Глава 22

В сердце впивается сотня ножей одновременно. Костя нависает надо мной, больно схватив меня за голову, и зажимает рот с носом. – Как же ты меня достала! Как достала! – кричит в моё лицо. – Она работает в моей компании! Работает! До чего ты меня доводишь, сука?! Чего ты добиваешься?! – мне панически не хватает кислорода. Я мечусь на месте, прижатая к дивану его телом, и судорожно бью руками мужа. – Тебе же ничего сказать нельзя! Ничего! Вечно я должен скрываться, прятаться и заслуживать твоё одобрение и разрешение! Заебала уже! Она такая же сотрудница, как и все остальные! Тебе видео мало? – он встряхивает меня как тряпичную куклу. Всего мгновение, как мне удаётся дотянуться рукой до его лица и что силы впиться в него ногтями. – Психичка! – дёрнувшись, Костя отпускает меня, толкает на спинку дивана и с ненавистью смотрит на то, как я бешено хватаю ртом спасительный воздух. – Достаточно уже! Поняла? Принимай меня таким, какой я есть! Другая бы благодарна была! Я тебя из нищеты вытащил, дал свою фамилию, бабки, дохрена бабок, ни разу на тебя руку не поднимал, не изменял, а тебе, сука, всё мало и мало! Тебе из мужика нужно собачку сделать. Пёсика, который жить будет по твоей команде! Да хер ты угадала, родная! Хватит с меня! Желание вцепиться ему в рожу столь же велико, как и желание отдышаться. Меня трясёт. – Уходи. – рвано дыша, выдыхаю я. – Уходи… – Да, конечно! – хмыкает чёртов ублюдок. – Тебе что-то не нравится? Уходи сама. Я держать не стану. Или тебе напомнить, что это не твой нищеброд-папаша нам эту квартиру купил? Сердце замирает. Я просто умираю на какое-то время, пока в голове эхом проносятся последние слова Кости. Зачем он так?… О папе… – А вот этого ты уже никаким видео не объяснишь. – меня возвращает в реальность что-то влажное, стекающее по моим бёдрам. – Это конец, Костя. Ты от этого не отмоешься. – тяну шорты, на которые пролилось кофе во время нашей “схватки”, и рефлекторно ищу глазами чашку. Она валяется за столиком. Далеко. Разбитая… Как и наша совместная жизнь. Ей тоже пришёл конец. Как иронично. – Бля, Надь… – громкий вдох бьёт по ушам. – Я не хотел… Слушай, ну, это неосознанно вырвалось. Я протупил… Но вспомни, сколько всего ты мне наговорила? Я в замешательстве перевожу взгляд на мужа, и мне кажется, что это именно тот момент, когда я начинаю верить в своё безумие. У меня галлюцинации? Он что, извиниться пытается? Да быть того не может! – Ты чёртов псих! – меня хватает только на это. – Ты сама меня довела! Столько лет ты меня кастрировала? Фигурально… выражаясь… Господи… Это не я сумасшедшая – это он двинутый на всю голову! Больной! – Больше не буду. – с кивком я встаю с дивана и, огибая мужа, иду в спальню. – Что это значит? – он идёт за мной. Я не отвечаю. Костя больше ничем не интересуется и ничего не спрашивает. Молча наблюдает, как я снимаю шорты с майкой и вытираю ими ноги и живот. Времени на то, чтобы привести себя в порядок, у меня нет. Ни к чему это затягивать. Дальше будет больнее и хуже. Рвать нужно по живому. Резко и быстро. Это любой мастер по шугарингу скажет. – Надя, что ты делаешь?! Я ничего не делаю. Одеваюсь, спокойно застёгиваю молнию на джинсах. – Кость, давай вот без этого. Ты мужик! Ты главный. Я тебя услышала. Мне дважды повторять не надо! – Ты уходишь? Мой муж – просто капитан очевидность! – Да. Пока так. Вещи соберу и заберу в другой раз. Сейчас… сейчас будет беда, Каминский. Уйди с дороги! Костя будто к полу прирос. Не сдвигается с места. Я делаю попытку его обойти, но он тут же встаёт передо мной. Ещё и смотрит на меня глазами побитой собаки. Это выводит! Это взывает к моему бешенству. – Да уйди же ты! – рявкаю, толкнув мужа двумя руками в грудь. – Ты что, тупой?! Ты не понимаешь, что я не