Глава 9+

Утром следующего дня я готовилась к встрече. Стоя перед зеркалом в маленькой ванной, я аккуратно замаскировала синяк на щеке плотным слоем тонального крема и пудры. Синева всё ещё просвечивала, но уже не так отчётливо. Собрав волосы в незатейливый, но элегантный пучок, я достала из чемодана костюм глубокого синего цвета.

Я сшила его несколько месяцев назад из дорогого итальянского кашемира, купленного на распродаже. Помню, как внутренний голос разума твердил, что трата слишком расточительна, что синий слишком яркий, что лучше сшить что-то скромное, незаметное, а из этой ткани сшить костюм для продажи…

Разглядывая себя в зеркале, я невольно вспомнила, как муж, когда я только открыла свой магазин, демонстративно перестал давать мне деньги на одежду и косметику. «Ты теперь бизнесмен, – говорил он с ехидной улыбкой. – Деньги у тебя должны быть в достатке. Не просить же у мужа на помаду успешной деловой женщине».

Я прекрасно понимала его мотивы. Он надеялся, что я сдамся, что, лишившись финансовой поддержки, вынуждена буду отказаться от своей мечты, признать, что бизнес – неженское дело. А потом покорно вернусь к роли домохозяйки, которая всем обязана мужу. Но, вопреки многим годам совместной жизни, когда я привыкла уступать, молчать и соглашаться, я продолжила свое дело.

И начала шить для себя. Получилось неплохо, мне удалось создавать наряды не хуже, а порой и лучше тех, что продавались в роскошных бутиках. И эта маленькая победа придавала мне сил.

А потом первое предательство Кати. Она отказала в оптовых поставках готовой домашней одежды, нарушив наши договорённости. И все отложенные деньги пришлось экстренно пустить на покупку швейных машинок, наём швей, закуп ткани. Работы прибавилось втрое, свободного времени практически не осталось. А ещё пришлось купить подержанную машину, когда Алексей забрал мой автомобиль. И в этой вечной гонке я совершенно забыла о себе – не до того было.

Но увидев «коллегу» мужа в тот злополучный вечер, невольно сравнив её ухоженный вид с моей измотанной внешностью, я дала себе твёрдое обещание в первую очередь любить себя, заботиться о себе. Не для мужа, не для окружающих – для себя самой. И сегодня, надев этот синий костюм, такой непохожий на мой обычный скромный гардероб, я почувствовала волну уверенности, которой так не хватало перед предстоящей встречей с адвокатом…

– Анна Сергеевна, вы уверены, что хотите подавать на развод? – повторила свой вопрос Наталья Викторовна, немолодая женщина-юрист с внимательными глазами и седеющими висками. – Может, стоит сначала попробовать семейную терапию?

– Нет, я абсолютно уверена.

– Что ж, в таком случае нам нужно подготовить заявление и обсудить раздел имущества. У вас есть брачный контракт?

– Нет, когда мы женились, это не было принято.

– Значит, по закону всё совместно нажитое имущество делится пополам. Дети?

– Дочь, но она уже совершеннолетняя, учится в столице.

Наталья Викторовна сделала пометку в блокноте.

– Хорошо. Давайте по порядку. Какое имущество вы приобрели в браке?

Я начала перечислять: квартира, дом за городом, машины, доли в бизнесе Алексея. Список получался внушительным. За двадцать лет Алексей накопил значительный капитал, и по закону половина всего этого принадлежала мне.

– А ваш магазин? – спросила юрист.

– Он оформлен на меня. Я открыла его на деньги, которые получила в наследство от бабушки.

– Тем не менее часть прибыли, полученная в браке, может рассматриваться как совместно нажитое, – заметила она. – Ваш муж может попытаться получить долю.

От этой мысли мне стало не по себе. Алексей, получающий контроль над моим делом – это был бы конец всему.

– Что мне делать?

– Для начала соберем все документы: выписки со счетов, договоры купли-продажи, документы на недвижимость. Я подготовлю исковое заявление. Но должна вас предупредить: если ваш муж не согласится на мирное решение, процесс может затянуться.

– Он не согласится, – уверенно сказала я. – Алексей никогда не признает поражения. Особенно публично.

