Глава 26+

Звонок раздался, когда я закрывала магазин. На дисплее высветился незнакомый номер. Пальцы на мгновение замерли над экраном – в последнее время любой незнакомый звонок вызывал внутреннюю тревогу.

– Анна Сергеевна? – голос с другого конца был мужским, подчёркнуто вежливым, с едва уловимыми начальственными нотками. – Меня зовут Станислав, я помощник Алексея Петровича. Он просил передать, что хотел бы встретиться с вами завтра в 11 утра в ресторане «Континенталь».

По телу тотчас пробежал холодок, начавшийся где-то между лопаток и скользнувший вниз по позвоночнику. После судебного заседания Алексей держался в тени, не пытался выходить на связь – какая же муха его укусила?

– С какой целью? – мой голос звучал ровно, хотя сердце уже отбивало тревожный ритм, такой знакомый по годам жизни с Алексеем.

– Алексей Петрович говорит, что у него есть предложение, которое в интересах обеих сторон, – помощник произносил слова размеренно, будто зачитывал заранее заготовленный текст. – Просил передать, что это касается мирного урегулирования вопроса.

– Мирного урегулирования? – я не смогла сдержать горькую усмешку. – После всего, что произошло?

– Я всего лишь передаю сообщение, – в голосе собеседника проскользнула нотка усталости человека, привыкшего выполнять неприятные поручения. – Он также сказал, что это в интересах вашей дочери.

Мои пальцы вцепились в телефон так, что костяшки побелели. Лиза. Упоминание дочери заставило каждый нерв в моём теле натянуться до предела. За последние месяцы я научилась не реагировать на угрозы в свой адрес, но Лиза… Горло моментально пересохло, а висок начал пульсировать знакомой болью – предвестником мигрени.

– Хорошо, – наконец произнесла я, прислонившись к прилавку для поддержки. – Передайте, что я буду. Но не одна, а с адвокатом.

– Алексей Петрович настаивал на встрече наедине, – в голосе помощника появились стальные нотки.

– Это не обсуждается. Либо с адвокатом, либо встречи не будет.

Помощник помедлил, словно раздумывая, стоит ли ему спорить, затем вздохнул.

– Я передам ваш ответ.

После звонка я ещё долго стояла у двери, разглядывая свои руки – они слегка дрожали. Раньше такой звонок заставил бы меня паниковать, метаться по комнате. Сейчас же под страхом чувствовалась твёрдая решимость.

Надо позвонить Наталье Викторовне.

– Это ловушка, – категорично заявила мой адвокат, когда мы устроились в её кабинете час спустя. – Воронцов понимает, что проигрывает по всем фронтам, и теперь пытается перехватить инициативу.

– Он упомянул Лизу, – я вертела в руках чашку с остывшим чаем, глядя, как свет играет на фарфоровой поверхности. – Сказал, что это в её интересах.

– Тем более надо быть осторожными. Использование ребенка, даже взрослого, в качестве рычага давления – классический приём манипуляторов. – Она на мгновение задумалась, постукивая пальцами по столу. – За двадцать лет практики я повидала много таких случаев. Бывшие супруги готовы использовать детей, родителей, домашних животных – любые эмоциональные привязанности, чтобы добиться своего.

– Я должна узнать, что он задумал, – сказала я, ставя чашку на стол. – Если это касается Лизы…

– Конечно, – согласилась Наталья Викторовна, – но мы подготовимся как следует. Я сделаю нечто большее, чем просто пойду с вами. – Она быстро набрала что-то в телефоне. – Нам нужны свидетели и, желательно, запись разговора. Я знаю нескольких подходящих людей, которые могут оказаться за соседними столиками.

– Вы думаете, он может сказать что-то компрометирующее? – спросила я.

– Не обязательно, – она откинулась на спинку кресла, изучая моё лицо. – Но люди вроде вашего бывшего мужа часто выдают свои истинные намерения в мелочах. Жест, интонация, случайная фраза… Это может оказаться полезным.

Я кивнула, чувствуя, как внутри затягивается тугой узел напряжения. Ещё одна схватка с Алексеем. Прямое столкновение, к которому надо подготовиться. Не физически – морально.

«Континенталь» был самым дорогим рестораном города – местом с высокими потолками, хрустальными люстрами и меню без цен. Место, где городская элита заключала сделки, отмечала важные события и демонстрировала свой статус. Алексей часто проводил здесь деловые встречи. В прошлой жизни он несколько раз брал меня сюда на годовщины – не из романтических побуждений, а чтобы другие видели, какой он заботливый муж.

