Глава 17

Я уже и не помню, когда так же просыпалась: довольной, разнеженной, с приятными отголосками усталости в теле. Ну, что сказать? Секс, конечно, решает многое. Давно Костя меня так не урабатывал. Даже не слышала, как он утром на работу собирался и уходил. Сам, причём. Смотрю на экран телефона и глазам не верю. Одиннадцать! Вот это я отоспалась. Меня уже ждёт сообщение от мужа, в котором пожелания доброго утра, не совсем свойственные ему смайлы, сердечки, короткое признание в любви и комплимент спящей мне. Дурачок мой. Вообще, неплохая схема. С мужчиной женщине нельзя открыто бороться и конфликтовать. Это только кажется, что все они одинаковые, а на деле, ко всем свой подход нужен. И очевидно, что до Кости получше вся информация доходит, когда он с пустыми яйцами и в спокойной обстановке. Хорошее было воскресенье. Жалею, что субботу только потеряли, выясняя, кто прав, кто виноват. Кажется, мы наконец-то услышали друг друга. Поняли. Двадцать минут на то, чтобы освежиться и соблюсти утренний ритуал, и я, с чалмой на голове из полотенца, уже порхаю по кухне, напевая под нос попсовую песенку. Вчера было не до готовки. Мы наслаждались друг другом и говорили обо всём на свете. Привезённая еда из ресторана закончилась ещё до того, как мы “переехали” в спальню. А есть почему-то очень сильно хочется. Для меня такой аппетит по утрам не свойственен, но учитывая вчерашний вечер и ночь… «Может, заедешь в обед домой? Покормлю своего мужа чем-нибудь вкусным.» – отправляю Косте сообщение, немного стесняясь, что он там, бедный, голодает. Пока жду ответ, достаю из нижнего шкафа вафельницу. Хочу вафель, хоть ты тресни. Овощи в мойку, мясо на разморозку, рис поближе, глоток кофе и тело замирает. Слышится какой-то странный шорох. Сердце пропускает удар. Слуха касается повторение странного звука, вот только на этот раз за ним слышится отчётливый щелчок. Отмираю, схватив деревянную лопатку. – Надюш, ты дома? – голос звучит бодро и до жути знакомо. В первые секунды, мне кажется, я даже жалею, что ко мне забрались не воры! – Роза Львовна? – шепчу, будто она может меня услышать. Вот же чёрт! Когда Костина мать вернулась? С каких пор у неё есть ключи от нашей квартиры? Почему я не в курсе?! Почему было не позвонить? Хотя бы ради приличия, можно было ведь набрать и предупредить, не говоря уже о том, чтобы спросить, жду ли я её вообще. – Спит ещё, что ли? – недовольный голос приближается. Ему вторит стук каблуков. Вообще-то! Вообще-то, у нас дома в уличной обуви не ходят! Мы не в Европах живём! Господи, за что мне это? Было такое чудесное утро. Хоть и позднее, но утро. А теперь что? – Я здесь. – подаю голос, ставя лопатку на место. Стягиваю полотенце с волос и вешаю его на спинку стула. – Надюш, ну ты чего спишь так долго? Я стучу, стучу… – едва взглянув на меня, свекровь в привычной манере рассыпается в “приятностях”. – Хорошо, что додумалась ключи свои прихватить, а то бы так и стояла под дверями. Хочется застонать в голос. У нас никогда отношения не складывались, но, признаться, я за них особо и не боролась, пытаясь что-то наладить и показаться лучше. Мне было очень просто принять эту ситуацию, как факт, ведь я не за неё вышла замуж и не с ней жила. – Я была в душе. Наверное, не слышала. Здравствуйте. – заставляю себя произнести это, прекрасно понимая, что свекровь врёт. Я бы услышала, если бы она на самом деле стучала в двери. Да и к тому же, зачем стучать, если есть дверной звонок и домофон? Я уже молчу о том, что всё это вообще не нужно и неважно, позвони она мне просто и предупреди о своём приезде. Или набери она меня уже по приезде. Всё это не просто так. Роза Львовна любит подобные выходки. Считает, что это её превозносит. Ей нравится себя вести именно так. Кое-как выдерживаю её объятия и поцелуй в щёку. Никогда не понимала, зачем нужно это лицемерие, если мы друг друга на дух не переносим, но для неё это особый ритуал. Быть той, кем она является, для свекрови смерти подобно. Нужны всякие коронные фразочки, действия и напускное участие, чтобы совсем уж мегерой не выглядеть. – Кофейку мне сделай, пожалуйста. И себе тоже. Разговор есть. – приторная улыбка сползает с её губ, они недовольно поднимаются. – Совсем ты дом запустила. В гостиной такой бардак… Это отчасти правда. В зале, который свекровь именует только гостиной, после наших вчерашних откровений, разговоров, ужина и двойного примирения на самом деле бардак. Вряд ли Костя утром убрался там. Но и бардак там на полчаса делов максимум. Убрать посуду, собрать диван, пропылесосить, прибраться на столике. – Роза Львовна, вы с ревизией пожаловали? – устало интересуюсь я. – Можно сказать и так. А ты как хотела, милочка? Милочка, дорогуша – звучит от неё чаще, чем моё собственное имя. До знакомства с мамой Кости я и не знала, что у этих слов может на подсознательном уровне образоваться настолько негативный подтекст. Делаю кофе для свекрови и попутно её разглядываю. Она изменилась. Остригла свои длинные, окрашенные в пепельный, волосы. Обзавелась короткой стрижкой. Похудела сильно. Даже осунулась. Но от неё всё равно веет властностью. Она не так уж и стара. Пятьдесят четыре года. Выглядит она моложе, чего уж скрывать, да и имидж у неё соответствующий. Всегда костюмы, платья, туфли, пусть на маленьком, но обязательном каблуке, всегда аккуратный и нюдовый маникюр. Особое внимание Роза Львовна уделяет таким деталям, как изящные украшения и брендовые сумки. – Я хотела, Роза Львовна, чтобы вы ставили нас в известность о дате и времени своего визита. – звучит слишком грубо, поэтому я вношу дополнение: – Меня попросту могло не оказаться дома. Что бы вы делали здесь одна? – Надюш, ты, дорогуша, за меня не думай. Я бы нашла чем заняться. – И всё же, – с нажимом произношу, – Это наш дом. Зачем создавать лишний дискомфорт себе и нам, если можно было просто позвонить и предупредить? Вы сказали, у вас ко мне разговор. С кем бы вы этот разговор разговаривали, если бы меня дома не было? – Этот ваш дом мой покойный муж купил, если ты забыла. – ядовито отзывается свекровь, вцепившись в протянутую мной чашку с кофе. – С сахаром? Скрипя зубами, подвигаю ей рафинад. – Ты не думай, что, если я старая, значит, из ума выжила. – женщина продолжает, как ни в чём не бывало, даже не притронувшись к сахару. – Костик под твоим влиянием распродаёт всё, что его отец выстраивал годами? – серые глаза впиваются в меня колким взглядом. – Что? – я даже не сразу понимаю, о чём она. – Не притворяйся. Я ожидала чего-то подобного. Ты ушлая, вот и нашла лазейку, как обойти брачный контракт. Сейчас Костя всё распродаст, а ты наши деньги к рукам приберёшь. Так думаешь? На себя что-то запишешь, за что мой сын заплатит?