– Тогда нам нужно подготовиться к долгой борьбе, – Наталья Викторовна закрыла блокнот. – Соберите документы как можно скорее. И будьте готовы к тому, что он может использовать грязные методы.

Я кивнула, понимая, о чем она. Алексей не остановится ни перед чем, чтобы выставить меня виноватой или недееспособной. Он попытается доказать, что я плохая жена, плохая мать, плохая бизнесвумен. Что я не заслуживаю ничего.

– Я готова, – уверенно ответила я, подумав, что это давно пора было сделать.

По пути домой я размышляла над ситуацией. Прошла неделя, а Алексей до сих пор не предпринимал никаких действий против меня – ни лично, ни через наш бизнес. Это было странно и настораживало. Зная его характер, я ожидала немедленной мести. Может быть, он просто выжидал момент? Или был слишком занят?

Ответ пришел неожиданно. Я сидела в небольшом уютном ресторанчике, недалеко от дома, просматривая документы, которые нужно было предоставить юристу, когда услышала знакомый голос за соседним столиком. И инстинктивно я вжалась в кресло, чтобы меня не заметили.

– Я понимаю ваше беспокойство, Олег Петрович, – говорил Алексей своим фирменным деловым тоном, которым обычно обрабатывал клиентов. – Но уверяю вас, слухи о моем разводе сильно преувеличены. Мы с женой просто взяли небольшую паузу. Знаете, как это бывает – двадцать лет брака, рутина затягивает…

Я осторожно обернулась. Алексей сидел спиной ко мне, напротив него – полный мужчина в дорогом костюме с консервативным галстуком и золотым перстнем на мизинце.

– Не знаю, не знаю, – пробасил мужчина. – До меня дошли сведения, что ваша супруга съехала и живет отдельно. Это так?

Алексей рассмеялся с деланной беззаботностью.

– Ну что вы, Олег Петрович! Анна просто помогает заболевшей тетушке. Знаете, как это у женщин – вечно кого-то опекают. Ей приходится ночевать там, чтобы старушка не чувствовала себя одинокой.

Я чуть не подавилась кофе. Вот значит как? Тетушка? У меня даже нет никакой тетушки!

– Да-да, семья – это важно, – согласился Олег Петрович. – У меня вот жена сорок лет рядом, и ничего, не разбегаемся. Я ведь что хотел сказать… Наши инвесторы – люди консервативные. Для них важна стабильность во всем, в том числе и в семейной жизни партнеров. Разводы, скандалы – это не наш стиль. Понимаете?

– Разумеется, понимаю, – Алексей наклонился вперед. – И могу вас заверить: в моей семье все в полном порядке. Мы с женой даже планируем небольшое торжество по случаю годовщины свадьбы в следующем месяце. Может быть, вы с супругой почтите нас своим присутствием?

– С удовольствием, с удовольствием, – пробасил Олег Петрович. – Люблю хорошие семейные мероприятия. В наше время это такая редкость!

Они продолжили беседу, но я уже не слушала. В голове крутилась одна мысль: вот почему Алексей не трогал меня! Ему важно было сохранить видимость благополучной семейной жизни перед инвесторами. Таунхаусы для семей, которые собирались строить его новые партнеры, не могли ассоциироваться с человеком, только что прошедшим через грязный развод.

Я аккуратно расплатилась и вышла из ресторана, стараясь не привлекать внимания. А на улице остановилась, пытаясь осмыслить услышанное. Итак, Алексей врал своим партнерам. Выдавал желаемое за действительное. И, судя по всему, от этой лжи зависела его новая сделка.

Что ж, теперь я понимала, почему он не спешил подавать на развод. Но что будет, когда он получит мое заявление? Когда поймет, что его планы на «небольшое торжество» с несуществующей женой под угрозой?

Дома я первым делом позвонила Наталье Викторовне.

– Мне кажется, ситуация сложнее, чем мы думали, – сказала я и пересказала подслушанный разговор.

– Это объясняет его пассивность, – согласилась юрист. – И это для нас скорее плюс, чем минус. Если его сделка зависит от статуса примерного семьянина, он может согласиться на более выгодные для вас условия, лишь бы всё прошло быстро и тихо.

– Или, наоборот – будет всеми силами затягивать процесс, чтобы сохранить видимость брака, – возразила я.