Мы с Натальей Викторовной прибыли ровно в 11, ни минутой раньше, ни минутой позже. Пунктуальность всегда была важна для Алексея, и я знала, что он уже ждёт. Метрдотель проводил нас к столику в углу, откуда хорошо просматривался весь зал, но разговор было сложно услышать с других столиков.

Алексей сидел, просматривая что-то в телефоне, и только когда мы подошли вплотную, поднял глаза. На долю секунды на его лице промелькнуло раздражение при виде моего адвоката. Быстро, почти незаметно, но я слишком хорошо знала каждую черточку этого лица. Двадцать лет ежедневных наблюдений не прошли даром.

Он поднялся, как всегда, безукоризненно одетый – тёмно-серый костюм сидел идеально на его стройной фигуре, белоснежная рубашка подчёркивала лёгкий загар. Он всегда умел выглядеть дорого.

– Анна, – он кивнул мне, затем повернулся к Наталье Викторовне. – А вас я не приглашал.

– Где мой клиент, там и я, – спокойно ответила адвокат, занимая стул рядом.

– Хорошо, – произнёс он после короткой паузы, решив не устраивать сцену. – Думаю, в некотором смысле даже лучше, что твой адвокат здесь. Так, ты сразу сможешь оценить моё предложение.

Официант – молодой человек с безупречными манерами – бесшумно подошёл к столику с меню в руках, но Алексей жестом отказался, едва заметно поморщившись. Я тоже покачала головой. От мысли о еде тошнота подкатывала к горлу.

Алексей дождался, пока официант отойдёт на достаточное расстояние, и сложил руки на столе – его любимый жест, призванный продемонстрировать контроль над ситуацией.

– Итак, – начал он тоном, который всегда использовал для деловых переговоров – спокойным, уверенным, с ноткой покровительства, – я предлагаю сделку, Анна. Справедливую сделку, которая избавит нас от долгих судебных тяжб и публичного скандала.

– Я слушаю, – мой голос звучал ровно, хотя внутри всё сжималось от напряжения.

– Я готов выделить тебе квартиру – трёхкомнатную, в новом доме на набережной, – он назвал адрес престижного жилого комплекса, в котором квартиры стоили заоблачных денег. – Полностью оплаченную, с хорошим ремонтом и мебелью. Плюс достаточная сумма, чтобы ты могла спокойно развивать свой бизнес.

Он назвал цифру, от которой у меня на мгновение перехватило дыхание – сумма была впечатляющей, значительно больше того, на что я могла рассчитывать после обычного раздела имущества.

– И автомобиль, новый внедорожник. Джип, как ты всегда хотела, – добавил он, и в его голосе прозвучала нотка снисходительного великодушия, которая резанула по нервам. – Всё это немедленно, без ожидания решения суда.

Я молчала, ожидая продолжения. За годы жизни с Алексеем я хорошо усвоила: когда он проявляет неожиданную щедрость, это всегда имеет цену.

– Взамен, – продолжил он после небольшой паузы, слегка наклонившись вперёд, – ты отзываешь свои претензии на мой бизнес и особенно на проект таунхаусов. – При упоминании проекта его глаза сузились, а голос стал жёстче. – Прекращаешь сотрудничество с Савельевым, – он произнёс фамилию Олега Петровича с плохо скрываемым презрением. – И, конечно, все эти… абсурдные обвинения в преследовании и прочем.

– То есть, вы предлагаете моей доверительнице забрать заявление из полиции? – вмешалась Наталья Викторовна, её голос звучал ровно, но в глазах читалось острое внимание охотника, заметившего добычу. – Отказаться от уголовного преследования?

Алексей повернулся к ней, и на его лице появилась та особая улыбка, которую я хорошо знала – обманчиво тёплая, не достигающая глаз.

– Это были семейные разногласия, которые вылились в эмоциональную сцену, – он произнёс эти слова с лёгкостью человека, привыкшего переписывать реальность под свои нужды. – Уверен, мы можем решить это цивилизованно, без привлечения правоохранительных органов.

Его самоуверенность заставила меня вспомнить тот вечер – боль от удара, вкус крови во рту, унижение, которое было острее физической боли. Эти воспоминания всколыхнулись, поднимая внутри волну гнева.

– А как же поджог моего цеха? – тихо спросила я, непроизвольно сжимая в руках салфетку. – Это тоже «эмоциональная сцена»?

