Глава 27+

Утро следующего дня выдалось промозглым. Холодный ветер гнал по небу серые тучи, а мелкий дождь барабанил по карнизам. Я сидела у окна в своей маленькой съемной квартире, обхватив руками чашку с горячим чаем, и читала последние новости на планшете. Когда неожиданно выскочило уведомление – Игорь прислал сообщение: «Включите местное телевидение, канал «Наш город». Сейчас».

Я быстро схватила пульт и нашла нужный канал. На экране был Игорь – он стоял перед зданием мэрии, сосредоточенный, серьезный, в костюме вместо привычной куртки. Видимо, репортаж был действительно важным.

«В результате журналистского расследования нашей редакции стали известны факты, которые могут свидетельствовать о сговоре с целью рейдерского захвата малого бизнеса в нашем городе, – говорил он, глядя прямо в камеру. – Речь идет о швейном ателье «Дом», которое за последние месяцы подверглось серии странных происшествий: от необоснованных проверок контролирующих органов до пожара, уничтожившего производственные мощности».

Сердце бешено забилось. Игорь действительно решился опубликовать свое расследование – не в маленькой статье, а в полноценном телерепортаже!

«Согласно нашим данным, – продолжал Игорь, – за этими событиями стоит крупный местный бизнесмен Алексей Воронцов и его сообщница, владелица конкурирующего бизнеса Екатерина Новикова. В нашем распоряжении оказались документы, фотографии, видеозаписи и свидетельские показания, подтверждающие их причастность к организации давления на бизнес Анны Воронцовой – бывшей супруги бизнесмена».

На экране появились те самые фотографии, которые Игорь показывал мне: Алексей и Катя, встречающиеся в ресторане; Ирина, передающая им какую-то информацию; документы, подтверждающие схему отмывания денег. Лица были размыты, но для тех, кто знал ситуацию, все было очевидно.

«Согласно показаниям осведомителя, чье имя мы не раскрываем в целях его безопасности, схема действовала следующим образом: Воронцов использовал свои связи для организации внеплановых проверок бизнеса бывшей супруги, одновременно финансируя промышленный шпионаж. Новикова, в свою очередь, получала доступ к эксклюзивным дизайнам конкурента и готовилась к запуску собственной линии, скопированной с оригинальных моделей».

Я не могла поверить своим глазам и ушам. Все, над чем Игорь работал последние месяцы, наконец-то вышло в свет. И не где-нибудь в маленькой газете, а на телевидении, которое смотрит весь город!

«Кульминацией давления стало ограбление магазина, во время которого были похищены компьютер с базой данных клиентов и образцы новой коллекции. А вскоре после этого произошел пожар, уничтоживший производственный цех. Полиция ведет расследование, но наш источник утверждает, что оба происшествия – звенья одной цепи, части плана по устранению конкурента и принуждению Анны Воронцовой к возвращению под контроль бывшего мужа».

Телефон разрывался от входящих сообщений и звонков. Писали и звонили все – Света, Лиза, Михаил, даже Олег Петрович. Все они видели репортаж и хотели узнать мою реакцию. Но я просто сидела, не в силах оторваться от экрана, не в силах поверить, что мой кошмар стал достоянием общественности.

«Мы не делаем окончательных выводов и не выступаем в роли судей, – завершал репортаж Игорь. – Мы лишь предоставляем факты, которые заслуживают внимания правоохранительных органов и общественности. Ситуация, когда влиятельные люди используют свое положение для давления на малый бизнес, недопустима в правовом государстве. Игорь Юсупов, специальный репортаж для «Нашего города»».

Когда репортаж закончился, я долго сидела, невидяще взирая перед собой. Внутри клубились противоречивые эмоции: облегчение от того, что правда наконец-то раскрыта; страх перед возможной реакцией Алексея; надежда на то, что кошмар скоро закончится; опасение, что все может стать еще хуже.

Телефон снова зазвонил. На этот раз это был Игорь.

– Анна Сергеевна, вы видели? – в его голосе звучало напряжение, смешанное с воодушевлением.

– Да, Игорь. Это… не знаю, что сказать.

– Ничего говорить не нужно, – ответил он. – Главное, будьте осторожны. Воронцов наверняка в ярости. У вас есть куда уехать на несколько дней?

– Думаю, Михаил поможет, если потребуется, – я начала лихорадочно соображать, что делать дальше. – А как вы? Ведь Алексей может обрушиться и на вас.