– В любом случае теперь мы знаем его мотивацию, и это дает нам преимущество, – Наталья Викторовна помолчала. – Анна Сергеевна, я должна спросить… Вы не рассматриваете возможность компромисса? Возможно, ваш муж предложит выгодные условия в обмен на отсрочку развода – до завершения его сделки, например.

Я задумалась. Согласиться на условия Алексея? Подыграть ему ради денег? Изобразить счастливую жену на каком-нибудь корпоративе перед его партнерами? А что потом? Притворяться любящей семьей, пока строительство не закончится?

– Нет, – твердо ответила я. – Я хочу развода. Как можно скорее. Без компромиссов.

– Тогда готовьтесь к борьбе, – спокойно сказала Наталья Викторовна. – Ставки для него очень высоки. Он не сдастся легко.

Я понимала это. И все же, теперь, зная его уязвимое место, я чувствовала себя увереннее. У Алексея была слабость – его гордость, его образ успешного семьянина, который он создал для партнеров. И я могла использовать это против него.

Собрав необходимые документы, я отнесла их Наталье Викторовне. Исковое заявление было готово через два дня. Когда я поставила на нем свою подпись, то почувствовала странное облегчение. Словно сбросила невидимую, но тяжелую ношу. Двадцать лет совместной жизни теперь умещались в несколько сухих юридических формулировок.

– Что теперь? – спросила я.

– Теперь суд известит вашего мужа о поданном иске. Ему будет предоставлено время на ответ. Если он не явится или не предоставит возражений, решение может быть принято заочно. Но что-то мне подсказывает, что он этого не допустит.

Она оказалась права. Уже на следующий день после получения уведомления Алексей позвонил мне с незнакомого номера.

– Ты что творишь? – прорычал он вместо приветствия.

– Подаю на развод, – спокойно ответила я. – Это логично, учитывая обстоятельства.

– Какие еще обстоятельства? То, что мы немного поссорились? Брось, Анна, не будь ребенком. Все пары ссорятся.

– Ты ударил меня, Алексей, – напомнила я. – Это не ссора. Это насилие.

На том конце провода повисла тишина.

– Я погорячился, – наконец произнес он. – Ты меня спровоцировала. Но я готов забыть эту историю. Возвращайся домой, и мы все уладим.

– Нет, Алексей. Я не вернусь. Никогда.

Он глубоко вздохнул, и я буквально услышала, как в его голове щелкнул переключатель: с агрессии на деловой тон.

– Слушай, Анна. Давай поговорим как взрослые люди. Сейчас не лучшее время для развода. У меня важная сделка на носу. Ты можешь подождать хотя бы пару месяцев?

– Чтобы ты успел вывести активы? Или чтобы твои инвесторы не узнали правду о твоей семейной жизни?

Он замолчал, явно пораженный моей осведомленностью.

– Ты следишь за мной? – процедил он наконец.

– Нет, Алексей. Просто мир тесен. И я уже знаю о твоей лжи насчет «заболевшей тетушки» и планов на годовщину свадьбы.

– Анна, будь благоразумна, – его голос снова стал вкрадчивым. – Если сделка сорвется… ты думаешь, что сможешь выиграть в суде против меня? У меня связи, деньги, лучшие адвокаты. А что есть у тебя?

– У меня есть правда, – ответила я. – И доказательства твоего насилия. Справка с больницы о побоях и фото.

– Не смеши меня, – фыркнул он. – Никто не поверит, что я, уважаемый бизнесмен, мог поднять руку на женщину. Тебя просто примут за истеричку, которая хочет отхватить побольше денег при разводе.

В его словах была доля истины, и от этого было особенно больно. В нашем провинциальном городке, где все друг друга знали, репутация Алексея была безупречной. Меня же мало кто знал – я всегда оставалась в тени мужа, а когда начала собственное дело, многие восприняли это как блажь богатой жены.

– Я не отступлю, Алексей, – твердо сказала я. – Можешь угрожать, можешь обещать золотые горы – решение мое не изменится.

Он молчал так долго, что я подумала, что связь прервалась. Но потом услышала его тихий, почти спокойный голос:

– Ты пожалеешь об этом, Анна. Клянусь, ты горько пожалеешь.

И повесил трубку.