– Я не имею к этому отношения, – он смотрел мне прямо в глаза, его взгляд был твёрдым и уверенным, но я слишком хорошо знала эти глаза. Двадцать лет наблюдала, как они лгут. – И у полиции нет никаких доказательств обратного. Да и не будет, потому что их нет.

Я медленно вдохнула, пытаясь успокоить нарастающую ярость, сжимая под столом кулаки так, что ногти впивались в ладони.

– Ты упомянул Лизу, – сказала я, возвращаясь к главному. – Сказал, что это предложение в её интересах. Как именно?

Его лицо изменилось, на нём появилось то выражение, которое он всегда использовал, когда говорил о дочери – смесь гордости и собственничества. Словно Лиза была не человеком с собственной волей, а ценным приобретением.

– Лиза талантлива, у неё большое будущее, – он откинулся на спинку стула, его поза излучала уверенность человека, держащего все козыри. – Я разговаривал с ректором университета, где она учится. Есть возможность отправить её на стажировку в Милан, в один из ведущих домов моды. – Его лицо выражало искреннюю отцовскую заботу, но глаза оставались холодными, расчётливыми. – Расходы, конечно, значительные, но для своей дочери я готов на всё.

Я почувствовала, как холодеет внутри, а во рту появляется металлический привкус. Вот оно – рычаг давления, о котором говорила Наталья Викторовна. Использовать мечты Лизы, её амбиции, чтобы манипулировать мной. Это было так в духе Алексея – найти самое уязвимое место и безжалостно надавить на него.

– Или, – продолжил он, видя, как меняется моё лицо, – эта возможность может исчезнуть. – Он сделал неопределённый жест рукой, словно стирая что-то невидимое в воздухе. – Жаль будет упустить такой шанс из-за нашего… недопонимания, не так ли?

– Ты шантажируешь меня будущим нашей дочери? – мой голос дрогнул от возмущения.

– Нет, Анна, – он улыбнулся так, что у меня по спине пробежал холодок. – Я предлагаю решение, которое будет выгодно всем. Ты получаешь материальную обеспеченность, Лиза – возможность развиваться в своей области, я спокойствие и возможность сконцентрироваться на бизнесе. Все в выигрыше.

– Кроме справедливости, – тихо добавила я, поднимая взгляд и глядя ему прямо в глаза.

– Справедливость, – он произнёс это слово с лёгким презрением, словно пробуя его на вкус и находя безвкусным. – Что такое справедливость, Анна? Судебные процессы, которые будут тянуться годами? – Он слегка пожал плечами, демонстрируя бессмысленность таких понятий в реальном мире. – Нервы, деньги, потраченные на адвокатов? – Он кивнул в сторону Натальи Викторовны. – Репутационные потери для всех нас, включая Лизу? Вот что такое твоя «справедливость».

Я молчала, обдумывая его слова. Предложение было щедрым – намного щедрее того, на что я могла рассчитывать после обычного бракоразводного процесса. Квартира, деньги, машина, шанс для Лизы… И конец всем этим изматывающим боям.

Но что-то внутри сопротивлялось. Что-то, что было сильнее страха и неуверенности. Тот стержень, который я обрела за последние месяцы, который не позволял мне сдаться, когда горел цех, когда обнаружилось предательство Ирины, когда, казалось, весь мир ополчился против меня.

Я бросила короткий взгляд на Наталью Викторовну. Её лицо оставалось профессионально непроницаемым, но глаза выражали поддержку и понимание. Она не давала мне советов, не подталкивала к решению – уважала мой выбор, какой бы он ни был.

– Я должна подумать, – наконец произнесла я, сглатывая сухость в горле.

– Конечно, – Алексей откинулся на спинку стула, в его глазах мелькнуло удовлетворение. Он чувствовал, что почти победил – видел моё замешательство, колебания, страх. – У тебя есть два дня. После этого предложение будет отозвано, и мы вернёмся к судебным баталиям.

Он достал из внутреннего кармана пиджака плотный конверт цвета слоновой кости с тиснением и положил его передо мной.

– Здесь все детали предложения, включая информацию о стажировке Лизы, – его голос звучал деловито, словно мы обсуждали не мою жизнь, а рядовую сделку. – Ознакомься внимательно.

Когда мы вышли из ресторана, меня трясло так, что я едва могла идти ровно. Наталья Викторовна взяла меня под локоть, её рука была уверенной и тёплой – простой человеческий контакт, которого мне так не хватало.