– Обо мне не беспокойтесь, – в его голосе слышалась улыбка. – Я достаточно долго готовился к этому дню. У меня есть копии всех материалов, они хранятся в надежном месте. Если что-то случится со мной, они автоматически будут отправлены в областную прокуратуру и крупные федеральные СМИ.

Я поразилась его предусмотрительности. Игорь был не просто журналистом, ведущим расследование – он был настоящим борцом за справедливость, готовым идти до конца.

– И еще одно, – добавил он. – Сегодня в шесть вечера будет продолжение репортажа. С новыми фактами. Не пропустите.

После разговора с Игорем я позвонила Свете, чтобы предупредить, что сегодня не приду в магазин. Лучше переждать первую волну реакции в безопасном месте. Света, конечно, все поняла и заверила, что справится с текущими делами.

– Вы не поверите, Анна Сергеевна, – возбужденно сказала она, – у нас телефон разрывается! После репортажа люди звонят, интересуются, как у нас дела, выражают поддержку. Некоторые даже приходят, чтобы сделать заказы – говорят, хотят поддержать бизнес, который так пытаются уничтожить!

Эта новость удивила меня. Я всегда думала, что наш маленький городок равнодушен, что всем все равно, что люди скорее встанут на сторону влиятельного бизнесмена, чем поддержат никому не известную швею. Оказалось, я ошибалась.

Следующий звонок был от Лизы.

– Мама! Я только что узнала о репортаже! – она говорила так быстро, что я едва успевала за ней. – Это сенсация! В соцсетях уже вовсю обсуждают, хештеги #СправедливостьДляАнны и #СтопРейдерство вышли в топ. Денис говорит, что это идеальный момент для запуска новой маркетинговой кампании. Мы можем использовать эту волну внимания, чтобы продвинуть бренд. Ты не против?

– Не против, – ответила я, ошеломленная таким поворотом событий. – Но давай сначала переждем непосредственную реакцию Алексея. Он наверняка что-то предпримет.

– Уже предпринимает, – ее голос стал серьезнее. – Он звонил мне, пытался убедить, что все это ложь. Говорил, что журналист подкуплен твоими новыми «друзьями», что ты манипулируешь мной, настраивая против него. Было… неприятно. Никогда не видела его таким отчаянным.

Я вздохнула. Конечно, Алексей попытается воздействовать через дочь – это в его стиле. К счастью, Лиза уже не та наивная девочка, которую можно обмануть красивыми словами о «семейных ценностях».

– Что ты ему ответила? – осторожно спросила я.

– Что я взрослый человек и сама могу отличить правду от лжи, – ее голос звучал твердо. – Что я видела твои синяки и знаю о его угрозах, а еще о том, как он наносил визиты в новый цех. И что если он действительно заботится обо мне, то прекратит эту войну и позволит тебе жить своей жизнью.

Я почувствовала гордость за свою дочь. Она выросла такой сильной, такой уверенной в себе – всем, чем я не была в ее возрасте.

– Спасибо, солнышко, – сказала я, стараясь сдержать слезы. – Ты не представляешь, как много это для меня значит.

Через час после разговора с дочерью в дверь позвонили, и я невольно напряглась. Неужели Алексей? Я не успела… но это оказался Михаил, который приехал, узнав о репортаже.

– Решил проверить, все ли в порядке, – сказал он, протягивая пакет с булочками из ближайшей пекарни. – Если нужно безопасное место, у меня есть загородный дом. Можешь пожить там, пока все не уляжется.

Мы сели на кухне, и я, наконец, почувствовала, как напряжение последних часов отпускает.

– Значит, и ты видел репортаж? – спросила я, разливая чай.

– От начала до конца, – кивнул Михаил. – Впечатляюще. Юсупов провел серьезную работу. У Воронцова будут большие проблемы.

– Он будет отрицать все, – я покачала головой. – Скажет, что это клевета, что у Игоря нет прямых доказательств его причастности.

– Возможно, – согласился Михаил. – Но ущерб его репутации уже нанесен. А это, поверь моему опыту, для таких людей иногда страшнее уголовного преследования. К тому же Юсупов упомянул, что сегодня будет продолжение. Кто знает, что еще он припас?

Весь день город гудел, обсуждая сенсационный репортаж. Мне звонили знакомые и незнакомые люди, выражая поддержку. Кто-то из бывших клиентов Алексея рассказывал о своем негативном опыте работы с ним. Кто-то вспоминал, как Катя нечестно вела дела и с другими партнерами. Казалось, репортаж Игоря открыл какой-то шлюз, высвободив потоки информации, которая долго оставалась под спудом из страха, деловых соображений или простой инерции.

