – заметил он. – Воронцову нечего противопоставить ее аргументам.

В этот момент я заметила Алексея, стоящего в дальнем конце коридора. Он смотрел на нас, и в его взгляде читалась смесь ярости и бессилия. Я инстинктивно напряглась, ожидая, что он подойдет, устроит сцену, попытается давить. Но он просто развернулся и ушел, сопровождаемый своими адвокатами.

– Он сломлен, – тихо сказал Михаил. – Не физически, конечно, но морально. Он привык быть победителем, а сейчас терпит поражение за поражением.

– Я не хотела этого, – призналась я. – Не хотела его уничтожать. Просто хотела, чтобы он оставил меня в покое, позволил жить своей жизнью.

– Я знаю, – Михаил слегка пожал мою руку. – В этом разница между вами. Ты хотела свободы, он – контроля. Ты хотела справедливости, он – победы любой ценой.

После перерыва судья вернулась в зал с решением. Я сидела, вцепившись пальцами в подлокотники кресла, чувствуя, как бьется сердце. Все эти месяцы борьбы, все страхи и надежды, все победы и поражения – все сводилось к этому моменту.

– Суд, изучив все представленные материалы и выслушав свидетельские показания, – начала судья, – принимает следующее решение. Брак между Воронцовым Алексеем Петровичем и Воронцовой Анной Сергеевной расторгается.

Я выдохнула. Первый пункт был ожидаемым – Алексей уже не возражал против развода как такового, видя, что вернуть меня не удастся.

– В отношении раздела совместно нажитого имущества, – продолжила судья, – суд постановляет следующее. Квартира по адресу… передается в собственность Воронцовой Анны Сергеевны. Загородный дом по адресу… передается в собственность Воронцова Алексея Петровича. Автомобили делятся следующим образом…

Судья методично перечисляла пункты имущества и как оно будет разделено. В основном решение соответствовало тому, что мы просили – я получала квартиру, часть сбережений, один из автомобилей. Алексей – загородный дом, другие машины, некоторую недвижимость. Но самое главное было впереди.

– Относительно бизнес-активов, – судья сделала небольшую паузу. – Суд признает, что бизнес ООО «Дом», принадлежащий Воронцовой Анне Сергеевне, был основан на личные средства, полученные ею в наследство, и является ее личной собственностью, не подлежащей разделу.

Я почувствовала, как напряжение, сковывавшее плечи, немного отпускает. Первый ключевой момент решен в мою пользу.

– В отношении бизнеса, принадлежащего Воронцову Алексею Петровичу, – продолжила судья, – суд признает, что он был создан в период брака и развивался при активном участии и поддержке супруги, следовательно, является совместно нажитым имуществом. Воронцовой Анне Сергеевне присуждается 40% долей в указанных компаниях.

Я услышала, как Алексей резко выдохнул, а Наталья Викторовна победно сжала кулак под столом.

– Что касается проекта строительства таунхаусов, – судья перешла к самому спорному пункту, – суд, изучив представленные документы, приходит к выводу, что работа над проектом началась до фактического прекращения семейных отношений. Следовательно, он также подлежит разделу как совместно нажитое имущество. Воронцовой Анне Сергеевне присуждается 50% прав на данный проект.

В зале раздались тихие возгласы удивления. Алексей побелел и что-то яростно зашептал адвокату, но тот лишь беспомощно пожал плечами. Решение было вынесено, и оно было почти полностью в мою пользу.

– Суд также принимает во внимание факты недобросовестного поведения Воронцова Алексея Петровича после начала бракоразводного процесса, – добавила судья, и в ее голосе послышалось личное неодобрение. – В частности, попытки скрыть часть имущества, давление на супругу и ее бизнес, что подтверждается материалами уголовного дела. Это влияет на решение суда о распределении долей в бизнесе.

После того как судья закончила зачитывать решение и покинула зал, Наталья Викторовна крепко пожала мне руку.

– Поздравляю, Анна Сергеевна. Это победа по всем пунктам. Я даже не ожидала такого благоприятного решения.

Я кивнула, чувствуя странную смесь радости и усталости. Наконец-то все закончилось. Наконец-то я свободна – юридически, финансово, эмоционально.

Выходя из зала суда, я встретилась взглядом с Алексеем. Он стоял, окруженный адвокатами, которые что-то ему втолковывали – видимо, советовали не обжаловать решение, чтобы не усугублять ситуацию. На его лице была написана смесь ярости, недоумения и… растерянности. Он не понимал, как так получилось, что он, всегда выходивший победителем из любой схватки, проиграл женщине, которую считал слабой и зависимой.

Я могла бы пройти мимо, могла бы даже позволить себе торжествующую улыбку, но вместо этого остановилась и просто сказала:

– Прощай, Алексей.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, словно видел впервые, а затем молча кивнул. В этом кивке не было ни раскаяния, ни примирения – только признание поражения. Но мне этого было достаточно.

Выйдя из здания суда, я столкнулась с маленькой толпой журналистов. На этот раз я решила ответить на несколько вопросов.

– Анна Сергеевна, что вы чувствуете после такого решения суда? – спросил молодой репортер, держа микрофон.

– Облегчение, – честно ответила я. – И надежду на то, что теперь смогу полностью сосредоточиться на развитии своего бизнеса, на новых проектах, на будущем.

– Вы планируете дальше сотрудничать с инвестиционной группой Олега Петровича в проекте таунхаусов? – спросила женщина-журналист.

– Да, мы рассматриваем такую возможность, – кивнула я. – Проект очень перспективный и может принести пользу городу. Но конкретика будет известна позже.

– А что насчет уголовного дела против вашего бывшего мужа? – последовал острый вопрос.

Я помедлила, подбирая слова:

– Это компетенция правоохранительных органов и суда. Я верю в справедливость нашей судебной системы и надеюсь, что истина восторжествует. Больше я никак это не комментирую.

После короткого общения с прессой я, наконец, села в машину, где ждал Михаил. Несколько мгновений мы просто сидели молча, пока до меня окончательно не дошло: все закончилось. Я выиграла. Я свободна. Я начинаю новую жизнь.