– Вам нужно успокоиться, Анна Сергеевна, – мягко сказала она, направляя меня вдоль улицы. – Пойдёмте, здесь рядом есть тихое кафе.

– Я в порядке, – автоматически ответила я, хотя в горле стоял ком, а внутри всё скручивалось от противоречивых эмоций.

– Конечно, – она понимающе кивнула, не споря, но продолжая вести меня к кафе. – Но чай никогда не бывает лишним.

Небольшое кафе на соседней улице было тихим и почти пустым. Мы заняли столик в углу, подальше от окон. Официантка – совсем юная девушка с доброжелательной улыбкой – приняла заказ и удалилась, оставив нас наедине с нашими мыслями.

Только теперь, в тихой обстановке, я осмелилась открыть конверт. Пальцы слегка дрожали, когда я доставала документы. Внутри были: договор купли-продажи квартиры, уже подготовленный для подписания, банковская выписка, подтверждающая наличие обещанной суммы, документы на новенький внедорожник премиум-класса, и – глянцевая брошюра престижной миланской школы моды с рекомендательным письмом от ректора университета Лизы.

Всё было подготовлено, продумано до мельчайших деталей. Алексей никогда не оставлял ничего на волю случая – в этом была его сила как бизнесмена. И его слабость как человека.

– Это выглядит слишком хорошо, – заметила Наталья Викторовна, просматривая документы. – Воронцов не из тех, кто проявляет щедрость просто так.

– Я знаю, – кивнула я, отпивая горячий чай. Он обжигал губы, но это ощущение было почти приятным – возвращало в реальность. – Он ничего не делает без выгоды для себя.

– Что касается дочери… – осторожно начала адвокат, подбирая слова.

– Лиза никогда не примет этого, – твердо сказала я, но внутри всё сжималось от сомнений. Милан. Стажировка в престижном доме моды. Мечта любого начинающего дизайнера. Могла ли я лишить её этого шанса? – Даже если это шанс её мечты. Не такой ценой.

Я достала телефон и написала короткое сообщение дочери: «Нам нужно срочно поговорить. Это важно». Не прошло и минуты, как телефон зазвонил, высветив на экране фотографию Лизы – улыбающейся, с развевающимися на ветру волосами, такой молодой и полной жизни.

– Мама? Что случилось? – её голос звучал встревоженно.

– Твой отец сделал предложение, – начала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Я рассказала ей о встрече, о материальных условиях и, наконец, о стажировке в Милане.

По мере того как я говорила, я слышала, как дыхание Лизы становится всё более напряжённым. На заднем плане доносились приглушённые звуки – быстрые шаги, скрип двери, шорох ткани, словно она куда-то быстро шла, пытаясь уединиться.

– Он использует мою мечту, чтобы давить на тебя? – в её голосе звучало такое возмущение, что я почти видела, как пылают её щеки и сверкают глаза – такой был у Лизы темперамент. – Это… это отвратительно!

– Лиза, – я старалась говорить мягко, рассудительно, – стажировка в Милане – это действительно огромная возможность для твоей карьеры. Я не хочу, чтобы ты отказывалась от неё из-за наших с отцом разногласий.

– Мама, – её голос стал неожиданно твердым, взрослым, – я никогда не приму ничего от человека, который пытался уничтожить тебя. Который угрожал твоему бизнесу, твоей безопасности, твоему будущему. – Она говорила решительно, без тени сомнения. – Даже если это означает отказ от Милана.

– Но твоя карьера… – я почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Когда она успела так вырасти, стать такой сильной?

– Моя карьера будет строиться на моем таланте и труде, а не на компромиссах с совестью, – отрезала она, и в этот момент она так напоминала меня – не нынешнюю, а ту, какой я могла бы быть, если бы не годы жизни с Алексеем. – К тому же… – в её голосе появились лукавые нотки, интонация, которую она использовала, когда припасала сюрприз. – Денис только что получил предложение о сотрудничестве от французского модного дома. Они заинтересовались нашей совместной работой над твоим брендом. И знаешь что? Они хотят видеть оба наших портфолио. А это значит…

– Что у тебя может быть другой путь в мир высокой моды, – закончила я, чувствуя, как к глазам подступают слезы облегчения и гордости.

– Именно! – воскликнула Лиза. – Так что скажи папе: мне не нужны его подачки и манипуляции. Я пойду своим путем.