Вечером, ровно в шесть, мы с Михаилом сели перед телевизором, чтобы посмотреть продолжение расследования. Игорь снова появился на экране, но на этот раз он был в студии, в прямом эфире, а не в записи.

«Добрый вечер, уважаемые зрители, – начал он. – После нашего утреннего репортажа мы получили множество откликов. Люди делятся своими историями о столкновениях с героями нашего расследования, приносят новые документы, подтверждающие схемы давления на малый бизнес. Но самое важное событие произошло буквально за час до нашего эфира».

Камера отъехала, и я увидела, что рядом с Игорем сидит Катя Новикова. Она выглядела осунувшейся, с кругами под глазами, нервно теребила ворот блузки.

«Екатерина Новикова согласилась дать интервью и рассказать о своем участии в схеме давления на ателье «Дом» и его владелицу Анну Воронцову, – объявил Игорь. – Екатерина, вы признаете, что вступили в сговор с Алексеем Воронцовым?»

Катя бросила нервный взгляд в камеру, сглотнула и тихо ответила: «Да. Алексей предложил мне сотрудничество примерно полгода назад. Он сказал, что его жена открыла швейный бизнес, который не может конкурировать с моим, и предложил… убрать ее с рынка. Сначала я отказалась, но потом увидела несколько моделей, которые она разработала. Они были прекрасны, инновационны… и я поняла, что действительно вскоре столкнусь с серьезной конкуренцией».

Я не могла поверить своим ушам. Катя Новикова, моя бывшая поставщица, заклятый конкурент, сидела в телестудии и публично признавалась в сговоре с моим бывшим мужем! Что заставило ее пойти на это? Страх перед более серьезным разоблачением? Давление полиции? Или простое желание выйти из игры, которая зашла слишком далеко?

«В чем конкретно заключалось ваше сотрудничество с Воронцовым?» – продолжал Игорь.

Катя вздохнула и начала рассказывать – о том, как они разработали план давления на мой бизнес, как наняли Ирину для шпионажа, как организовали ограбление магазина, чтобы украсть дизайны новой коллекции. Она говорила ровно, почти монотонно, словно зачитывала заранее подготовленное признание.

«А как насчет пожара?» – задал Игорь главный вопрос.

Катя вздрогнула и покачала головой: «Нет, пожар не был частью нашего плана. Когда это случилось, я была в шоке. Я позвонила Алексею, но он сказал, что понятия не имеет, кто это сделал. Я… я не знаю, говорил ли он правду. Но меня это напугало. Одно дело – конкурентная борьба, даже нечестная, и совсем другое – поджог с риском для жизни людей. Я решила выйти из этого… альянса».

«Но вы продолжали встречаться с Воронцовым и после пожара», – заметил Игорь.

«Да, – призналась Катя. – Он… он угрожал мне. Говорил, что если я попытаюсь выйти из дела, он сделает так, что вся вина ляжет на меня. У него были какие-то документы, якобы подписанные мной, о найме людей для поджога. Я не подписывала ничего подобного! Но кто бы мне поверил? У него связи, влияние, деньги…»

Я смотрела на экран, не веря своим глазам. Катя говорила искренне – или, по крайней мере, производила такое впечатление. Она действительно выглядела напуганной, когда говорила об угрозах Алексея.

«Почему вы решили выступить сейчас?» – спросил Игорь.

«После вашего утреннего репортажа мне позвонили из полиции, – ответила Катя. – Сказали, что у них достаточно доказательств, чтобы предъявить мне обвинение в организации ограбления. И что мое сотрудничество со следствием будет учтено при определении меры пресечения. Я… я не готова сесть в тюрьму за Алексея Воронцова. У меня дети, бизнес…»

Интервью продолжалось еще около десяти минут. Катя раскрыла многие детали схемы давления на мой бизнес, назвала имена людей, которых Алексей привлекал для организации внеплановых проверок, рассказала о своих контактах с Ириной. По ее словам, она действительно не знала, кто организовал поджог, но подозревала, что это был какой-то личный контакт Алексея, не связанный с их «официальным» сотрудничеством.

Когда передача закончилась, в комнате повисла тишина. Я не знала, что чувствовать – облегчение оттого, что правда наконец-то раскрыта? Гнев на Катю и Алексея за то, через что они заставили меня пройти? Страх перед тем, как отреагирует Алексей теперь, когда его сообщница публично обвинила его?