могу остаться?! Ты не понимаешь, до чего мы дойдём, если я останусь?! Уйди же! Пусть с криками и чуть ли не с боем, но я прорываюсь в коридор, а там и за дверь. Из подъезда выбегаю, будто за мной гонятся адские псы. Времени на звонок в службу такси я себе не даю. Припускаю к выходу со двора, а там долго петляю среди соседних улиц и домов. Бежать с сумкой и в домашних тапках крайне неудобно. Неудивительно, что меня надолго не хватает. Заприметив пустую лавочку под чужим подъездом, я заваливаюсь на неё и реву, как в последний раз. Всё, сказка закончилась, моя жизнь закончилась. И разум, и сердце понимают, что это конец. Точка невозврата. Пусть у Кости с Алёной ничего не было… Пусть всё это череда тупорылых совпадений… Пусть никто, кроме этой суки, не виноват… Но он мне врал! В каком это смысле, она у него работает? Как долго? Почему об этом не знала я? Почему не сказал? Почему она ему кофе носит?! А он ещё пьёт из её рук! Мы такое цунами пережили, так рассорились из-за её блядских трусов, а он… А он кофе спокойно пил, который она принесла! Вряд ли ему стоило уподобляться мне и треснуть эту тварь хорошенько, чтобы знала, как к нам в семью лезть, но не вот так же… Как будто ничего и не было! Серову уволил! За какие прегрешения? Длина ног рыжей победила профессионализм? Я впервые видела его новую помощницу. Ни сном, ни духом о том, что у Кости на работе творится! Жена, называется… А я здесь при чём? Я каждый вечер спрашиваю у него, как дела на работе, что нового, есть ли планы на выходные… Столько возможностей у этого гада было сказать и о новой помощнице, и о том, что Алёна у него работать начала… Да какого хрена он вообще эту тварь на работу взял?! За какие такие заслуги? Как доверять после этого? Как не думать, что ещё он может от меня скрывать? А как простить? Те слова, что он кричал в моё лицо, пока я задыхалась… О папе, кажется, вообще забыть невозможно. А я и не забуду! Это нос и нижняя часть лица ныть и жечь перестанут, после его хватки, забудется, обязательно, а слова об отце я никогда забыть не смогу. Ни забыть, ни простить. – Больной ублюдок. – ненависть притупляет боль и замедляет поток слёз. Я шмыгаю носом и выпрямляюсь. Нужно двигаться дальше. В прямом смысле. Нужно куда-то идти. Скоро наступит ночь, а я… А я не могу ночевать на лавке. И домой вернуться не могу. Я бы поехала в наш дом, ключи стопроцентно где-то в сумке валяются, но гордость комом встаёт поперёк глотки. Я не могу и в дом поехать, чтобы там хотя бы переночевать. Близкое соседство со свекровью не прельщает. Да и… гложет гордыня, что, поступи я так, Костя лишний раз только убедится, что он всецело прав, и я перед ним должна чуть ли не по струнке смирно ходить. Ну, или на цыпочках. Я бы поехала к маме… Домой… По-настоящему домой, но не могу. У мамы и так после смерти отца был сердечный приступ. Тьфу-тьфу, сейчас вроде бы всё хорошо у неё, но всё точно изменится, если я к ней завалюсь в слезах и соплях на ночь глядя. Да даже если без соплей и слёз… Не в моём это духе, убегать к маме от проблем с мужем. Нужно искать отель. Это единственный вариант на сегодня. Завтра уже будет завтра. Сейчас я в таком состоянии не способна ни на что разумное. «А случись это раньше, у меня бы и вопроса не стояло, куда мне податься. Я бы знала, что у меня есть подруга, которая меня поддержит и позволит выговориться, которая даже спрашивать не будет, поняв по одному взгляду, что я не хочу, не могу говорить о случившемся…» – невесть откуда взявшиеся мысли о Насте вынуждают меня мучительно застонать. Я лузер! Я просто командир всех лузеров. Выходила замуж за хорошего и любимого, а оказалась в жопе! Что и кто у меня есть, кроме мужа? А никого! А ничего! Ничегошеньки! Я всё просрала. Иначе и не скажешь.