– Это… впечатляет, – нарушил молчание Михаил. – Новикова полностью сдала Воронцова. С такими показаниями ему будет очень сложно отвертеться.

– Если она говорит правду, – заметила я. – Что, если это просто попытка переложить всю вину на Алексея, выставив себя невинной жертвой обстоятельств?

– Возможно, – кивнул Михаил. – Но даже если так, ее показания будут проверять. И если есть хоть какие-то доказательства причастности Воронцова – а Игорь, судя по всему, их нашел – это серьезно ударит по позициям твоего бывшего мужа.

Телефон снова зазвонил – на этот раз Наталья Викторовна.

– Вы видели интервью с Новиковой? – без предисловий спросила она.

– Да, только что закончили смотреть.

– Это меняет всю картину, – в ее голосе звучало плохо скрываемое возбуждение. – Я уже связалась со следователем, который ведет дело о преследовании и ограблении. Он подтвердил, что Новикова дала официальные показания еще до телеэфира. И они практически наверняка предъявят обвинение Воронцову.

– Что это значит для нашего бракоразводного процесса? – я пыталась осмыслить, как эти новые обстоятельства повлияют на мою жизнь.

– Это значит, что наша позиция стала гораздо сильнее, – уверенно ответила Наталья Викторовна. – Теперь у нас есть не только подозрения и косвенные доказательства, но и прямые свидетельские показания о том, что Воронцов преследовал вас и пытался уничтожить ваш бизнес. Это серьезно повлияет на решение суда о разделе имущества. К тому же если ему предъявят уголовное обвинение, мы можем ходатайствовать о наложении ареста на все его активы до конца расследования.

После разговора с адвокатом я чувствовала себя странно опустошенной, словно все эмоции, накопленные за последние месяцы, внезапно схлынули, оставив только усталость и легкую дезориентацию. Все происходило так быстро – еще вчера я жила в страхе перед следующим ударом Алексея, а сегодня его сообщница публично разоблачила его на телевидении!

Я прошла к окну и долго смотрела на улицу, на падающие капли дождя, на спешащих домой людей под зонтами. Мир за окном жил своей обычной жизнью, в то время как моя жизнь совершала немыслимые кульбиты.

Михаил деликатно молчал, давая мне время осмыслить произошедшее. Наконец, он спросил:

– Чего бы ты хотела сейчас больше всего?

Я задумалась, пытаясь понять, что действительно чувствую.

– Я хотела бы, чтобы все это поскорее закончилось, – наконец ответила я. – Чтобы я могла просто жить своей жизнью, развивать свой бизнес, видеться с дочерью, не оглядываясь постоянно через плечо в ожидании новой атаки.

– Думаю, теперь это возможно, – мягко сказал Михаил. – Воронцов загнан в угол. У него остается все меньше вариантов.

– А что, если он сделает что-то отчаянное? – озвучила я свой главный страх. – Ты же видел интервью. Даже Катя боялась его, говорила, что он угрожал ей. Чего ждать от человека, которому нечего терять?

– Именно поэтому я и предложил тебе пожить некоторое время в моем загородном доме, – напомнил Михаил. – Там безопасно, тихо, и никто не знает об этом месте. Полиция явно заинтересовалась делом – скорее всего, Воронцова сейчас уже допрашивают, и ему будет не до мести.

Он был прав. Если Игорь не преувеличивал, то делом всерьез занялась и полиция, и прокуратура. Репортажи на местном телевидении, показания Кати, свидетельства Ирины – все это накапливалось как снежный ком, и грозило похоронить под собой Алексея.

Впервые за долгое время я позволила себе надежду на то, что кошмар действительно может закончиться. Что правда восторжествует, а виновные понесут наказание. И что я, наконец, смогу жить не в постоянном страхе, а с уверенностью в завтрашнем дне.

Поздно вечером, когда Михаил уже ушел, а я готовилась ко сну, пришло сообщение от Игоря: «Воронцову только что предъявили обвинение в организации ограбления и преследовании. Он под подпиской о невыезде. Расследование поджога продолжается, но уже есть серьезные улики. Поздравляю, Анна Сергеевна. Справедливость наконец-то восторжествовала».

«Спасибо, Игорь, – ответила я. – За все, что вы сделали. Без вас ничего бы не получилось».

«Я только помог правде выйти наружу, – ответил он. – А настоящий герой этой истории – вы, Анна Сергеевна. Женщина, которая не сдалась, несмотря на все трудности».